картонный музей

чимин звонит чонгуку впервые за месяц холодным декабрьским утром — легкий холодок залетает в комнату, едва развивая штору, заставляет вдыхать себя в легкие до невозможности глубоко — чонгук берет трубку сразу, задумываясь — были ли у него хоть раз причины сомневаться в чимине? — хен? — с придыханием слышится из хрипящих динамиков. и чимин говорит. говорит много — у него чаще всего тэхен, тэхен, тэхен, его тихое шмыганье носом, которые, как мальчик думает, чонгук не замечает. сам чон достает сигарету с ментолом из пачки юнги, которую тот забыл у него на подоконнике, не перебивает чимина. ему хочется задать лишь один вопрос: — как мне тебе помочь? он узнает, что тэхен завалил все экзамены, пропадает непонятно где, напивается, делает целую кучу вещей, которые чимин не одобряет, но делает чонгук — ему самому удивительно — кто так повлиял на кима — чимин или чонгук — точнее его отсутствие. пытается вспомнить, когда они последний раз виделись — день рождение чимина, несколько часов, за которые чонгук поймал на себе сотни самых разных взглядов. чонгук скуривает четыре сигареты, когда чимин заканчивает. — мне просто нужен был тот, кто выслушает. у меня кроме тэхена и тебя, хен, никого больше нет, — тихо шепчет чимин, а чонгук закусывает губу. а кто есть у чонгука? около моря обычно холоднее на несколько градусов, поэтому чонгук греет пальцы в старой тоненькой ветровке, которую ему одолжил джин — ему просто больше нечего надеть. он ковыряется кроссовком в мокром песке, наблюдая за тем, как после каждого выдоха перед ним появляется небольшое облачко пара. чонгук чувствует тихую мелодию на звонке своего телефона, но брать трубку — последнее, что ему бы хотелось. он точно помнит, что в кармане джинсов есть несколько купюр, которые он держал для сигарет — чонгук никогда не мог рассчитать, насколько ему хватало пачки. он поднимает взгляд на темнеющее небо и бесконечный горизонт — в них забвение. несколько секунд, когда ты в не времени и пространства. начинает накрапывать дождь. — пошли, — чонгук закрывает глаза, грустно улыбаясь и без раздумий цепляясь за юнги холодными пальцами. они бегут до автобусной остановки, чтобы успеть на последний автобус. чонгук не спрашивает, куда они едут — заранее знает, что у юнги для него не подготовлен ответ. юнги высветлил волосы на прошлой неделе, так и не решив в какой цвет покраситься, но чонгук решает для себя, что так даже и лучше — и если бы у него была возможность хоть на секунду дольше — непозволительно, опасно — задуматься о хене, то он бы сравнил его с ангелом. чонгук знает, что ему не стоит никуда идти с юнги, что ему лучше бы вычеркнуть его из своей жизни, пока не поздно — пока сердце не начало сбиваться с быстрого ритма, на которое оно переходит каждый раз, когда юнги заглядывает ему в глаза. ему стыдно — перед хосоком больше всего. и пусть он знает, что тот не стал бы его осуждать — избавиться от душащего беспокойства в горле у него не получается. они выходят на конечной почти у самых гор — дождь закончился. чонгук медленно следует за юнги, который, кажется, знает, куда им идти. они поднимаются по старой лестнице, тучи еще не рассеялись, парень вдыхает в себя запах только прошедшей грозы — он не думает, что этой зимой будет идти снег — ничего же важного не произошло? — когда я был в младшей школе, — нарушая тишину, начинает юнги, когда они взбираются на самую вершину. — мы с мамой часто ездили сюда вдвоем весной и летом и собирали цветы.  — юнги ухмыляется и достает сигареты из заднего кармана. — здесь красиво, не так ли? чонгук, который даже не успел оглядеться вокруг себя, смотрит по сторонам с приглушенным дыханием. выцветшая трава, легкий приятный ветерок, солнце слегка выглядывало из-за туч — вид на их маленький город. почему-то в этот самый момент, под щелкающее колесико зажигалки, шум ветра, чонгук осознал, насколько все это противно — город, люди, все, что он делает, все, что сделал. чонгук осознал, о чем говорил ему тэхен — дышать с каждой секунды становиться все тяжелее. он поднимает взгляд на курящего юнги, не сводящего глаз с загорающихся огней вдоль узких улочек. чонгуку всегда было интересно — что в его голове, когда он смотрит на что-то с пустотой в зрачках, насколько ему тяжело осознавать все, от чего чонгук так отчаянно прятался. — с