Лев и маленький кролик

Pov Евгений Эти глаза… я не забуду никогда. Её светлые глаза. «А в какой кабинет?..» — был ее вопрос. И голос у нее прекрасный. Чарующий, возбуждающий, несмотря на хриповатость, выделяющийся кошачьей милотой. — «Прикольная» девушка, — проговорил я в слух. — Ну может быть… — проговорил мужчина повернувшись ко мне. Я посмотрел в потолок, замечая паучка маленького. — Да она тебе нравится… — заметил учитель . — Неа…не нравится — отмахнулся я, как от мухи. — Не отнекивайся, — сказал он мне схватив за подбородок.Вот Козёл ! — Тебя это не касается вообще . — ответил я ему в грубоватой манере, передя на " ты" . — Плохо тебя воспитали, Сергей, — скрестив руки, проговорил преподователь в моей манере речи. — Какая вам разница, как меня воспитали?.. — я отвернулся. И от напряжения, глаза начали слезиться.Дурацкая лампочка ! — У вас с отцом сложные отношения что-ли? — заметил учитель, не понятно как вообще . — Я пожалуй пойду, ибо мне «не хочется бить морду учителю», — ответил я и пошел по коридору,вспоминая записи из дневника несколько лет назад.А учитель только досадно покачал головой.       Выходя на улицу, я закурил .       И я всегда курю, когда сильно нервничаю. У меня не очень хорошие отношения с отцом, я этого не скрываю, но мне хочется быть с отцом. Тут мой телефон неожиданно зазвонил. — Да? — спросил я покуривая и затягиваясь . — Как там дела у Ольги? — спросил отец. Я вздохнул недовольно.А про меня забыли? — Нормально, одни пятерки у неё, — ответил я, вздыхая тяжко , чувствуя холодок. — Эхххх… Она молодец, — радостно проговорил отец. — Ага, — проговорил я и уже собирался отключится, как вдруг отец воскликнул в ухо моё : — Подожди отключатся, ты мне лучше скажи, что у тебя произошло с Николаем Васильевичем — учителем алгебры? — Нуууу… — я напряжно промычал, но решил из вежливости ответить: — Да, он просто спрашивал про наши сложные отношения с тобой, пап. — Со мной? — " удивился" сильно мой отец. — Ну да, — проговорил я и добавил: — Ну, в общем все паршиво. — Понятно, сынок, — проговорил он и стал отключаться, когда я ему ответил: — Я тебя люблю, Пап. И сам быстро отключился. Я выключил телефон и положил его в карман.Я от себя прям в шоке . Что-то мне пока не хочется слышать слова отца, вроде «Опять эти розовые сопли!» Тут зазвенело в планшете. Я понял что это отец. Я вздохнул и взял трубку. Отец тяжко вздохнул и проговорил: — Я тебя тоже очень сильно люблю и всегда, слышишь, всегда буду тебя любить. Умоляю прости меня за все. Простишь? — от его слов у меня неприятно сводило дыхание и неоткуда взялись слезы. — Постараюсь тебя простить, но мне нужно время, — тихо ответил я ему честным голосом. — Хорошо, если хочешь можешь приехать ко мне на работу, — вдруг предложил отец весьма нежданно. — Хорошо, приеду к тебе на работу, — проговорил я. — Буду ждать, — обрадовано проговорил отец и отключился .И нафига тащиться на работу к папке, если хотел домой поехать отдохнуть, поспать чуток? Всё , пиши " пропало !" я чёкнулся ! Я положил планшет обратно в сумку. Свою машину я нашел на парковке. Я сел в машину, завел и поехал к отцу. По дороге я никого из знакомых не увидел… Ну почти. Я увидел Карияну, которая переходила дорогу вместе со своими родителями. Отец был блондином со светлыми глазами, а мама была в платке. Волос не было видно, зато красиво выглядели её серо-голубые глаза. Выглядели они на 35 лет. Я ухмыльнулся. И я был рад тому, что сама девушка не видела мою улыбку. Доехав до нужного места, я вышел из машины.       Моим глазам открылась «картина» — мужчина с голым торсом держал в руках розы и с кем-то ругался по телефону. Я подошел к входу. Над дверьми была камера, я в нее проговорил «Евгений Романов, пришел к отцу». В ответ я услышал «Входите, отец вас ждет». Двери открылись и я вошел внутрь. Повсюду стояли машины. Я подошел к входу здания. Мне встретились охранники. — Добрый день, Евгений Сергеев, — проговорил тот, что справа стоял. — Можете входить, — проговорил стоявший слева. Я открыл дверь и вошел… Я поднялся на второй этаж по лифту, так как я был сын главного. Лифт был большой, не раз в нём сношался. Я нажал на «5» и лифт туда поднялся. Двери открылась. Я вышел из него медленным шагом. Пошел в самый конец коридора, постучался в дверь. Дверь открылась, я вошел быстро . — Привет, сынок, — улыбнулся отец мне то . — Ага, привет пап, — ответил я ему с улыбкой кислой. За столом сидели разные чиновники и т.