Не малыш

— Ты как-то сказала, что мы похожи. Тебя обманывали, внушая глупые слова как в мелодрамах, а потом просто бросали, словно самую бессмысленную вещь? — Постоянно.       Чонгук взглянул на няню, что с закрытыми глазами лежала рядом с ним на полу в его спальне. Мягкие русые волосы были рассыпаны вокруг головы веером. Ресницы слегка подрагивали. Её грудь спокойно приподнималась и опускалась. Ладони мирно лежали на плоском животе. И локтем она почти касалась Чонгука, чувствуя тепло от его тела. Уже была поздняя ночь. В свете фонаря проникающего через узкие щели плотных штор падающих на мягкий ковролин лежали няня и студент, пытающийся вспомнить произошедшее в его спальне, и как они оказались в лежачем положении. Из-за опьянения парень не контролировал своё тело. Воспоминания обрывались на многих моментах и утопали в темноте. Хотя он отчетливо мог вспомнить момент, когда начал сходить с ума из-за Юнджи, и как испуганная няня ударила его ладонью по щеке, что выбило весь дух и отрезвило парня. Чон застонал тогда от резкой боли. Девушка не рассчитала траекторию своего удара из-за неожиданности и страха. Её рука прилетела чуточку выше цели, что самой было больно. Это всё что осталось в воспоминаниях Чонгука. И вдруг из его уст вырвались странные слова. Он не помнил, почему решил их озвучить. Слабый голос нуны вытащил парня из раздумий. — Я слепо верила их словам. Думала, что меня любят по-настоящему и взаимно, — с грустью продолжала Лиён, раскрывая себя. — Но они лгали. Все они смеялись надо мной и просто использовали.       Чонгук сжал челюсть, не зная? что и сказать. Он чувствовал в услышанном и злость, и обиду, и печаль, и отчаяние, в конце концов. Поганое чувство завладело им. Когда-то они были оба влюблены и оба брошены. Студенту все еще было больно вспоминать свое прошлое. Под ребрами неприятно щемило, и слабый холодок продирал по спине. Чонгук очень изменился с давних пор и узрел, что любовь оказалась лишь злодейским беспощадным умыслом, которое он больше не желал испытывать. И в его жизни все стало в равновесии, но он еще не понимал, что он просто прятался, не желая глядеть в неизвестное будущее, также как и в прошлое. — Юнджи использовала меня несколько месяцев. Но видимо я слишком быстро наскучил в её играх. Однажды она пришла ко мне и рассмеялась, показав свое истинное лицо, признав, что никогда на самом деле ничего не чувствовала ко мне. Я не мог поверить в это. И тогда слова её брата навсегда отпечатались в моей памяти. Я все еще помню, с какой ненавистью он смотрел мне в глаза. Он сказал, что я был лишь игрушкой, которую никогда не любили. — Но ты действительно любил её? — совсем тихо спросила няня, когда студент замолк. — Любил, — честно ответил Чон, поджав губы, и отвернулся. — И всё ещё что-то чувствуешь ведь? — Я ненавижу её всем сердцем. Хотя я ведь все-таки смог забыть её и все эти чувства. Вот если бы не ты… — сердясь, студент громко выдохнул. — Если бы не я? — Лиён открыла глаза в недоумении. Было смешно слышать обвинения в свою сторону. — …Я бы даже не вспомнил её снова. — Только не говори, что это из-за малы… — Цыц, — перебил сразу парень, не желая слышать это слово, слегка дернув рукой. — Ну, извините. Ты хочешь сказать, что не скажи я этот «криптонит» Чон Чонгука, то всё было бы в порядке? Это ты хочешь сказать? — Угу, — студент был абсолютно уверен, что здесь была вина и няни. Ведь столько лет уже прошло. Чонгук жил спокойной активной подростковой жизнью, развлекаясь с новыми нянями, старшегруппницами, нунами из клубов. Всё было бы также, если не новая няня брата. Чонгук не понимал, почему всем девушкам вообще нравилось использовать это слово во время секса. Он считал, что в такие моменты скорее надо сладко стонать и громко кричать от боли, разрывающегося узкого лона. — Ты идиот? — Что? — поднял голову непонимающий студент. Лиён