Иллюзорность восприятия

- Что-то ты сегодня какой-то понурый, Юстэс, - сказал Эд, когда двоюродные братья сидели в библиотеке и просматривали несколько здоровенных фолиантов, которые Сьюзен рекомендовала им к изучению. - Да так… Зря мы послушали твою сестру… То, что она дала нам «для лёгкого чтения» - чтение отнюдь не легкое. И всё время напоминает… - Что напоминает? – спросил Эд. - Да напоминает… Напоминает, напоминает… Нарнию, что же эти великолепные издания с утончёнными гравюрами и миниатюрами могут напоминать? Только в Нарнии эти два вида украшений так легко соседствовали в рукописях, когда переписчики старательно переносили в них изображения из более древних источников… Очень, надо сказать, бережно относились к прошлому в Нарнии, и, как мне кажется, это большая заслуга её жителей. Во всяком случае, отношение к прошлому у большинства однозначное, и в умах не такой кавардак, как у современных англичан. - Как бы это странно ни звучало, но в Нарнии к этому есть все предпосылки. Магия вообще всегда упорядочивает то, что обычно хаотично, и всё то, что лежало в основе этого мира как нечто зыбкое и бесформенное, песней Великого Льва обрело структуру и завершённость. В нашем мире всё как-то не так… Глупо и странно, и не поймёшь, что к чему, и вообще куда всё катится и зачем всё это, и солнце тут – гребаный фонарь, - пробурчал Эд в ответ на размышления брата. - Я бы не судил так строго наш мир… Он – всего лишь бледная копия с Нарнии как мира более совершенного и упорядоченного. Сьюзен делилась со мной своими соображениями касательно первоматерии, из которой сотворена наша вселенная, и того, что так поэтично описано у Платона в его теории идей, - сказал Юстэс и раскурил большую янтарную трубку, которая на свою беду лежала на краю большой янтарной же пепельницы на столе и которой Вреду очень давно хотелось воспользоваться по назначению. - У Платона много чего хорошего описано, жаль, что этому его такому возвышенному идеализму почти нет места в нашем убогом мире. - Тебе так кажется потому, что ты слишком скучаешь по миру Аслана, - резонно заметил Эд. - Ну да. Кстати, Платон, надо заметить, подошёл к проблематике стихий так близко, как никто другой из античников. Он расписал эту теорию достаточно подробно для того, чтобы из неё можно было сделать соответствующие выводы касательно… ну, хотя бы тех сил, которые лежали в основе сотворённых Асланов миров. - Это очень интересная тема для обсуждения, но, кажется, Люси скучно слушать всё это. Помню, она заснула в последний раз, тогда, когда ты рассуждал об устроении седьмой нарнийской небесной сферы… - Эдмунд иронично посмотрел на Вреда. – Тебе совершенно не идёт курить. Эта трубка больше тебя самого. - Да? А мне показалось, что всем было интересно… Я насчёт размышлений о сфере неподвижных звёзд. А насчёт трубки – ну так как же тут удержаться, когда профессор Керк всем нам подаёт такой нехороший пример? - ехидно посмеялся Юстэс. - Но это же не значит, что мы должны копировать его, и перенимать, надо заметить, не самые лучшие его привычки?.. – спросил младший Пэвенси. - А как по мне, так профессор без своей верной спутницы из красного дерева и с головой льва лишился бы львиной доли своего очарования, - улыбнулся Юстэс. - Ох, ну и предрассудки… Правильно же утверждение, что некоторые вещи для нас необходимы ровно постольку, поскольку мы сами их таковыми сделали. Думается мне, что, не лелей так сердечно Джадис свои честолюбивые планы, она не потерпела бы такого жестокого поражения. А всё просто потому, что её замыслы противны природе. Жила бы себе и жила простой и трудолюбивой, честной гражданкой Нарнии - и была бы счастлива, как все остальные – так нет! Захотела мирового господства, и