Хроники одного тандема

Свет в комнате не горел, но темно в ней не было: оранжевое зарево уличных фонарей доставало до седьмого этажа, перехлёстывало через низкие подоконники панорамных окон и создавало уютный полумрак. Михаил Арбатов, появившись в дверях с бокалом «Речото ди Соаве», задержался у выключателя, но, так и не щёлкнув клавишей, бесшумно прошёл внутрь и забрался с ногами в большое кресло. Босые ступни лизнуло лёгким сквозняком. Он накрыл их полой халата и пригубил вино. Естественная сладость подвяленного белого винограда нежно разлилась по языку и погасила тлевшую где-то за грудиной нервозность. Всё. Теперь точно всё. Дело доведено до конца, его подделку Умберто Боччони не раскрыли, деньги за картину получены. Для завершения процесса остаётся только затаиться на какое-то время. Пустить концы в воду, собраться с силами, подготовить себе новые документы… Михаил сделал ещё глоток, откинулся на спинку кресла и, расслабив плечи, посмотрел на блещущую огнями Москву. Вид был самым повседневным — множество светящихся окон, ленты дорог, мерцающие красными лампочками стоп-сигналов, хаотичные всполохи неона тут и там, — но после месяцев работы даже он отдавал новизной. Слишком уж долго он не вглядывался ни во что, кроме холстов. Наверное, так и коротал бы вечер за бездумным созерцанием, если бы не мобильный. Наполовину втиснутая в зазор между сидением и подлокотником трубка коротко тренькнула. Осторожно опустив бокал на пол, Михаил уменьшил яркость экрана до минимума и прочёл сообщение от подельницы. «Наконец-то выбрала, куда подамся в отпуск», — объявляла Василиса. — «В Южную Америку!» Михаил слабо улыбнулся. «А что так общо?» — поинтересовался он. «Не могу выбрать страну», — пояснила Вася. — «Столько стран на безвизе!» Михаил хотел написать, что время ещё есть, но замешкался. Расслабление высвободило до поры подавляемые эмоции и потребности. Мысль буксовала под давлением усталости и напряжения. Спина обмякла сильнее, чем поясница готова была ему простить, но выпрямиться мешало охватившее его ленивое оцепенение. Целый день на ногах… Телефон между тем тренькнул снова. Михаил сполз чуть ниже по сиденью и прочёл новое сообщение. «Тебе-то хорошо», — жаловалась Василиса. — «Метнулся к Пьетро в Рим и никаких дилемм». Он хмыкнул и, держа мобильный в обеих руках, медленно нащёлкал большими пальцами ответ. «Ты тоже можешь поехать к Пьетро». Василиса отправила ему смеющийся смайлик. Внизу экрана зависла надпись: «Вася печатает». Подождав несколько секунд и не дождавшись продолжения, Михаил дотянулся до бокала и пригубил ещё. Мессенджер, наконец, прислал новое уведомление. На этот раз Василиса была информативнее. «Нет уж, спасибо. Я хочу купаться. И, желательно, в море, а не в воде, которую вы разводите, когда начинаете трепаться за искусство». «Рим не так далеко от моря», — заметил Михаил. «Да ну?» «Полчаса, и ты в Остии. И ещё минут десять от остановки до моря». «Долго!» — возразила Вася. «Ну, как знаешь», — не стал настаивать Михаил, ощущая, что теряет интерес к разговору. Василиса отправила ему стикер с угнетённой мультяшкой. Не придумав, что на это ответить, он заблокировал телефон, вернул его на прежнее место и допил вино. От сидения в темноте начинало клонить в сон. Интенсивный поток машин на расстоянии казался умиротворяюще плавным. Ночь скрадывала контуры автомобилей, утомлённые глаза видели вместо фар множество разноцветных светлячков. Наблюдая за их неспешным движением, Михаил всё чаще моргал и всё дольше, моргнув, не поднимал век. Стоило почистить зубы и перебраться в постель, но здесь и сейчас ему было слишком хорошо и спокойно, чтобы шевелиться. Позже. Всё позже… Он склонил голову к плечу и закрыл глаза. Тишина окутывала дремотным коконом. Звонок вторгся в неё грубо и бескомпромиссно. Вздрогнув от неожиданности, Михаил посмотрел на экран. Увидев фотографию Анны Брагинской, поспешил принять вызов. — Алло?.. — Привет! — Аня поздоровалась тепло, но как-то неуверенно. — Я не помешала? — Нет, — ответил Михаил и прочистил горло, избавляясь от сонливой «заржавленности» в голосе. — Я уже дома и ничем не занят. — Всё… хорошо