села, посмотрев через плечо на бессовестного высокомерного парня, разглядывающего её синяки от его ладоней на талии и засосы, рассыпанные ярко-розовыми бутонами на острых ключицах и шее. — Рано или поздно ты бы всё равно вспомнил её. Назови тебя малышом… — няня подняла указательный палец, замечая, как уже открыл рот Чон. — Кто угодно мог. Но дело вообще не во мне. Это твои загоны, — вздымая широко грудью, выливала она правду. — И не забывай, как ты, черт возьми, взял меня тогда. Я тебя не простила еще за это, — бросила последнее и отвернулась. — Ну и сказала, — Чонгук закатил глаза. — А я думал, мы решили с этим. Ты ведь сама кончила тогда. Я ведь чувствовал. — Ха? Но, то, что ты сделал ранее, было ужасно, — вспыхнула девушка и подняла руки, словно сдаваясь. — Я закрою на это глаза и забуду. Осталось еще пару дней, так что давай просто закончим со всем прямо сейчас. И да, реши уже свою проблему с Юнджи, которая теперь ведь в прошлом и только в твоей голове, Чонгук. — Ах, ты… — студент приподнялся, хватая девушку за плечо и разворачивая к себе, но сразу же останавливаясь, замечая усталость на её лице.       Нуна даже не шелохнулась и не пыталась выбраться из крепкой хватки, глядя в смутившийся взгляд без какого-либо страха. Чон проглотил язык и убрал руки. Он понимал, что няня была отчасти права. Нужно было разобраться с проблемой прошлого на этот раз насовсем, чтобы никакие призраки больше не преследовали его. Всё-таки это было лишь в прошлом и только в его голове. Чонгук хотел снова всё забыть, и чтобы стало как раньше без забот. Няни никогда не задевали его так глубоко и больно. Обычно они много болтали после секса или сбегали со смущением сразу же и делали вид, что ничего не было. Другие же строили грандиозные планы на будущее и желали только большего. А неприступный Чонгук одним словом разрушал их мечты и бесстрастно уходил. Он был и не обязан им в чем-то. Они сами соглашались на секс. Никаких слов. Никаких правил. Одна ночь. Конец. Теперь он вспомнил, из-за чего всё началось. Юнджи больше нет уже четыре года. Чон слишком много разных чувств испытал с ней и лишился многого тогда же. Она была первой и навсегда останется в его воспоминаниях на самом деле. Образ брюнетки настойчиво сидел в голове, хитро улыбаясь и наблюдая из-под челки кошачьими глаза даже в темноте. Чон ненавидел этот образ.       Лиён, смотря на опустошенного парня, который не собирался ничего предпринимать, решила вернуться в гостиную комнату и немного хоть поспать, но приподнявшись, резкая боль охватила спину и остальное тело. — Черт, — застонала она, хватаясь за поясницу, и бросила строгий взгляд на парня. Тот, выбравшись из своих мыслей, отвернулся, сам ощущая дикую усталость в мышцах. Он лег снова на пол. — И что мне сделать, чтобы забыть её? — прошептал слабым голосом Чонгук, прикрывая глаза. Няня повернулась к нему всем корпусом, не ожидав такого вопроса. Чон глянул, слыша ее мельтешения. — А что ты сделал раньше? Когда она бросила? — Я сильно возненавидел её. И просто забыл в один миг — Тогда может, стоит простить её. — Простить? — не сдержал смеха тот. — Никогда. — Ну тогда полюби кого-нибудь снова, — неуверенно предложила Лиён. — Ну, этого точно никогда не произойдет. Снова переживать эти чувства? С этим покончено. — Даже не попытаешься?       Чонгук открыл глаза, замечая, как Лиён обхватила свои колени и положила голову на них. — Нет. Я не хочу обманывать, также как обманывали меня, — продолжал шептать он еще тише и поудобнее улёгся на твёрдой поверхности, прогоняя нелепые мысли. — Ты трус и слабак, Чонгук, — бросила няня, наконец, поднимаясь на ноги. — А ты дура, которая встает на те же грабли вновь и вновь, не понимая всей своей безысходности. — Ты не прав. — Ты глупая, раз веришь всё еще в любовь. — А ты глупый, что не веришь, — последнее бросила нуна и покинула комнату, оставив напряжение. Гнев наполнял легкие парня. Теперь он ненавидел и Лиён.

