Не малыш

      Чонгук вернулся домой снова поздно и снова пьяным, задержавшись сначала в библиотеке из-за пропущенных пар, потом его занесло к друзьям, пока Чимину срочно не понадобилось встретиться с кем-то. — У тебя точно кто-то появился, — подозрительный ко всем пьяный Тэхен схватил друга у двери своей же квартиры, когда тот еле держась на ногах, натягивал ботинки. — Какой ты умный, Тэхена, — улыбнулся Чимин и взглянул на Чонгука стоящего позади Кима и спокойно пьющего пиво прямо из бутылки, облокотившись о стену. — И кто эта красавица? — Да иди ты, — толкнул Пак от себя настойчивого Кима и открыл резко дверь, быстро прошмыгнул и захлопнул прямо перед носом друга. — Какого… — Тэхен ошарашено глядел на железную дверь в миллиметре от своего лица. Разозлившись, хозяин квартиры распахнул дверь и крикнул в спину удаляющегося Чимина пару неласковых слов, разлетевшихся по коридору. Пак развернулся и, показав неприличный жест другу, залетел в лифт. — Вот же пидор. Какого черта он ушел? — Потому что пидор, — ухмыльнулся Чонгук, допивая пиво до дна. — Я тоже пойду. Завтра еще пары. — Так стоять. Ты точно пойдешь в новый клуб? — Родители приезжают уже в воскресенье, — почесал голову Чонгук, осознавая, что стоило завязать на время с алкоголем, особенно после амнезии, о чем напоминал Чимин-хён, доставая весь вечер. — Открытие будет в субботу. — Я понял. Напишу еще. — Завтра пары. Лучше не пропускай снова. — Конечно, мамочка. — Чонгук. — Да? — натянув обувь, Чон поднял голову. — У тебя тоже кто-то появился? — заглядывая в красные глаза, спросил серьезно Тэхен. — Нет. С чего ты взял? — поморщился младший. — Я не идиот. И вижу ведь. С вами парни что-то происходит. Ты. Чимин. — А может, я встречаюсь с Чимином прямо сейчас? — А кто ж вас знает. Хотя Чимину ты нравишься, — добавил Тэхен и подавил смешок, похлопав друга по плечу. — Что ты сказал? — Ничего. Давай вали, — вытолкнул младшего из своей квартиры Ким.       Автобусы уже не ходили в ночное время и по улицам редко проезжали автомобили. Город медленно погружался в давящую тишину, освещенную уличными фонарями. Чонгук, вдохнув прохладный ночной воздух, решил прогуляться до дома пешком, чтобы проветрить опьяненную голову. Но снова к нему прилип образ брюнетки. Парень закрыл глаза и потряс головой, словно это могло помочь ему. Эта девушка из прошлого — последний человек на земле о ком он хотел вспоминать. Чон начал злиться на себя, ускоряя шаг. Однажды позабыв о ней, он сильно изменился. Стал более уверенным в себе, стал привлекать к себе больше людей, особенно девушек, с которыми Чонгук игрался, и даже с нянями, которые были на лет десять старше самого ловеласа. И за всё время тот ни разу не вспомнил о первой. Когда-то он так сильно злился на неё из-за боли которую она причинила, что, в конце концов, перестал чувствовать что-либо. Боль стала пустотой, заполняющаяся играми, которыми стал жить парень. Но сейчас игры с новой няней брата не приносили полного веселья как раньше. Хотя доставляли удовольствие и без этого от отказов до сладких стонов от боли, которую парень так любил. Но голос няни, произносящий «Что случилось с Юнджи?» снова и снова, всплывал в голове. И Чонгук не понимал, почему не может просто забыть как раньше.       Чон сплюнул неприятную жидкость во рту на асфальт, сдерживая подступающую тошноту, и зашагал к дому, до которого оставалось несколько сотен метров. Наконец, добравшись, он заметил слабый свет из гостиной, где застал няню и младшего брата уснувших на диване. Чонгук отнес Чоншина в спальню и уложил на кровать. — Хён? Ты, наконец, пришел, — проснулся Шин. — А мы ждали тебя с няней. — Да, я пришел, а теперь спи. — Няня пообещала, что мы пойдем в парк аттракционов в субботу. И ты тоже, — сонно сообщил младший, укутываясь одеялом и сразу же проваливаясь в сон. — Аттракционы значит, — ухмыльнулся Чонгук и, выключив свет в комнате, спустился обратно в гостиную. Он отключил телевизор и подошел к няне, что все также крепко спала. — Эй, — толкнул студент её, но та даже не шелохнулась. — Не хочешь просыпаться, значит, — Чон потер висок и оглядел девушку с висящими до пола ногами. Хитро улыбнувшись, он закинул аккуратно ноги на диван и навис над крепко спящим телом. — Придется тебя разбудить другим способом, но ты точно будешь против.       