Иллюзорность восприятия

- Я нашла в одной книге замечательную фразу, - сказала Сьюзен, когда все гуляли в саду. – Ну, ту, которой можно очень точно охарактеризовать наше местопребывание здесь, на этой земле. Паскаль сказал, весьма справедливо - он носил в душе бездонный водоворот, и вряд ли можно сказать лучше о том, как мы живём: это заброшенность в бытие. Да, мы все закинуты роком в эту пустоту, и Паскаля всегда «ужасало вечное безмолвие этих пространств». - Да, очень верно, - кивнул Питер. – У меня очень часто складывается ощущение, что все мы – винтики огромной машины, которая работает по явно бесчеловечным законам, которые, тем не менее, имеют над нами полную власть. Очень своеобразное ощущение, и, хотя я понимаю, что это не совсем так, от этого паршивого ощущения никуда не деться. - А я привыкла, - сказала Люси. – Может быть, потому что я готка, и мне положено грустить. Привыкла и даже нахожу в этом некую поэзию. Это всё, что нам остаётся, иного пути нет. - Я выудила эти выражения из его «Мыслей», как и множество других, очень вдохновляющих цитат, - продолжала Сьюзен. – Все не запомнила, но вот те, что записал мне на полях профессор, я выписала, - девушка открыла дневник, с которым не расставалась даже не время прогулки: «Человек тем и велик, что сознаёт своё ничтожество: дерево своего ничтожества не сознаёт». «Человек в бесконечности – что он значит? Чтобы его уничтожить, не надо всей вселенной, достаточно дуновения ветра, капли воды»… И вот ещё… «Человек – мыслящий тростник», «Человек – химера, диковинка, хаос». - Ты ещё забыла, что человек – это плесень на лике земли, - хихикнул Юстэс. – Это тоже Паскаль сказал. Помню его, помню, в своё время его мысли были для меня источником эстетического наслаждения. Весьма странны эти его воззрения, учитывая, что он был очень религиозным человеком. - А я не думаю, что это странно, - сказал Эдмунд. – Шопенгауэр недаром высмеивал в своей диссертации идею Бога: несмотря на то, что во вселенной есть множество существ, которые оберегают и поддерживают нас, всё же сам Первопринцип, Абсолют – называй это как хочешь, - удалился от мира, дав последнему мощный импульс развития, который определил бытию историю до конца времён. Так что Бог, по сути, очень бесчеловечен, этакий бесстрастный абстрактный механизм, которым – не понимаю, почему – так восхищался Аристотель… Нет, я вообще-то понимаю, почему: отстраниться и созерцать идею этого космического Ума очень приятно, только вот, увы, наслаждение это не столь долговременно, как нам хотелось, и, к сожалению, подобные медитации склонны понижать уровень своих вибраций. Вообще весело: этот учёный муж, считающий созерцание наивысшим благом, всё же утверждал, противореча себе, что ничто так не разрушает человека, как продолжительное бездействие… - Да, мы - плесень, ещё какая, - мрачно подтвердила Люси. - Ничтожества полнейшие. Жаль, конечно, но если человек - звучит гордо, значит он не прекрасен. - "Человек" вообще звучит горько, если на то пошло, - сказал Юстэс. - Иногда мне кажется, что лучше бы я родился нарнийским бобром, и то было было круче. В Нарнии правят иные силы, более светлые, не те, что определяют стихии этого мира, так что животным там лучше, чем нам, людям, в этом печальном мире. - Мы - законченные пессимисты, - подытожила Люси. - Я к этому уже давно привыкла. К сожалению, наши мысли оттого и слабы, что мы не видим в жизни ничего хорошего, однако лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь. - Да, пессимизм позволяет видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, - Питер пнул носком ботинка маленький камешек на дороге. - Такое обычно говорят про цинизм, - сказала Великодушная. - Ну, теперь будем говорить так о пессимизме, - упрямо проговорил старший Пэвенси. - К тому же так оно и есть на самом деле. - Жаль, что мир несовершенен. Или мы недостаточно совершенны, и как бы мы ни старались приблизиться к этому высокому идеалу, мы движемся слишком медленно и претерпеваем всевозможные мучения, так что эта земля напоминает мне скорее прокрустово ложе, чем что-то пасторальное, вроде тех идиллических сценок на кофейном наборе МакКриди. Она, кстати говоря, большая реалистка, повидала жизнь и вот теперь имеет своё мнение по любому поводу. А её советы, надо сказать, весьма действенны, хотя от философии и умозрения она далека. Весьма практичная дама. - Может, так оно и лучше, - задумчиво произнесла Сьюзен. - Кто знает, как правильнее, - ответил Эдмунд. - Аслан и тот не всегда был уверен в том, что делает. Он мне сам об этом говорил, несмотря на то, что ему ведомы все тайны созидания и сочетаний. А мнение - это далеко не синоним истины. - Ну раз человек - слизняк... - начала Люси. - Плесень, дорогая, плесень, не слизняк, - поправил Юстэс. - Дадим покой великому мыслителю, не будем заставлять его вертеться в гробу из-за нашего неправильного цитирования... - Ну, пусть будет плесень, какая разница!.. - отозвалась двоюродная сестра Вреда. - Как это - какая разница? - возмутился Юстэс. - Раз Паскаль так сказал - значит, так оно и должно быть!.. - Ага, раз сказал - значит, всё, пипец... - буркнул Эдмунд. - Разумеется. Кто мы такие, чтобы переиначивать чужие интеллектуальные открытия? - Юстэс был возмущён до глубины души. - Ну, не такое уж и большое отклонение от смысла, - заметила Сьюзен. - Да, но, согласись, "плесень" - звучит гораздо выразительнее, к тому же кому, как не тебе, не знать, что в "Правилах юного музыканта" Шумана сказано, что ни в коем случае нельзя переиначивать произведение композитора на свой лад. Великие гении хотели сказать именно то, что хотели сказать, отсебятина же только искажает то возвышенное, что они пытались переложить на язык земных звуков и донести до нас, и всю точность, которая была необходима для этой нелёгкой задачи. - Вот это я и называю болезненным педантизмом, - сказал Эдмунд. - Да, но без него не было бы ничего достоверного... Мы бы все думали и действовали как попало, скажи ещё - зачем нам логика... - Это надо спросить у Сьюзен, - Эдмунд присел на траву. - Ну, ты у нас такой цепкий, что тебя трудно сбить с толку, - Сьюзен присела рядом с младшим братом и открыла блокнот, делая там какие-то записи. - Можно я попрошу тебя отредактировать некоторые мои наработки?.. Вычитка - утомительная, но необходимая вещь, в одиночку с ней не справиться, и мне нужен взгляд со стороны. В последнее время у меня снижается концентрация, наверное, это потому, что я слишком много читаю. А для тебя это, думаю, будет совсем нетрудно... - А я слишком много думаю, - добавил Питер. - Не всегда это идёт на пользу. - Размышления всегда идут на пользу, - сказала Люси. - Особенно если они наши, а не заимствованные. В Нарнии нам приходилось много размышлять, и не только над судьбами мира, но и над сутью бытия. - На мой взгляд, это было самым сложным, но одновременно и самым интересным рассмотрением на моей практике, - заметил Справедливый. - Философия, как и музыка, на время помогает нам забыть о боли жизни... Всегда нравилось название известного сочинения Боэция - "Утешение философией": как это красиво и многообещающе звучит, хотя я прекрасно знаю, как херово было автору, когда он всё это писал!..