***

      Открыв утром глаза, старший Чонгук так и уснул на полу в своей комнате. Лучи солнца пробивались через темные занавески с востока и тенью ложились на рельефном вытянувшемся теле парня, над которым также в воздухе летали медленно мелкие пылинки. Он глядел на них и пытался поймать ладонью, но они быстрее отлетали от него. Чон вспоминал, как сходил с ума от голоса в голове и образа брюнетки, но сейчас это всё исчезло, оставив после себя неприятное чувство похмелья. Никакого голоса, никаких черных волос больше не было. Студент встал, нахмурив брови, почувствовав слабый холодок по всему телу и странные покалывания в руках, когда он повернул ручку двери и вышел в коридор с пустыми мыслями.       Чоншин, увидев брата, вошедшего на кухню, бросил «доброе утро» и напомнил, что завтра они собирались идти в парк аттракционов. — Помню, — бросил сонный старший, почесывая затылок и широко зевая. Он остановился резко, заметив девушку, стоящую у плиты, не обратившую на него внимания. Её влажные русые волосы были распущены и доходили чуть ниже плеч. Тело, которое Чон точно помнил в синяках и засосах, закрывала белая широкая футболка, которую парень надел на спящее тело несколько дней назад. Парень помнил все свои вещи. И это точно была одна из них. Футболка была слишком большой для девушки, словно платье, доходящее почти до колен, которые прикрывали также пижамные штаны. Чонгук, набрав обычной воды в стакан, прошел мимо няни к обеденному столу, за которым Чоншин дописывал задание в школьной тетради.       Странное утро, — подумал старший Чон.       Лиён готовила в это время омлет с овощами и, разложив готовое блюдо по тарелкам, расставила на столе перед мальчиками, пожелав приятного аппетита и тихо сев за стол. Студент не отводил взгляда от неё, пытаясь понять, что изменилось между ними всего за одну ночь. Но какую. Девушка не шарахалась от него как раньше. Не наблюдались незаметные взгляды в его сторону. И никакого смущения и неловкости в комнате совсем. Это было непривычно. Лиён сосредоточилась на еде перед собой и иногда отвечала Чоншину, которого вдруг понесло рассказывать теорию судьбы по трем событиям, о которой он услышал в школе однажды. — Чего не ешь? Невкусно? — спросила няня, посмотрев на застывшего студента с палочками в руках. Она не казалась обиженной на него, но и взгляд был безразличным. Чон отвернулся, почувствовав легкое головокружение и тошноту. — Не хочу, — отодвинув тарелку, так и не прикоснувшись к омлету, он встал со стула и скорее направился в ванную на первом этаже. Чонгук бросился, падая на колени к унитазу, куда его неожиданно вывернуло. — Твой брат снова вернулся не в трезвом состоянии ночью и закономерно судьбе — ему теперь плохо, — слыша мерзкие звуки из глубины дома, подметила Лиён. Затем стало снова тихо. — Точно, — поморщился школьник. — Кстати я видел разбитую вазу в гостиной, — добавил он позже. В то же время Чонгук смыл воду, немного еще зависая, и затем пошел под прохладный душ с зубной щеткой во рту. — Ваза? — Лиён задумалась и сразу же вспомнила прошлую ночь, её стоны, стоны Чонгука, его неприятные слова и звуки бьющейся глиняной вазы с цветком в гостиной, где почти каждый метр был уставлен ими. — Ваза! Точно. Я приберу позже, когда отвезу тебя в школу. — Мама будет очень зла, — отметил Чоншин. Лиён даже не сомневалась. — Это сделал твой брат, так что пусть и отвечает за это, — бросила няня, задрав свой носик, и отправила гордо в рот пару овощей. — Почему ты злишься так на него? — Потому что. — Потому что он тебе нравится? — неуверенно себе под нос спросил школьник. И девушка перед ним, подавившись омлетом, раскашлялась. — Что? Нет. Не нравится он мне, — покраснела она, отпивая воду из стакана. — С чего бы он нравился мне? — пожала плечами после. — Чонгук-хён всем нравится, — был уверен мальчишка, на самом деле мало зная своего брата. — А я не все. Давай доедай скорее. Нужно собираться в школу.       