Сказки безумной тётушки

      Это случилось во времена не столь далёкие, как сейчас принято считать. Когда мир был уже давно не молод, но всё ещё далёк от старческого маразма двадцать первого века.       Молодой пастух десяти лет отроду узрел знак. И была в этом знаке вся истина и тайное знание. Да был их вес столь тяжёл, что не смог вынести ребёнок столь грозных видов, что в единый миг ослеп и оглох. Остался у него лишь чудный звонкий голос, которым вещал он об открывшихся ему истинах. За смирение и надежду был признан сей юный пророк святым и обрёл он новое имя во Христе. И имя ему — Штефен Иравакский.       ... красивая сказка, да?       Только сочинена она недавно. В года жизни пастуха Штефена всё было совсем иначе. Будь добр, закрой плотнее окна — что-то силён нынче ветер — так и рвёт с крыш шифер, бросая под ноги деревьям. Закрыл? Присаживайся ближе к трескучему камину, да слушай, что расскажет тебе безумная тетушка.       Итак, Штефен. С чего бы нам начать?       В далёкой деревушке, сокрывшейся в долине Валлийских гор, жил паренёк задорный. Лишь заслышав вопль подбитого тяжёлым камнем ворона, соседи уже знали — чудак Рот вышел на прогулку. И тут же прятались в дома все чашки-горшки, всё, что можно разбить, а дети бежали за крепкими плошками, что в иное время заменяли им щиты.       Рот не был хулиганом, просто видел мир иначе. Он в вороне угадывал того пронырливого вора, что вчера в обед выдрал клок шерсти из загривка рыжего кота, да отобрал у пса соседнего вкусную мозговую косточку. Горшок, разбитый, стоило пройти мальчонке рядом, оказывался разбитым "во имя борьбы со злом", а не потому что хозяйская дочь неуклюже повернулась и смахнула посуду со стола.       И вот с утра появлялась отара белоснежных юрких овечек. Ох до чего же умные то были животные! Ни одна ни отбивалась от стада, ни одна не пыталась стянуть сушившееся на солнышке бельё, да только были овцы те заколдованы, как считали деревенские. А как иначе объяснить их послушание и то, что мальчишка постоянно шепчется с ними, сидя на полях? И молоко у Валки — матери мальчишки-колдуна — слишком вкусное. Того и гляди, однажды малец уведёт за собой детей, как овец, и вымрет вся деревня.       Недовольство росло, злые языки провожали пастушка тяжёлыми взглядами, когда тот гнал свою отару через всю деревню на пастбище. Да сжимались кулаки на тяжёлых кольях. Хотя никто и не трогал "колдовское отродье", гнев и зависть росли в люде чёрном необразованном.       Вот-вот должен был грянуть гром.       Как-то ярким летним утром Рот привычно повёл своих подопечных на сочные пастбища. Пока тихонько блеющие овцы бродили вокруг, мирно пощипывая траву, мальчонка лежал на траве, раскинув руки и разглядывая пушистые облака, лениво плывущие высоко в лазурном небе. Солнце блестело на слегка вьющихся тёмных волосах, просинью выделяя кудри, плескалось в задумчивых зелёных глазах мечтателя. О чём думал он, глядя в небо? Ну уж явно не о высших материях.       "Что едят облака?", "почему вон то облако похоже на гору лебяжьего пуха, а вон то около дальней горы — на кусок старой овчины?", "почему вчера Фрида ругала своего рыжего кота за то, что он якобы стащил кусок мяса, хотя все видели, что это была бродячая псина?" — примерно такие мысли заполняли голову ребёнка. Он так увлёкся своими размышлениями, что не услышал отдалённого грома, не увидел по дороге домой, как поднимали люди колья, как испуганно жались к земле цепные псы.       Лишь придя домой "колдун" увидел, что от амбара и всех находившихся там животных осталась лишь груда обугленных брёвен. Выбежавшая из дома мать что-то кричала сыну, но тот её уже не слышал — из туч пролился маслянистый поток брани. Он обволакивал сжавшихся в комок людей, забивался в нос и уши, мешал дышать. Этот поток понёс беззащитных женщину и ребёнка, мотая их из стороны в сторону, хлёстко избивая по щекам. А потом вспыхнула искра и всё вокруг застонало и завопило, поглощённое жадным пламенем.       