в итоге напоролась на то, за что боролась так активно, - Эдмунд повертел в руках маленькую фарфоровую статуэтку слона. - По-моему, в нашем мире всегда остаются в барыше глупцы и уроды. Они всегда знают, на чём можно выиграть, - вздохнул Вред, глядя на большой гобелен с изображением королевской охоты, висящий на противоположной от дивана, на котором они сидели, стене. - Да, но в Нарнии такое не прокатит. Там всегда царит безупречное Равновесие, и оно всегда стремится восстановиться. - Ну, знаешь, тоже от случая к случаю. Иногда мне кажется, что и в Нарнии иногда справедливости, как и правде, с трудом приходится прокладывать себе дорогу в гору. - Где-то слышал, правда, не помню, в каком из миров… Но кто-то очень умный сказал, что людьми можно управлять только с помощью безапелляционных утверждений. Вот почему вождями становятся не философы, а люди с неколебимыми взглядами, предрассудками и пристрастиями. Философы же утешаются мыслью, что у них нет никакого желания вести за собой подлую чернь, - усмехнулся Эд. - Ну это кому как. Некоторые вообще в итоге приходят к выводу, что искать власти в этом иллюзорном мире – пустопорожнее занятие. Лучшая победа – это победа над собой, это истина всех миров, времён и народов. И вообще… «Истинная власть придаст ученику вид ничтожества в глазах толпы». Старое, как мир, утверждение, но не это ли повторял нам часто Аслан, когда мы беседовали с ним о Силах Мира?.. - Я так часто вспоминаю то, что Лев нам говорил… - задумчиво ответил брату Эдмунд. – Мне все его советы пригодились, даже здесь, где, казалось бы, им совсем нет места. Видимо, есть какая-то особая, вневременная мудрость, и я не удивился бы, если бы узнал, что эту нашу скучную реальность, ту, где мы вынуждены влачить жалкое существование, пока Нарния не соизволит нас призвать к себе, тоже сотворил Великий Лев. Конечно, это не самое лучшее его творение, но всё же надо же где-то скучать, чтобы потом было весело!.. Мы бы не испытали противоположений, если бы не было того, что учило бы нас медлить и ждать. - Истинно так, - Юстэс перевернул ещё одну тяжёлую страницу старинной книги. – Сью просто молодчина: и откуда она только выудила такую замечательную вещь? Я о книге говорю… Смотри, какой изящный здесь шрифт – почти в точности такой же, каким владели нарнийские летописцы… Это не помогает пережить заново то, что пережил, когда изучал рукописи Каэр-Параваля со всеми интереснейшими вещами, описанными в них, но помогает вспомнить. А это дорогого стоит. - Это так необходимо сейчас… - Эдмунд взял со стола большую лупу сестры и стал рассматривать прелестную миниатюру с изображением рыцаря, сразившего фантастическое чудовище наподобие грифона. – В Нарнии, правда, были существа и поопасней этих, вымышленных. - Ты уверен, что в нашем мире не могло быть таких? – спросил Юстэс. - В нашем? Смеёшься? Только в Нарнии возможно всё. Помнишь то место, где все кошмары обретали реальность? Вот, кажется, наш порочный мир – это как раз нечто вроде увеличенной копии тех островов, где мы столкнулись с воплощением страхов морских путешественников. Так оно и есть на самом деле, ведь наш мир – худший из возможных, и, пожалуй, только смерть может освободить нас от ужаса существования. От кошмара жизни мы хотим бежать – но не можем. - Надо быть благодарным за то, что нам дано, - серьёзно сказал Вред. – Иначе – кто знает? – может быть, из-за нашей неспособности смиренно принять то, что мы не в силах изменить, вход в Нарнию для нас будет закрыт навсегда… - Да что-то я уже почти потерял надежду на то, что она ещё помнит о нас, - бросил Эд угрюмо. - Потерять веру – это преступление, о друг мой и брат, Эдмунд Справедливый, - сказал Юстэс так серьёзно, что оба прыснули.