Забирая пустую тарелку и еще две с недоеденным завтраком, Лиён отнесла их к посудомоечной машине, когда Чоншин убежал одеваться. Няня скинула остатки еды в мусорку, затем поставила грязные тарелки и другую посуду в машину, и вернулась к столу, чтобы протереть его. В коридоре прошел кто-то. Это был Чонгук. И он стремительно быстро вышел из дома. Девушка поторопилась за ним, чувствуя мятный свежий аромат в коридоре, тянущийся следом. — Эй, Чонгук. Я могу ведь подвезти, — крикнула она вслед, но студент никак не отреагировал, продолжая уходить всё дальше и дальше. — И чего это с ним, — вернулась она в дом, вспоминая прошлую ночь, решив, что теперь они просто будут игнорировать друг друга.       Весь остальной день прошел неожиданно спокойно. Лиён не переставала удивляться этому факту. Так прошло несколько обычных поездок на машине с Чоншином, затем генеральная уборка в доме, немного стирки, готовка, помощь с домашним заданием и, наконец, как награда вечер игр с младшим Чоном в марио-карт. Всё быстро так закрутилось в этот день, что, в конце концов, няня обессилено свалилась на заправленную мягкую кровать и уснула в тот же миг, забывая обо всем. Оставалась лишь суббота. Последний день подработка. А в этот день Лиён пообещала пойти в парк аттракционов и чертовски жалела об этом, особенно уже на месте, глядя на вход в парк. — Можно я сяду с краю? — просился Чоншин у старшего брата, кивнувшего безмолвно головой, и дал младшему пройти первым. — Нуна, — Чонгук по-джентельменски, направляя руками в сторону места в вагончике рядом с мальчишкой, пропустил девушку, чтобы она села посередине, как и желала. Сам студент уместился с другого края в вагончике, который был рассчитан идеально на троих персон. — Я же сказала, что не хочу, — сквозь зубы шипела девушка, крепко хватаясь за железные поручни дрожащими ладонями и сильнее прижимая свою пятую точку к сидению. — Не бойся, няня, — продолжал успокаивать храбрый Чоншин, желая уже скорее прокатиться. Пристегнувшись ремнем безопасности, Лиён уже в тысячный раз пожалела, что оказалась в этом месте и согласилась сыграть с Чонгуком, который снова начал вести себя как обычно, в одну дурацкую игру. Ведь знала, что он не умеет проигрывать, но чертовски боялась этих аттракционов и отказывалась весь день поехать с братьями, пока не дошло до игры в камень-ножницы-бумага. — Камень. — Бумага. — Черт!       Чонгук восторженно рассмеялся и повел девушку на самую крутую горку в парке. Его веселила реакция нуны, которая продолжала бурчать себе под нос. И казалось, между ними уже не было напряжения. — Я тебя ненавижу, — процедила она, упираясь ногами, когда её насильно тянули за руку словно ребенка. — Ты проиграла, так что идем. Будет весело. Или ты хочешь по-другому принять свой проигрыш, — наклонившись ближе к её лицу, прошептал студент дразнящим голосом. — Черт.       И вот Лиён уже сидела в переднем ряду вагончика и чувствовала себя прескверно. Паника накатывала на неё, что становилось трудно дышать. Лиён крепко схватилась за поручни перед собой и закрыла глаза. Начался отсчет. Когда вагончик двинулся, няня прошептала, что ей еще рано умирать и поджала губы, желая, чтобы все быстро закончилось. Прохладный ветер ударил в лицо, а вагончик начал разгоняться с шумом. Резкие повороты. Круговорот. Веселые крики братьев, которые наслаждались с поднятыми руками, пока девушка истошно кричала, как никогда раньше. Неожиданные порывы ветра. Слабая тряска. Поднятие вверх и резкое падение. Замедление. И остановка… Лиён вылезла из вагона с подгибающимися ногами следом за студентом, который не прекращал смеяться над девушкой. Няня поблагодарила всех богов, закинув голову вверх, что всё-таки осталась жива и ничего ужасного с ней не случилось. Ослепленная ярким полуденным солнцем, девушка почувствовала головокружение, и чуть не свалилась на асфальт. — Эй, — успел поймать Чонгук её за локоть, и Лиён упала прямо в его крепкие объятия, хватаясь за широкие плечи. Она подняла голову, встречаясь совсем близко с взволнованным взглядом Чона, который даже не собирался отпускать её. — Няня?! Кажется, вы правда боитесь аттракционов, — заметил Чоншин, глядя на прижавшихся старших.       