Хроники одного тандема

Михаил Арбатов опустил в багажник неприметный темный чемоданчик. Маленький, но вместительный, маневренный, а главное, характерной полукруглой формы – такой хозяин легко узнает, а окружающие даже не обратят внимания. - Все, - захлопнув крышку, сказал он, поворачиваясь к стоящей рядом подруге, - не задерживайся, езжай. Анна Брагинская посмотрела на него сияющими фиалковыми глазами: - Какой же ты у меня, Миш… - голос ее дрогнул. – Спасибо. Михаил хотел небрежно махнуть рукой: «А как иначе, Ань, мы же друзья», но осекся, заметив подозрительный автомобиль невдалеке. На первый взгляд, ничего особенного в нем не было, но интуиция («чуйка», говорила Аня) подсказывала, что чем-то это опасно. В конце концов, когда устраиваешь любимой женщине побег из страны, любая машина подозрительна. Решение возникло в то же мгновение: он подошел к Анне чуть ближе, заодно закрывая собой часть номера: - Не за что. Береги себя. Аннушка, точно только осознав, что, возможно, видит его последний раз перед многолетним расставанием (если не в последний вообще), порывисто повисла у него на шее. Арбатов крепко обнял подругу в ответ, хмуро послеживая краем глаза за автомобилем. Густой сумрак поздней петербуржской осени мешал разглядеть, кто там сидит, но смутно просматривались мужские силуэты. Подозрительно пассивные и безразличные друг к другу силуэты. - Сейчас ты меня отпустишь, - не меняя тоскливого выражения, с уверенной размеренностью дал он инструкции Анне, - а потом спокойно сядешь в машину. На полпути к двери мило помашешь ручкой. Только вполоборота, лицом не поворачивайся. И не останавливайся. А как сядешь, рвите когти. Брагинская на мгновение замерла, а после с холодным спокойствием уточнила: - За кем? - Не знаю, - отозвался Михаил, с напряжением замечая, что в машине началось какое-то шевеление. – Но сделаю так, чтобы не за тобой. - Нет, ты смотри как оборзел, - возмущался тем временем оперуполномоченный, что сидел на заднем сидении. – Уже Питер считает деревней, в которой можно лечь на дно! - А он откуда? – полюбопытствовал стажер Саша Павлов. - Московский, - буркнул опер. Внимательно наблюдавший за Арбатовым с пассажирского сидения капитан Васильев поморщился: - Разговоры. - Извините, Петр Петрович, - откликнулся Саша и тотчас виновато затих. Обычно капитан, в отличие от начальника подразделения майора Кошкина, не был придирчив. Особенно к молодым сотрудникам – сам еще очень молод. Однако когда дело касалось Михаила Арбатова, он резко хищнел и терял в снисходительности: изловить легко порхающего по Европе мошенника уже давно было для многих делом чести, а для капитана Васильева так и вовсе чем-то вроде священного долга. И сегодня они были близки как никогда. Петр Петрович в азартном нетерпении пожирал гибкую фигуру Михаила взглядом. Последний раз так близко он его видел в Венеции, на первой и пока последней в своей жизни совместной операции с итальянской полицией – дело касалось произведений итальянских мастеров, созданных в России и принадлежавших государству. Тогда он, конечно, был на подхвате у Любомира Святославовича, несмотря на потомственные глубоко славянофильские нравы очень хорошо знающего итальянский язык и вообще, как оказалось, полиглота. А Арбатов тогда был даже младше, чем он сейчас – ему тридцать три, а Михаилу было тридцать два или даже тридцать один… Да и то на свой возраст он категорически не выглядел – тонкий, улыбка задорная, глаза большие… Он и сейчас такой. Совсем не изменился. Разве что шляпу стал носить и перчатки. Ну, и вальяжности прибавилось. И не улыбается – обнимается со спутницей, хмурясь. - Готовимся, - обронил Петр Петрович, когда мошенник зацепился взглядом за их автомобиль и на секунду дольше, чем полагалось бы безразличному обывателю, задержал на нем взгляд. Не хватало еще, чтобы что-то заподозрил. Женщина, бегло чмокнув Арбатова в щеку, скользнула вдоль бока машины. Садится. Михаил, отчего-то замешкавшись (не едет?..), смотрел на нее… Встал бы чуть правее, ну! Номер не списать. Ладно, неважно. И до этого дело дойдет. - Берем, - приказал Васильев и добавил: - Тихо. Женщина кокетливо помахала Арбатову рукой, открывая дверь. И тут произошло неожиданное: вместо того чтобы как-то ответить своей даме, Михаил обернулся и лучезарно улыбнулся капитану. «Уйдет!» - нервно подумал Васильев, понимая, что до него им по времени столько же, сколько Арбатову до салона. Новая мысль утонула в изумлении: в глазах Михаила мелькнула какая-то задорная сумасшедшинка; в следующий миг он, поднырнув под руки подоспевшего к нему стажера, с пугающей легкостью перемахнул через парапет набережной. Всплеск воды для выскочившего из машины Петра не заглушил даже рев сорвавшегося с места автомобиля.