Иллюзорность восприятия

...Сьюзен сидела на большой каменной скамье с подлокотниками в виде львиных лап и смотрела на хрустальную стену падающей с имитирующего скалистый уступ гранитного валуна воды. Закатное солнце отражалось от этой поверхности ало-золотыми брызгами, и казалось, что внутренний дворик, укрытый от мира на верхних террасах Каэр-Параваля, дополнительно освещался этим волшебным светом – помимо света восходящей луны. Сьюзан ощущала себя как бы во сне. Ей было странно находиться здесь, хотя это место было её любимым. Ей казалось, что с минуты на минуту всё окружающее, заполненное муаровой дымкой пространство внезапно исчезнет или растворится, и девушка полностью утратит ощущение связи со своим «я». Внезапно Сьюзан услышала шаги за спиной. Королева Нарнии испугалась, несмотря на то, что она ожидала появление Каспиана. Сьюзан сделала вид, что погружена в книгу, хотя строчки её плясали перед глазами и сливались в бессодержательные фантазии. Она услышала тихий голос прямо под ухом. Тонкие, сильные пальцы прикоснулись к её щеке, отводя с лица выбившиеся пряди ставших за последнее время упругих и гладких волос: сказались известные нарнийские средства, продлевающие жизнь недолговечной человеческой красоты. - Я так давно хотел поговорить с тобой наедине… Каспиан взял из рук Сьюзан книгу со стихотворениями и положил томик рядом на скамейку. Сьюзан вдруг стало трудно дышать, и она пожалела, что слишком туго, согласно нарнийским придворным обычаям, затянула сегодня корсет, хотя в этом не было никакой надобности: банкет по случаю пятидесятилетия одного из пэров Одиноких Остовов был перенесён на следующий день, так как вчера на море разыгралась буря, и корабль с приглашёнными задержался в пути. Сьюзан почувствовала дыхание Каспиана на своей шее. Оно было горячим, но ровным: несмотря ни на что, принц был натурой уравновешенной, хотя и весьма чувственной. Внезапно Сьюзан поняла, что всё происходит не так, как должно было происходить… Боже!.. Каспиан же женат… Сьюзан сама настояла на том, чтобы нарнийский Совет узаконил его отношения с одной из соблазнённых фрейлин, которая понесла от Мореплавателя… И это после того, как наглец почти год дурил Великодушной голову, разделяя ложе одновременно с несколькими придворными вертихвостками!.. Сьюзан чувствовала, что оправдала своё громкое королевское прозвище, когда выбрала ему в наречённые самую спокойную и тихую девушку из тех, которые стали жертвами такого коварного и бессердечного соблазнителя, каким являлся принц: она-то сумеет удержать его в узде если не силой, то, во всяком случае, терпением, ведь когда-нибудь этот необузданный венценосец должен будет остепениться и успокоиться… Но сейчас… Сейчас Сьюзан чувствовала себя как будто снова изменяющей себе самой, поддающейся чувству, которому не должно было быть места в её сердце. Она вела себя не как королева, а как… Шквал противоречивых чувств заполнил сердце и сознание девушки. Она пыталась разобраться в них в самое неподходящее время, совершенно не сопротивляясь любовному натиску Каспиана, который уже нетерпеливо потянулся к лентам корсета… - Каспиан!.. – Сьюзан подскочила на постели, ещё дрожа от возбуждения, не понимая, где она и что произошло, и куда подевалось нарнийское небо со ставшими привычным созвездиями, и почему... Почему сейчас над ней навис её двоюродный брат Юстэс, который смотрел на неё с тревогой и плохо скрываемым чувством сожаления? - Опять он? Опять Каспиан? – спросил парень, прибавив пламя ночника. – Что на этот раз? - Да, опять… - Сьюзан от отчаяния захотелось зарыться лицом в подушку и задохнуться, чтобы не видеть лица брата. - Где на этот раз? – положив на кисть её руки свою ладонь, спросил Юстэс. - Вот ещё!.. – огрызнулась Сьюзан, но поняла, что на то, чтобы демонстрировать характер, у неё совершенно нет сил: она чувствовала себя так опустошённо, как будто потеряла душу. В итоге, через силу набрав в лёгкие прохладный ночной воздух, она ответила тихо: - В Фонтанном Дворе. Юстэс протянул ей стакан воды, стоявший рядом на тумбочке. Сьюзен нехотя отпила пару глотков. - Значит, есть