Да ладно! — бросив строгий взгляд на мальчишку, Лиён оттолкнула студента, убрав мужские ладони со своей талии, и пошла прочь на своих двоих маленькими шажочками подальше от всех, от аттракционов с горками и от братьев. — Всё в порядке, — обернулась она, услышав, как Чоны следовали за ней, о чем-то шепчась. — Катайтесь без меня, — бросила рукой, желая просто на минуту избавиться от Чонов. — Я подожду вас на земле лучше, — выдохнула Лиён, держась за голову, всё еще отходя от своей первой поездки на аттракционе и не веря, что это действительно произошло. Чонгук и Чоншин продолжили веселиться, пока няня медленно плелась позади, поедая то сладкую вату, то чуррос. — Ненавижу аттракционы, — продолжала бурчать себе под нос она, оглядывая высокие сооружения, по которым катались с сумасшедшей скоростью вагончики, что снова кружилась голова. Девушка остановилась. — С тобой всё в порядке, нуна? — Да-да. Я тут вас подожду, — облокотилась она о фонарный столб, продолжая доедать чуррос.       Последний день, — думала Лиён, глядя, как братья выбирали следующие горки по списку, покупали билеты и исчезли в толпе, наконец.       Чоншин стоял перед Чонгуком в очереди, глядя, как кружились чашечки в паре метрах, а люди в них весело визжали. Старший брат оглянулся назад в сторону, где они оставили няню, но кто-то специально перегородил весь обзор. — Чонгуки? Ты тоже решил на аттракционах покататься сегодня? — взорвалась громким голосом незнакомая девушка перед ним, привлекая к себе внимание всей очереди. Она пролезла вперед, поэтому те, кто стоял позади, неодобрительно глядели на неё. — А? Опять ты? — Чонгук потупился, узнавая перед собой наглую особу, что неожиданно выскочила перед ним в сиреневом тоненьком платье, подол которого постоянно поднимался от ветра, открывая вид на бледные гладкие ноги. Брюнетка с пышной копной волос уже приставала к нему на парковке пару дней назад. Чон не понимал, почему она сейчас так спокойно улыбалась ему своей ослепительной улыбкой, даже после того как он отшил её. — Собираешься сегодня в новый клуб? — девушка подошла слишком близко к студенту и бессовестно положила свою руку очень близко к промежности парня. Чонгук подавился воздухом, откашлявшись, и с ухмылкой отвернулся. Ему, конечно, льстила такая настойчивость барышни, но сейчас эта ситуация была некстати. Рядом стоял его брат и мог все это видеть, но к счастью еще нет. А люди в очереди продолжали недовольно коситься на них. — Не планировал, — ответил Чонгук все-таки, пытаясь убрать чужую руку. — Жаль. А чего один в парке? — не замечая каких-либо друзей вокруг, спросила старшекурсница. — Я вообще-то с братом. — У тебя есть брат? — громко удивилась девушка и помахала выглянувшему из-за спины хена мальчишке, который, широко улыбнувшись, уважительно поздоровался. — Угу. Так чего ты хотела? — Ну я сегодня собиралась в этот клуб и думала, ты там тоже будешь, — хлопая глазами и надув ярко розовые губы, ответила девушка, чье имя Чон даже не мог припомнить. — Ну я смотрю за братом. Так что вряд ли получится, — пытался выкрутиться он, надеясь, чтобы эта приставучая особа исчезла. Была бы тут любая другая девушка, он еще согласился бы развлечься. — Но за мной смотрит ведь няня? — вдруг влез в разговор младший брат, не понимая всей ситуации. Чонгук грозно бросил взгляд на него. — Ну вот. За твоим братом есть, кому присмотреть. Может