Личный глюк Императора

Перед Императором лежал документ о выходе Муунилиста из Империи. Мууны, не одобрив нового курса экономической политики Палпатина, решили всей планетой подать протест против национализации крупных компаний и банков. Собственно, ожидаемо. Не понимать этого всё равно, что отменить рабство, а потом с удивлением взирать на протест Рилота, для которого оно было объявлено республикой культурным наследием. Единственное, что таки удивило Императора, что выход из Империи был оформлен официально, он-то думал, что умные мууны всё же просто подадутся всей планетой в альянс, а не будут напрашиваться на силовое решение конфликта. Им подобное было предусмотрено. Рядом со всеми изобилующими богатством планетами базировался флот сектора, способный разнести бунтовщиков в пух и прах. Радикализм Палпатина с его вынужденным решением о взятии курса на социализм только возрос. Он, понимая скольким людям, да и нелюдям тоже, не понравятся изменения, творимые в его государстве, захотел перестраховаться, напугав противника до дрожи в коленях. - Спасибо, милый человек, - с тонной иронии произнёс Император. - Если на нас будет совершенно покушение, это будет уже не удивительно. Вячеслав Семёнович, который и поставил с ног на голову всю политику Империи, только скривился. Об этом он как-то не подумал. Нет, ему, конечно, это простительно, ибо он о политике разве, что читал, но явно не принимал в ней участие. А тут теперь выходит, что то деяние, которое по его прикидкам должно было удлинять продолжительность жизни Палпатина, может сильно её укоротить. Тут вспоминалась Фанни Каплан и все покушения на коммунистических вождей, особенно на Фиделя Кастро. - Теперь нужно совершить что-то, что однозначно будет воспринято положительно всей Империей. Ты, а раз виноват в сложившейся ситуации ты, то – ты должен предложить какой-либо акт, задабривающий публику, - Император не всякий акт принял бы, как руководство к действию, ибо по опыту понял, что во многих положениях его бытия пришелец разбирается слабо. - Дружба народов, - тихо, с осознанием собственной тупости, сказал Вячеслав Семёнович. - Что? - Интернационализм, - всё так же тихо отозвался виновник торжества. – Отмените в своём государстве зарождающуюся ксенофобию. Это будет удар по альянсу. Он, по донесениям Арманда, уже в открытую говорит о геноциде вуки. Вы сместите ненависть других разумных рас и выставите Альянс дезинформатором. Палпатин прикинул и так и эдак случившееся, ибо менять и вторую константу собственной политики для него было крайне неприятно. Но видимо придётся. Он и сам уже об этом думал потому, как в совокупности не человеческих рас в подконтрольной ему галактике было больше. Он вздохнул. Добившись власти, с наличием компаньона, выходило, что он не может проводить ту политику, которую он хотел бы провести. Значит, он не свободен. Но как освободиться от своего, как выражаются некоторые «глюка», он не знал. В принципе, сам Вячеслав говорил о купировании симптомов нейролептиками. Однако при этом была необходимость кого-то ставить в известность о том, что его посещает видимый только ему собеседник. Вячеслав подобрать ему таблетки не мог, в силу того, что был не знаком с фармацевтикой галактики. А изучать на уровне психиатра медицину, для Палпатина было бы долго. И до конца не известно поймёт ли он в этой области человеческих знаний что-нибудь или же нет. - Хорошо, - глубоко вздохнул Император. Он примирился, благо времени на это ушло много, с собственной несвободой. Если бы он не думал, что его нынешнее положение обусловлено Силой, он, возможно, заартачился бы. - Ну, вот и славно. С вами приятно иметь дело. Все основные курсы собственной политики, что мне не нравились, вы уже изменили.

***

Император только-только переговоривший с главным инквизитором, которому он поручил попытку покушения на Вейдера, остался в кабинете один. Ну, как один… его глюк, как всегда присутствовал рядом с ним. - Ты, наверно, считаешь меня предателем? – вопросил Палпатин. Вячеслав странно посмотрел на Императора и ответил ровным голосом: - Чего не пойму, того не пойму. Как вы, будучи ситхом, можете рассуждать о морали с точки зрения своих политическо-мировоззренчиских противников – джедаев. Вы устроили это покушение, чтобы лучше обучить Вейдера, а до этого пообещали учить его на ситха. О каком предательстве вы говорите? Вы просто выполняете перед ним свои обязательства. Всё. Предательства тут никакого нет, - разъяснил свою позицию Вячеслав Семёнович. – Я даже не считаю, что убить учителя для ситха – это предательство. Как может быть предательством то деяние, которое обусловлено частью обучения. На мой взгляд, мог существовать ситх, что убил учителя, потому что боялся его разочаровать. Палпатин просто кивнул. Хороший компаньон ему попался, понимающий. - Редко найдешь человека, который мыслил бы так.

***

- Император что, с ума сошёл? – воскликнула Падмэ, сверяясь на датападе со сводкой новостей. - Он называет это революцией сверху, - ответил на явно риторический вопрос Бейл. - Кстати, им приостановлено развёртывание ксенофобской политики. Вместо этого он объявил войну неправедно нажитому капиталу, - продолжил рассказывать последние новости из Сената сенатор Органа. – Он говорит, что прибавочный труд рабочих должен отправляться им в карман, а не капиталисту. - Но это свободные отношения! Никто не заставляет, да тех же шахтёров с Апатроса, работать на себя. - Император считает это вынужденным решением, обусловленным крайней нищетой. - Да уж!.. Он явно сошёл с ума.