п. — Посидите с нами, послушайте нас, — проговорил один из них. — Хорошо, если отец не против? — я вопросительно взглянул на отца. Он кивнул головой. Я сел рядом с отцом. — Продолжаем, — проговорил он и продолжил. Я его не слушал. Включил в телефоне музыку и засунул наушники, начав слушать музыку. — Евгений!!! — прокричал отец. Я высунул наушник из левого уха. — Что такое? — спросил я. — Мы с моим товарищем хотим пригласить тебя в один поход, — сообщил достаточно неожиданную новость. Он ведь прекрасно знает, что мне нравятся паукообразные. — И? — нетерпеливо проговорил я. — Хочешь с учеными поехать в такой «поход»? — спросил он меня. — Конечно хочу, — ответил я ему, устало вздохнув. Мужчины вышли. — Я рад, что ты приехал, — улыбнулся отец. — Ага, — проговорил я ему. — К сожалению я с тобой не могу поехать, но я буду звонить тебе каждый день, — проговорил он «включая» заботливого отца. — Папа, мне уже двадцать лет, и я уже не маленький мальчик, — проворчал я отцу. — А, мне пятьдесят три года, и я уже не молодой самец, — не остался в долгу отец. Я с сарказмом на него взглянул. — Да неужели, — скрестив руки, фыркнул: — Я то думаю, почему у нас кровать скрепит всю ночь. И слышны женские стоны. А, это оказывается у нас ты «немолодой самец». Отец покраснел от моих слов. — А ты двадцатилетний мужчина? — попытался отмахнуться отец. — Ну раз у меня было три женщины, как ты думаешь? — спросил я его. Отец с интересом посмотрел на меня — Ого, да ты у меня сексуальный гигант, — просвистел он с сарказмом естественно. — Твои гены, — проговорил я. — Смотри не замути там с какой-нибудь «бабой», — хмыкнул отец. — А я на зло замутю с бабами, и одна из них забеременеет от меня… А точнее, все семь баб, — проговорил я — И на всех семерых женишься? — спросил меня отец. — Ага, а ты будешь их нянчить для меня, — проговорил я, продолжая отыгрыш шутки. — А памперсы, будешь менять ты, — проговорил Отец, тыкнув в меня пальцем. — Хорошо, — кивнул я головой и спросил. — А ты, всем восьмерым детям, менял памперс? — — Нет, на тебя памперс невозможно было надеть, — проговорил отец, улыбаясь. — Ммм, мне пришлось бежать с голой жопой? — спросил я отца. — Ну может быть, — улыбнулся отец. — До сих пор люблю маячить с голой жопой, — тихо проговорил я и пояснил: — Когда ко мне первый раз пришла одноклассница, я вышел из душа голый. — И так ты решился девствености? — спросил меня отец, взглянув в мои зелено-серые голубые глаза. — Нет. Девствености я решился еще раньше, — проговорил я загадочно. — Во сколько если не секрет? — с любопытством спросил отец — В 14 лет, если тебе так интересно, — ответил я, включив музыку и всунув наушники. — С кем? — тут же поинтересовался отец. — О господи… — вздохнул я и ответил. — С подругой одноклассницы. — А ей сколько было? — снова спросил он. — Столько-же как и мне, — ответил я и тут же добавил: — Мы предохранились, так что все нормально.Ты ещё не дедушка ! Отец облегчённо вздохнул. — А во второй раз, когда голый вышел из душа? — спросил он меня. Я кивнул головой. — А третий раз? — спросил он меня. — Вчера, — проговорил я. — С кем? — снова спросил он меня. — С падшей женщиной, — ответил я ему. — А повод? — спросил он меня. — Яйца чесались, — ляпнул я. Он фыркнул и головой покивал. — А если серьезно? — спросил он у меня. — Да настроение было плохое, — ответил я ему. — А что случилось? — заинтересовался он. — Баба бросила, сестра беременна, дурдом на работе, — проговорил я. Надоело мне всё скрывать. У отца глаза стали по пять копеек. — Какая именно? — спросил он меня. — Ольга Сергеевна, — ответил я. — Ооо… — простонал он. Отец встал, открыл шкафчик, достал бутылку с алкоголем и стал пить. — Эй, печень погубишь… — вздохнул я, вставая. — Насрать, может быстрее сдохну, — ответил он, за одну секунду осушив чуть-ли не треть. Я отобрал у него бутылку. — Не умирай, ты мне еще нужен, — проговорил я ему, поставив бутылку на стол. — Не уследил за дочкой, тебе мало времени уделял. Кстати, мне жаль что ты расстался с бабой и