всё-таки передумаешь, Чонгука? — уже подошла та особа впритык и прошептала на ухо сладким приятным голосом, а затем надавила своей ладонью сильнее, чувствуя орган под тканью светлых джинс. Чонгук прикусил губу, смотря прямо в ослепительные глаза, которые пытались пленить, захватывая весь дух. Чонгук не мог игнорировать тот факт, что она была очень красивой. Это точно был удар под дых для него, потому что настойчивость всегда возбуждала его, даже от этой персоны. — Я еще подумаю, — сквозь зубы ответил он, не разрывая зрительного контакта. Девушка убрала руку и довольно улыбнулась. — Дахён. — Что? — Меня зовут Дахён. — Я знаю. — Еще увидимся, Чонгука, — бросила она и, подмигнув, ушла прочь, словно модель по подиуму, виляя своими формами. Чон оценил эту походку, как и другие ребята в очереди, и отвернулся, устало вздохнув. — Это твоя девушка, хён? — тут же спросил брат, глядящий снизу, как маленький щеночек. — Ты думаешь, я встречаюсь со всеми подряд? И не лезь в разговоры со взрослыми, — раздраженно добавил старший. — Прости. Наверно ты встречаешь с няней? — предположил Чоншин и раскрыл широко рот, удивившись, что произнес это вслух. — Ни с кем я не встречаюсь. Забудь. — А я бы встречался с няней, — на полном серьезе заявил младший, что Чонгук не сдержал смеха. — Давай ты сначала подрастешь, а там и подумаешь с кем встречаться. — Но что если я уже хочу встречаться? — неуверенно спросил брат. — Так, — Чон-старший с подозрительным видом глядел на младшего. — Я что-то не знаю? — заметил он, как мальчишка весь покраснел и отвернулся. — Я пошутил, — опустил тот голову, и на его счастье пришла их очередь. Чонгук не стал дальше допрашивать брата и снова огляделся, разыскав няню, которая скучающе сидела на скамейке и смотрела прямо на него.       Покончив с аттракционами, троица перекусила корейским барбекю в ближайшем ресторане и отправилась домой к вечеру в безмолвной поездке. Лиён видела через зеркало, как Чонгук уставился в телефон на заднем сиденье, когда его младший брат уснул впереди. Старший Чон переписывался со своими друзьями в какаоток и рассказывал историю о Дахён. В доме Лиён и Чонгук лишь неловко переглянулись и разошлись безмолвно по комнатам. Ближе к вечеру студент всё-таки решился пойти на открытие нового клуба, так как Тэхён задолбал ему спамить сообщениями. И из-за звонких уведомлений Чон хотел разбить свой телефон. — Снова вернешься поздно и пьяным? — няня вышла в коридор из кухни, выключив там свет, когда студент уже направлялся от лестницы к входной двери. Он специально приоделся на открытие, надев приталенную черную рубашку, закатав при этом рукава и заправив под черные выглаженные джинсы, которые выделяли еще и подкаченные ноги. Даже волосы были уложены, открывая вид на широкий лоб и густые черные брови, которые были главным оружием этой ночью. Няня оценила его образ и чуть даже не подсвистнула, но во время поджала губы. Она бы солгала, если сказала, что это не подходило ему. Одежда идеально сидела на нем, привлекая внимание на самые важные части тела. И она также бы солгала, если сказала, что не возбудилась. — Да. Я приду поздно. Можешь не ждать меня, как обычно в гостиной, — Чонгук подошел ближе к девушке, конечно же, заметив, как она быстренько пробежалась взглядом по его телу, но сразу же отступила на шаг, скрещивая руки на груди. — Я и не буду. Твои родители возвращаются уже завтра. Что они скажут, если узнают о твоих прогулках и пропуске? — Ты пытаешься вывести меня из себя а? — Нет, — честно ответила Лиён, качая головой. — Ха. Значит, беспокоишься? — наклонился ближе студент. — Нисколько. — Тогда что ты хочешь? — Чон протянул руку, почти дотронувшись до щеки нуны, но та гордо отклонилась. — Ничего. Просто не лезь потом ко мне, когда вернешься в доску пьяным. Хорошо? — А то что? — улыбнулся хитро студент, глядя сверху на девушку и облизывая