твоей мамой что-то случилось? — тихо спросил чонгук, надеясь, что юнги не услышит. старший лишь бросает бычок на землю и тушит его ботинком — тучи вновь сгущаются. — она умерла, когда мне было пятнадцать, — спокойно отвечает юнги. — она была очень слаба после того, как родила моих младших сестер. я был к этому готов, поэтому лучше перенес это легко. чонгук знает, что после того, как задаешь такие вопросы нужно просить прощения, но он не видел необходимости делать это сейчас. чонгук так же знает, что юнги слишком нелегко даже сейчас, но он не собирался его жалеть. в его хрупких очертаниях чонгук видел силу, которой хотелось восхищаться. и он прекрасно знал, что юнги сможет справиться даже без него. — хочешь я познакомлю тебя с моими сестрами? — спрашивает юнги и смотрит на парня. чонгук задерживает дыхание, ощущая, как что-то теплое разливается где-то в глубине, и мягко кивает. — думаю, ты им понравишься. чонгук вспоминает маленьких девочек, которых юнги вел из школы за ручки и что-то, улыбаясь им говорил, и это заставляет его чувствовать себя счастливым. юнги продолжает что-то про них рассказывать, дает чонгуку сигарету и закуривает сам. иногда они смеются, когда юнги говорит что-то смешное серьезным тоном, и чонгуку хочется зарисовать эти моменты в своей записной книжке. рядом с ним чонгук забывается. может быть в этом городе все-таки есть что-то хорошее? у джина в номере пахнет свежими розами, которые он ставит в вазу на прикроватный столик со своей стороны. чонгук помнит, что в полдень к нему заходит служанка и убирается, поэтому старается покурить до ее прихода. джина обычно в такое время уже нет, он уходит разносить заказы еще до рассвета. чонгук останавливается у зеркала, с неприязнью потирая ярко-фиолетовые засосы на шее, достает пачку из тумбочки и идет на балкон. окна выходят на противоположное, точно такое же здание мотеля бледно-розового цвета. у него неприятно болят плечи и зудит в груди — чонгук отгоняет это чувства — их с джином ничего не связывает. фильтр жжет губы, чонгук бросает бычок в пустую банку из-под кофе на полу; быстро собирает свои вещи, забирает записку — джин оставляет ему такие каждый раз — и, не читая, сует в карман. ему хочется поскорее уйти, накинуть на себя старое потертое пальто и пообещать себе, что когда-то он перестанет — возвращение, разрешение, сожаление — верит, что скоро. иногда ему почему-то стыдно перед юнги — боится, что тот однажды все узнает и никогда больше не заговорит, что ему станет отвратительно смотреть на чонгука. он сжимает пальцы в кулаки и чувствует, как ногти впиваются в ладони. чонгук никогда этого не допустит. — хэй, привет! — чонгук останавливается в вестибюле на первом этаже, замечая чеен из хозяйственного магазина. у нее свежий рыжий цвет на волосах, который ей идет, и милая улыбка. она прощается с управляющим мотеля и подходит ближе. — ты здесь живешь? я не знала. — давай выйдем, — тихо просит чонгук, смотря из-за плеча чеен на управляющего, который с нескрытым интересом пялиться на него. девушка без лишних вопросов кивает, и они выходят. мотель находится почти в противоположной части города от того места, где живет чонгук, что, конечно же, радует. — так что? ты правда тут живешь? в каком корпусе? почему я тебя не видела? — начинает тараторить чеен, то и дело поправляя свои длинные волосы. чонгук откашливается. — я был у друга. он живет здесь, а я иногда остаюсь у него, — медленно отвечает чонгук, следя за своими словами, чтобы не сказать ничего личного. ему не хочется проблем. чеен хмурится, но узнать имя друга не пытается, что тревожит чонгука. он просто надеется, что девушка не станет за ним следить и спрашивать что-то у управляющего, который точно видел их с джином. он с небольшим беспокойством кусает себя за палец, оглядываясь по сторонам. зато она начинает засыпать вопросами чонгука до самого магазинчика, наконец-то узнает его имя и просит называть ее нуной, потому что она старше чонгука на полтора года. когда она начинает рассказывать про сынван, чонгук понимает, как скучает по ней. как скучает по тэхену — невозможно. ему не стоит это делать, но он ничего не может с собой сделать. чонгук выпивает перед сном две таблетки из своей баночки, но ему это не помогает. чонгук не думает, что они вообще хоть когда-то ему на самом деле помогали.