Личный глюк Императора

- Твоя взяла, - морщится Император, кидая мельком недовольный взгляд на свои карты. Он со своим, как он уже определился, компаньоном, играл в сабакк. На что-то более интеллектуальное Вячеслав не согласился, ибо не умел, а учёбу посчитал слишком долгим удовольствием. К тому же у Палпатина тогда будет неоспоримое преимущество – опыт игры. Доверить же дело случаю, мнилось Никифорову, куда более лучшим подспорьем для будущего выигрыша, тем более ему часто везло в «очко». Сабакк казался именно видоизменением этой игры. - Знаю, - отвечает бывший психиатр, любуясь чистым сабакком. Он уже придумал желание, которое казалось ему наиболее адекватным ответом на запрос Императора при прошлом выигрыше. Он потребовал с бывшего психиатра слишком многого – перестать ставить его, Палпатина, в неудобные положения перед подчиненными. Император хотел, чтобы его репутация прекратила страдать от соприкосновения с больной фантазией Вячеслава. Собственное желание Никифорова заключалось в том, что Лорду Сидиусу придётся более равномерно распределять материальные блага. То есть, говоря простым языком, устроить первую во вселенной галактическую социалистическую Империю. - Ну, у тебя и запросы!.. – выдал на это Палпатин. Он уже предвкушал реакцию на сии перемены того же банковского клана. Нет, то, что можно безболезненно ввести монополию на внешнюю торговлю с мирами, не вошедшими в его государство, мыслилось им благом. Но реакция на подобные, пусть и плавно вводимые перемены, его, откровенно говоря, пугала. Хотя наложить свою властную лапу на рынок, виделось ему соблазнительным. Что называется, и хочется и колется. Зуб-то у него не неймёт. Но смотря на то, что задумываться о благе низшего и среднего класса было для него в новинку, он понимал, что абсолютная власть – это власть и над экономикой в том числе. Тут заговаривать о невидимой руке свободного рынка как-то не к месту. К тому же плановые снижения цен повысят его авторитет в глазах простых граждан. - Ладно, - сдался в предвкушении большей власти Император, - выполню я твоё желание. Если бы он мог кинуть своего собеседника то, возможно, он так бы и сделал, но в его случае собеседник всегда найдёт способ отмстить, отказавшись выполнять просьбу самого Палпатина о прекращении позора на его седины. И так Вейдер и иже с ним, додумались до нового объяснения, происходящего рядом с Императором. По высшим эшелонам власти прошёл слушок о том, что Палпатин завёл себе новую экзотическую, чувствительную к силе, невидимую зверушку, что портит весь Силовой фон. После этого предположения Вячеслав Семёнович ещё обиделся, что он – зверушка. Но сделать ничего не мог. Потому и издевался над Императором, как мог, проводя в жизнь свои прокоммунистические убеждения. - Ахуенно!.. Вас теперь можно звать товарищем Императором, несмотря на то, что это какой-то политический оксюморон, - восхитился товарищ Никифоров. Палпатин на это только устало прикрыл глаза. Оказывается, его собеседник умел матом выражать даже положительные эмоции. В общем и целом, жизнь Императора и его глюка всё чаще приходила к консенсусу. Они научились договариваться и находить компромисс между, казалось бы, непримиримыми позициями. Всё чаще Палпатин советовался со своим, как он считал, компаньоном. Особенно в тех случаях, когда дело заходило о близнецах-Скайуокерах. Но всё же оставались моменты, в которых «глюк» исключительно бесил Дарта Сидиуса… - Вот мне интересно, если у вас начнётся психоз, то в чём он будет выражаться и коснется ли эта херня сознания Люка? Тема вновь зашла о том, что Палпатин – душевнобольной. А она активно не нравилась Императору. И потому он не отвечал, предоставляя слово своему единственному доверенному, благодаря тому, что он не мог ни с кем кроме него контактировать, лицу. - Вы говорите, что вас связывает Цепь Силы, то есть заглючить вы способны и вдвоём? А вот эта идея Императору понравилась. Если его галлюцинацию способен наблюдать кто-то ещё, то перед ним – не галлюцинация. С его точки зрения было так. - Ибо раз ваши сознания связанны, то они влияют друг на друга, и психическое состояние одного, тянет за собой, ввергая в пучину безумия, другого. А вот и ложка дёгтя в бочку с мёдом. Потому как, несмотря на то, что мыслил его компаньон, на первый взгляд логично, соглашаться с тем, что он – психически больной, Палпатин не собирался. Но личная «галлюцинация» Императора оного довела, и он решил вмешаться в словоизлияние: - Если тебя видит кто-то ещё, то я уже не псих, потому как ты сам говорил, что с ума сходят по одиночке, это только гриппом вместе болеют, - всё же нашёл, как возразить, Палпатин. - Так то оно так, вот только кто вас форсъюзеров, связанных Цепью Силы, из психиатров изучал? Что-то я подобных изысканий не помню. И в ваших голокронах такого не было, - не остался в долгу, Вячеслав Семёнович. - Это да, но и ты не можешь объявлять фактом своё предположение, касаемо таких случаев. Никифоров смерил собеседника долгим взглядом: - Это недоказанная гипотеза. Я и не говорил, что это проверенная теория, - почему-то обиделся бывший психиатр. Он был сверхчувствителен к критике своих, пусть и непроверенных, взглядов. Император впервые задел его чувства, и это Вячеславу Семёновичу не понравилось.