Ярко-алые языки лизали стены каменного подвала, пробуя холодную кладку на вкус. Снаружи всё ещё ревела и бесновалась разъярённая толпа, уничтожая всё, что "проклятая семейка" зарабатывала многими годами тяжёлого труда. Гневное пламя оглушительно трещало, не давая подойти к нему, остро жаля протянутую руку. Это был уже не тот добрый домашний огонёк, что послушно засыпал и просыпался, когда то нужно людям. Их окружал самый настоящий демон.       Рот уже приготовился к смерти, но с гор, наконец, приползла та тёмная тучка. Налившись чёрными чернильными пятнами, она вдохнула горький дым и, поворочавшись, разразилась самым настоящим ливнем, обрушивая гром и молнии на суеверный люд. Толпа бросилась по домам, считая это кознями колдуна, а тугие струи ударили по малиновому пламени. Огонь протестующе взвыл, принимая воду, вступая в неравную схватку. Только дождь спас людей в подвале, не дав им сгореть заживо. Но этого всё же оказалось мало.       Рот пришёл в себя в кромешной темноте. Он больше ничего не видел, даже если поднести руку вплотную к носу. Что-то тяжёлое давило на него, и мальчик попытался сдвинуть это "что-то", но хрипло всхлипнул, наткнувшись на волосы. Мать защитила своего сына, бросившись под перегоревшую балку.       Над пепелищем разнеслись сдержанные рыдания и стоны. Мальчик с трудом выкарабкался наружу, с наслаждением погружая обгоревшую кожу в ледяную после дождя грязь.       На ощупь он нашёл сук покрепче и побрёл слепой как можно дальше от деревни. Каждый шаг его отдавался болью в спине и голове. Гораздо позже кто-то из соседей клялся, будто бы видел, как воющий от боли колдун весь в грязи брёл через деревню, собаки сторонились его и лишь ворон сорвался с дерева, летя над юнцом, прикрывая припорошенные пеплом волосы.       С тех пор о нём больше никто ничего не слышал.       А? Откуда я уверена, что это тот же самый малец? Так слушай же.       Уйдя из деревни, Роту пришлось жить самостоятельно. Каждый день он боролся со смертью. Не раз ему приходилось заходить в людские селения — так слепой мальчик научился читать в сердцах.       Спустя долгие года ему как-то повстречался по дороге некий служитель церкви. Выслушав рассказ о тяжкой судьбе беглеца, хитрый поп решил использовать новоиспечённого пророка.       Он дал юнцу кров и еду, взамен попросив его говорить "правду". И так родился "Штефен Иравакский".       Поначалу подросший нескладный юноша действительно говорил людям о том, что у них на сердце, делился своими мыслями, но вскоре священнослужитель заметил, что многим это не по вкусу. Тогда он начал вкладывать в уста подопечного свои слова, обретя так власть над своей паствой и большое влияние у епископа.       Штефену до сих пор приписывают всякие несуразные "предсказания", хоть безграмотный пастух давно уже мёртв.       Когда он умер?       Рано. Где-то через десяток лет с того дня, как стал "Штефеном". Служители церкви скажут, что то были варвары-разбойники. На самом деле, лжепророк во время новой поездки в далёкий город улучил момент и прыгнул в море со скалы. Говорят, последними словами его было "я хотел помогать людям, а не быть вашим говорящим попугаем".       Вот так, мой племянничек. Пророк это обычный человек, нередко он бывает слеп и глух к тому, что называют "мирским". Всё для того, чтобы читать в сердцах и говорить о сокрытой там правде.       Правда никому не нужна, дружок. Потому все они умирают, закованные в цепи лжепророчеств, онемевшие, с чужими словами вложенными им в уста. И потом, спустя века, мёртвые продолжают говорить с нами.       Что же ты дрожишь? Озяб, наверное? Придвинься-ка поближе ты к огню, а полоумная тётушка сделает тебе горячего какао.