прошло? — осведомилась Аня. — Плюс-минус по плану. Он предпочитал не оценивать аферы позитивно, пока успех не проживёт по меньшей мере два-три года без скандала. Аня, зная об этой его особенности, удовлетворилась сдержанным комментарием. — Это хорошо, что по плану… Михаилу вновь послышалась в её тоне какая-то натянутая нотка, и ему это не понравилось. Неловкая пауза сразу после этого и вовсе насторожила. — Ань, что случилось? — прямо спросил он. — Ты обычно болтаешь без умолку, а сейчас как воды в рот набрала. Опять с Гилбертом поссорились? — Нет, — возразила Аня. Поняв по его молчанию, что он настроен скептически, заверила: — Правда нет, Миш. Хотя лучше бы да… — она тяжело вздохнула. — Олень раскололся. Ленивую негу с Михаила как рукой сняло. — Давно? — уточнил он и живо спустил ноги на пол. От резкого движения заштормило. — Непонятно. Михаил, выругавшись про себя, опёрся свободной рукой о колено и, уронив голову на ладонь, запустил пальцы в волосы, пытаясь собраться с мыслями. — Как ты вообще об этом узнала? — Карл позвонил, — объяснила Аня. — Он был в гаражах и сам видел, как Олень даёт показания на следственном. — Когда? — Сегодня утром. По-нашему почти в обед. «Ну, могло быть и хуже», — подумал Михаил. Например, Олень мог безвестно расколоться прямо в день ареста. Аня помолчала. — У меня самолёт только через три недели, — сообщила она. — Я не могу столько ждать, а Карл в нашу сторону не работает. У тебя есть знакомые, которые могут помочь с границей? — Знакомые-то есть, — отозвался Михаил. — Только они переправляют картины, а не людей. Это другое. «Особенно когда речь о дочке Саши Интеллигента, у которой проблемы». — Чёрт… — в Анином голосе проскользнуло отчаяние. Михаил оставил волосы в покое и крепко зажмурился. К тому моменту, когда он открыл глаза, сомнения растворились вместе с кругами, расплывавшимися под веками. — Я ничего не могу тебе обещать, — проговорил он, — но я приеду в Питер и попробую что-нибудь сделать. Хорошо? — Хорошо, — откликнулась Аня. Пробормотала чуть тише: — Спасибо. — Пока не за что, — отмахнулся Михаил. Аня растроганно выдохнула в трубку — улыбнулась. — Ты не представляешь, насколько есть за что. Михаил дёрнул уголком рта, сдерживая совершенно неуместную сейчас сентиментальность. — Я позвоню, когда буду подъезжать. На связи. Завершив вызов, он небрежно шлёпнул телефон на сиденье рядом с собой и с тяжёлым вздохом провёл ладонями по лицу. От прежнего умиротворения не осталось и следа. Сердце, подстёгнутое тревогой, колотилось под девяносто, если не под сто ударов в минуту. В голову, хаотически перемешиваясь, лезли имена и способы быстро добраться до Петербурга, не светя лишний раз документами. На душе было просто погано. «Так», — мысленно пристыдил себя Михаил. Продолжение не потребовалось. Он отнял руки от лица, выпрямил спину. Слегка пригладил встрёпанные волосы. Мобильный, словно только этого и ждал, звякнул уведомлением. Покосившись на него, Михаил подхватил с пола бокал из-под вина и направился в ванную. Наскоро принял контрастный душ, там же, в раковине, отмыл бокал от густых сладких разводов «Речото». И лишь переодевшись в свежую одежду и заварив саган-дали в чуть более стимулирующей концентрации, чем следовало бы, посмотрел, что ему пришло. Снова писала Василиса. «Совсем забыла спросить! Ты как, решил насчёт дачи?» Михаил ощутил укол вины. У него совершенно вылетело из головы, что Вася предложила затаиться на первое время на даче её родителей, в скромном дачном посёлке под Тулой, где поздней осенью никто уже не живёт и не станет свидетелем их встреч с нужными людьми и подготовки к «отпуску». Невидящим взглядом обведя гостиную в поисках вдохновения, он торопливо напечатал: «Пока не знаю, смогу ли приехать. У меня есть дела в Питере». Галочка на его сообщении почти сразу стала двойной — Василиса ждала ответа. И то, что она прочла, ей не понравилось. «Завязывал бы ты со своими поездками», — посоветовала она. — «Твои «дела» без пяти минут замужем за другим мужиком, а ты всё туда носишься». Михаил, пробежав глазами по строкам, горько усмехнулся и нажал на кнопку для голосового: — Вот попрощаться и еду.