что у тебя на работе дурдом, — с болью в голосе проговорил он. — Успокойся пожалуйста, — проговорил я, выпив из бутылки немного. — Ооо… — проговорил он снова. — Давай уж лучше я умру, что-бы меньше проблем было? — спросил я его с долей сарказма. — Ни в коем случай, ты мне еще нужен… — проговорил отец. — А ты, мне, — ответил я. — Хорошо, а что мне… тоесть нам делать с Олей? — спросил он, сев на стул. — Ничего не делать, найти отца ребенка и набить ему морду? — ответил я отцу. — Обязательно бить морду? — с любопытством проговорил он. — Ну, а почему бы и не набить морду, из чувства справедливости? — спросил я его. — Ну вдруг у нас будет свадьба, а на фотке он будет с разбитой мордой? — проговорил отец. — А если яйца оторвать? — пришла мне в голову шутливая идея. — Ну это слишком жестоко, — подыграл он: — Может просто поговорить с ней? — с надеждой спросил он меня. — Ну это слишком просто для меня, — проговорил я. — Предпочитаешь, быть морду? — спросил он. — Иногда да, иногда нет — сказал я филосовски. — Ого… — сказал он. — Ну ты даешь. — Ага, интересно в кого я такой? — спросил я его, с намеком. — В меня наверное. Мои гены, — проговорил он. — И наверное внук или внучка будет в отца как я в тебя, — проговорил я. — Ну, может быть, — подумав, сказал он скрестив руки в замок. — Эх, мы с тобой оба рыжие, — проговорил я, взяв в руки свою рыжую косу. — А, это тут причём? — проговорил он, погладив свои волосы, в данный момент они были не рыжие. — Гены, — тихо ответил я. — А до меня просто не дошло сразу, — хлопнул он себя по лбу. — Ага. У тебя такое лицо было, как будто ты хочешь мне морду набить, — проговорил я ему.       Он удивлённо на меня взглянул. — Прости. Просто у меня в школе были комплексы, по поводу волос, — сказал он, обняв меня по крепче. — У меня в классе тоже были такие проблемы, — проговорил я тихо. — Мое ты солнышко, — отец поцеловал меня в лоб, причем с такой нежностью… — Это ты солнышко, у тебя же веснушки, — ляпнул я. Он улыбнулся. — Как же ты на меня похож, — я кивнул соглашаясь с ним. — Мы очень схожи, ну… кроме глаз, — проговорил я. — Да, глаза у тебя мамины, — согласился он со мной. — Двухцветные, — добавил я. — Красивый рыжий мужчина с зелено-голубыми глазами, — сказал он улыбаясь. — Жалко что без веснушек, — вздохнул я. — Может и появляется, если долго будешь на солнце гулять, — проговорил отец, потрогав свое лицо, которое было все в веснушках. — Не люблю я осень и лето, предпочитаю холодную зиму. — проговорил я, коварно улыбаясь. — А я наоборот, люблю тепло, — проговорил он, прижимаясь ко мне. — Что, от холода жопа мерзнет? — спросил я его. — Ага и не только жопа, — с намеком проговорил отец, продолжив меня обнимать. — На хозяйство шапку надевай, что бы не мерз, — посоветовал я ему. — Хорошо, свяжу себе шапку и одену ее на свое хозяйство, что бы не мерзло от холода, — кивнул он головой, улыбаясь. — С бубенчиком, что бы было красиво, — добавил я очередную глупость. — У меня уже есть два «бубенца», — улыбнулся он, как добрый дядюшка. — И на Бубенцы можешь присобачить шапку, — проговорил я ему. — На писюне будет шапка с бубенцами, а на яйца маленькая шапочка? — спросил он, покусывая нижнюю губу, чтобы не заржать в голос как ненормальный псих, из-за комичности нашего диалога. Я кивнул головой. — И кто мне такое свяжет? — стало ему любопытно. — У меня терпения не хватит такое вязать. А размер как я буду узнавать? — Можешь взять в «модель» меня, — указал я на себя пальцем. — О, боже… — простонал он и стал смеяться. — Ну, а что? У нас яйца почти одного размера, — пожал я плечами. — Я над тобой не смеюсь, — проговорил он мне. — Я рад, — улыбнулся я ему. — Я рад что у нас одного размера яички, — проговорил он и добавил: — Мне просто смешно от того, как будет это выглядеть на моих половых органах. — Ну да, понятно, — я улыбнулся. — Нормально будет выглядеть, да и не холодно будет. Отец с умилением на меня взглянул. — Спасибо за заботу, мой мальчик, — он растроганно прижался ко мне и поцеловал нежно в нос и лоб. — Пожалуйста, папа, — ответил я ему, прижимаясь. От него пахло одеколоном и приправами. — От тебя приятно пахнет. — Чем именно? — спросил он с любопытством. — Одеколон и специи, — ответил я ему зачем то.