что-то, что ещё связывает нас с Нарнией… То, что сильнее возраста и бегущих лет. - Не говори глупости, - сказала Сьюзан привычным строгим голосом. – Рассуждай логически. Каждый, кто побывал в Нарнии, никогда не сумеет избавиться от воспоминаний о ней. Даже если он уже не будет допущен в неё, он всегда будет помнить обо всём, что пережил там и о том, какие уроки он вынес из своего путешествия. Люси и Эдмунд, возможно, туда ещё вернутся. Я – уже нет. Я стала слишком взрослой. И, кажется, уже почти не верю в чистоту своей души и сердца. - Зря ты так, - Юстэс откинул одеяло и сел на кровати, свесив ноги. – Это скорее я туда уже не попаду, ведь я изменился лишь ненамного… И до сих пор считаю, что смысл моей жизни – в коллекционировании букашек. А ты сражалась при Беруне. Ты правила Нарнией как истинная, признанная королева, ты видела лучшие времена этой страны... - ...И знала любовь, которая теперь никак не может позволить забыть о себе, - вздохнула девушка. – Лучше бы мне вообще не рождаться. Иногда мне кажется, что я теряю веру в Аслана, когда понимаю, что больше не увижу Каспиана. - Может быть, это тоже урок, который он тебе преподал? Умение не привязываться? Попробуй расценить это так… - Нет! – вспыхнула Сьюзан и снова устало отвалилась на подушки. – Я понимаю, что надо смириться, но я могу… Это почти невозможно, хотя я понимаю, что это моё упрямство – просто глупость. Но это выше моих сил. Дверь скрипнула, и на пороге появился Эдмунд со свечой в руке. - Вы что так громко? Вы разбудили миссис МакКриди, она подумала, что в дом лезут воры! - Что? – переспросила Сьюзен. - Ты громко крикнула перед тем, как проснуться, - пояснил Юстэс. – Ты очень напугала меня. - Мне пришлось наврать ей, что это Люси так испугалась, когда я вернулся из туалета, - сказал Эдмунд. - И она поверила? – хмыкнул Юстэс. – Мы же последние недели пользуемся по её старомодному настоянию ночными горшками, чтобы не топать, бредя в комнату для медитаций мимо спальни профессора. - Врать надо уметь, - буркнул Эдмунд. – Люси, кстати, тоже испугалась. Хотя она поняла, что это опять из-за Каспиана. Сьюзен почувствовала себя ещё более отвратительно. Вся интимная жизнь её души оказалась достоянием её братьев и сестёр просто потому, что она имела неосторожность поделиться с ними своими переживаниями… Хотя рано или поздно ей всё равно пришлось бы объяснять, почему она так странно ведёт себя ночью – бродит во сне по коридорам, напевая под нос нарнийские колыбельные, а потом спит до обеда, или просыпается в холодном поту и таким выражением лица, как будто увидела во сне Ледяную Колдунью… В общем, когда она раскололась, стало ясно, что долго так продолжаться не может, и нужно с этим что-то делать, иначе им придётся искать себе новое место проживания: даже великодушный профессор Керк, который всегда со снисходительностью сносил забавы ребятни, теперь стал угрюмым и раздражительным настолько, что почуявшая неладное МакКриди участила ночные обходы. Как жаль, ведь так не хочется прерывать занятия с добрым стариком, который научил Сьюзен за последнее время стольким необычным вещам, что школьная программа теперь казалась прилежной девушке чем-то очень далёким от бытия. - Иди, подыши свежим воздухом… Скоро уже рассвет. Завтра мы всё-таки поговорим с профессором, - вздохнув, сказал Юстэс. – Хотя мне менее всего хочется сейчас его беспокоить, я и так зачастил в его кабинет со своими вопросами… Однако если бы вы в известное время дали себе труд расспросить его подробней о Нарнии, многих недоразумений можно было бы избежать. Эдмунд подёрнулся, как тогда, когда стоял на морозе под бездонным взглядом закутанной в меха Джадис, гордо восседающей в ледяных санях. - Жаль, что Питера нет с нами, - вздохнула Сьюзен, силой заставив себя встать с кровати и накинуть халат. – Самое время написать ему сейчас письмо. Не знаю, говорить ли ему о том, что здесь происходит? Хотя нет, не думаю... Ему нельзя нервничать. Лучше распишу ему свои планы на будущую неделю, а там посмотрим… Сьюзен, закрыв балконную дверь, уселась за письменный стол и принялась строчить послание брату.