губу. — Тогда точно расскажу обо всем твоим родителям. — Думаешь, сможешь рассказать обо всем? Как вошла в мою комнату и держала в руках мой член. Как стонала в гостевой комнате, когда я вбивался в тебя полностью, ощущая, как ты от наслаждения сжималась подо мной. Или как глубоко заглатывала своим маленьким ротиком и глотала мою сперму. Ты, правда, хочешь рассказать обо всём, нуна? — шептал Чонгук с полуулыбкой. Лиён опустила взгляд, чувствуя наваждение во всем теле от правды. Она знала, что делал Чонгук. И она не могла ничего сказать, понимая, что проиграла ему.       Я победил.       Вспомнила она произнесенную низким тоном фразу, когда тело еще содрогалась от оргазма и боли. — Не переживай, — отодвинувшись от девушки, Чонгук сбросил свою маску. — Сегодня я и без этого оторвусь, — улыбнулся он и прошел к двери. Лиён поджала губы, наблюдая, как парень натянул ботинки, а затем осмотрел себя в отражении зеркала и подправил рубашку. Теперь он был готов к веселью. — Наверно мы завтра не встретимся. Ты ведь уедешь утром? — бросил Чон, повернув уже дверную ручку. Девушка не ответила, глядя в пол. — Было приятно познакомиться с вами, Лиён-нуна, — Чонгуку нужно было уже выходить.       Телефон в кармане продолжал вибрировать, а за дверью слышался рев мотора подъехавшей машины. Несколько сигнальных гудков послышались за дверью. Но парень не двигался с места, продолжая глядеть на одинокую девушку в коридоре. Он не мог просто уйти в этот момент. Всё было кончено между ними. Он знал. Но в ту же секунду Чонгук, опуская дверную ручку, сорвался с места и подошел за несколько шагов к нуне, замечая мгновенное удивление на лице и порыв. Схватив за талию, он притянул девушку к себе, чувствуя странное волнение в воздухе и по всему телу. Парень наклонил голову и прижался грубо губами, насильно целуя и вбирая в себя слабый стон. Лиён поджала глаза, совсем не ожидав такого поворота. Она не могла объяснить своих чувств, взрывающихся истомой в груди. Её тело желало еще. Голова кружилась вместе с бабочками в животе. А горячие губы лишали воздуха и, сбивая к черту дыхание, забирали и душу, и разум, и сердце, и боль. Няня ожидала, что Чонгук продолжит, что они снова окажутся голыми друг перед другом, утоляя жажду вожделения, но студент оторвался первым и сразу убрал руки, вытирая тыльной стороной ладони влажные губы. — Зачем? — сжалась вся Лиён, заглядывая в глаза и утопая в черных омутах, которые сами не верили себе. — Просто. в последний раз, — молвил Чонгук, замедляя время вокруг них. Студент медленно развернулся, задумываясь над причиной сам, и безмолвно ушел с этой мыслью, оставив разбитую девушку одну в коридоре большого дома. — Что это было? — не понимала все еще Лиён, глядя, как дверь захлопнулась за спиной студента.       Чонгук забрался в желтое такси, где на заднем сидение расселся Ким Тэхен. — Наконец! — воскликнул Тэ, хлопая друга по плечу. — Я решил, что ты уже успел передумать, — с облегчением добавил он. — Ну что? Готов оторваться, Чонгука? — Как никогда, — слабо улыбаясь, ответил Чон. — Что-то не так? — Ким был готов поклясться, что заметил это в рядом сидящем парне. Даже в темном салоне он заметил в чужом взгляде сомнение. — О чем ты? — Чонгук хмуро взглянул на друга. — Просто. Наверно показалось, — пожал плечами старший, отворачиваясь к окну, где проплывал спокойный пригородный ночной пейзаж, сменяясь на неоновый центр Сеула. Чонгук ни о чем не думал, глядя на освещенных фонарями людей, которые не спеша гуляли компаниями в субботнюю ночь. Напряженную атмосферу внутри разбавляла спокойная музыка, пока такси не остановилось на парковке возле трехэтажного здания, рядом с которым собрались уже десятки людей в нарядных одеяниях, ожидая своей очереди, когда высокие статные охранники в костюме пропустят их. Красная дорожка, вип стойки, высокое обслуживание, дорогие материалы, танцпол с диджеем, слепящие светодиоды, отдельный сидячий зал для компаний, вип-комнаты, широкий бар с различным дорогим ассортиментом. Тэхен с искренним восхищением оглядывал новое заведение, замечая на себе заинтересованные взгляды молодых девушек, которые подмигивали ему, проходя мимо. Чонгук плелся позади, тоже получая свою порцию внимания, когда они добрались до барной стойки. — Ладно. Кажется, ты был прав. Это шикарное место, — не соврал Чон, оглядывая одну привлекательную девушку в красном коротком платье, сидящую рядом на высоком стуле с красным коктейлем в руках. Она переглянулась с парнем и положительно оценила его с ног до головы. Музыка разрывала ушные перепонки, когда после несколько стопок виски и пару коктейлей, незнакомка повела Чона на танцпол и прижалась посреди зала своими прелестями о пах студента, который лишь довольно восхищался ее действиям. Тэхен же развлекался в компании близняшек, когда через несколько мгновений Чон потерял его из виду. На самом деле он не беспокоился за друга и под возбуждающую мелодичную музыку, продирающую даже кости, двигался плавно всем телом рядом со своей новой пассией. Еще через пару мгновений, жадных поцелуев и плотского влечения их занесло в одну из кабинок туалета, где всё было новое и чистое, что аж блестело. Чонгук не особо любил на самом деле общественные места, особенно в клубах за не стерильность, но новая девица так не хотела ждать, что сама привела его в это место. Он наслаждался этой неудержимой страстью между ними, поглощающая их. Лаская её приятные на ощупь формы, Чон не мог дождаться, чтобы трахнуть её. А эта пассия сама знала, что нужно делать. Никаких слов. Никаких правил.       Девушка глядела исподлобья притягательным взглядом, медленно расстегивая джинсы студента и неистово снова целуя, прикусывая губу и оттягивая в порыве. Чонгук улыбался от дикости, от боли, от металлического привкуса во рту. Глаза горели как у зверя. Ему безумно нравилось. Вот так без слов, срывая грубые стоны, обжигаясь об горячее возбужденное тело, чтоб пот стекал ручьем по вискам, по шее, по спине, чтоб сочные шлепки разрывали стенки и поцелуи проникали в кожу со следами. В глазах незнакомки были те же мысли, те же чувства, то же желание. Она медленно потянула джинсы, спуская их до колен вместе с черными боксерами, и широко раскрыла рот в немом изумлении, констатируя крупнейший в своей жизни факт. Почти тридцатисантиметровый член налитый кровь стоял перед ней. Неуверенно девушка медленно коснулась рукой, проверяя, настоящий ли пенис вообще перед ней, и подняла потерянный взгляд. — А ты очень большой, малыш, — не смогла она не сказать вслух правду, обхватывая рукой член и слабо сжимая его. — Малыш? — вдруг услышал Чонгук. — Ну он у тебя точно не малыш. Я бы сказала, это титан, — медленно опуская руку по стволу, шептала она прямо в губы, ощущая горячее дыхание. — Я думал, мне не нравится, когда меня зовут малышом, — задумался Чонгук, игнорируя ее слова и хмурясь. — Что? — Ничего. Просто удовлетвори меня как следует, детка, — настойчиво надавил он на плечи, желая, чтобы ему хорошенько отсосали.       В прошлый раз когда новая няня назвала его малышом, Чонгук был точно уверен, что в голове что-то щелкнуло. Старая рана вдруг начала кровоточить спустя столько лет прямо во время секса. Чон не понимал, что он чувствовал, кончая. бесстрастно на лицо незнакомки, которая лишь удивленно смотрела ему в след. Парень оказался в толпе незнакомцев и вернулся в главный зал, где музыка продолжала нещадно долить в уши, и где в последний раз студент видел Ким Тэхёна. Оглядевшись по сторонам, и пройдя мимо вип-зоны, он не нашел друга, и был уже готов свалить из клуба один, но вдруг он встретил совсем другую персону. — Чонгука? — бархатный шлейф знакомых духов, заставил юношу развернутся и оказаться в плену. — Так ты… всё-таки пришёл.