Чонгук потянул медленно пижамные штаны до колен и провел рукой от мягких вздымающих умиротворенно грудей до заветного места, где медленно погладив большим пальцем, почувствовал влажность через трусики. Забравшись под тонкую ткань, он начал ласкать, поглаживая медленно клитор, задевая важные точки, от чего, парень точно знал, каждая девушка, что оказывалась под ним, несдержанно стонала и тряслась в предоргазме. Так студент игрался с девушками очень долго, пока они громко не умоляли о большем. Нуна даже спящей чувствовала, промычав что-то и поморщив лоб. Чонгук вытащил влажные пальцы и облизнул их, пробуя на вкус солоноватую жидкость. Стянув трусики и вместе со штанами отбросив их в сторону, он медленно раздвинул бедра девушки перед собой и лег между ними, разглядывая в полутьме влажные половые губы, которые собирался вкусить прямо сейчас. Девушка дернулась, почувствовав, горячее дыхание и влажные касания. Она тихо простонала, когда Чонгук, облизывая лоно, протолкнул язык внутрь, внимая соки, и потянул губами мягкую кожу. — Ах, — нуна всё-таки пробудилась, чувствуя, как крепко держали её за бедра и ласкали. — Какого? — услышал сонный голос парень и поморщился, когда его потянули резко за волосы вверх, оторвав от влажного клитора. — Неужели ты проснулась…       Чонгук не представлял, что сегодня они зайдут так далеко. Он вообще не планировал ничего, когда шел домой. Но вот сама няня стояла перед ним на коленях и уже в реальности держала его член как чупа-чупс, облизывая вокруг и по всей длине и еще обсасывая. — А во сне ты заглатывала глубже, — заметил студент, когда опухшие губы оторвались от красной головки с приятным причмокиванием. — Во сне? — ухмыльнулась нуна, взглянув на возбужденного парня, пошло глядящего сверху. — Точнее в моем воображении. — Так значит, я тебе снилась? — девушка продолжала надрачивать огромный орган перед собой влажной от предэякулята рукой. — Будто я тебе не снился. Я ведь слышал, как ты стонала мое имя в первый день, — откинул челку назад студент и выгнул круто бровь. Лиён сжала сильнее орган, вспомнив тот самый день. А ведь все началось с того, что она увидела это гигантский член в туалете. Гигант, — девушка глядела на пенис, охреневая от происходящего. — Уф. Полегче, — поджал булки студент, прикрыв глаза и сдерживая голос. — Попробуй взять его глубже.       Он схватил девушку за влажный подбородок и подставил ближе к головке. Лиён раскрыла широко рот, насколько это было возможно, и заглотила с мычанием, ощущая, как член растягивал и толкался в глотку. Член был слишком большим для неё. И так каждый раз она давилась им входящим лишь наполовину. Но Чонгук не желал останавливаться и не жалел. Наконец в реальности трахать этот ротик было очень приятно. Давно не доставляли ему такого удовольствия минетом, что срывало все тормоза. И так продолжая трахать рот девушки, он увлекся и несдержанно, сотрясаясь всем телом, кончил с глухим стоном, глядя сверху на грязную нуну. Девушка выпустила член и с открытых губ начала стекать сперма. Чонгук, глубоко дыша, провел красной головкой по распухшим устам, размазав своё семя, а затем потянул Лиён наверх, усадив на свои мощные бедра и обняв за талию. — Ах, Чонгука, — простонала девушка, хватаясь за плечи, когда твердый орган входил в её влагалище, медленно давя на стенки. — Больно, — поморщилась Лиён. — Чонгука. Пожалуйста. Быстрее, — она уже не могла сдерживаться и сама начала насаживаться на большой член, выкрикивая имя.       Стекла и зеркала в комнате запотели от жара соединенных тел. Сначала медленно. Учащенное дыхание. Глаза в глаза. Мокрый поцелуй. И сладкий стон. Стрелки часов прошагали уже несколько оборотов, оставляя за собой приглушенные стоны и мощные шлепки бедрами уже по красным ягодицам. Чонгук сходил с ума, желая удовлетвориться по полной. И после очередного оргазма, кончая на влажный от пота живот девушки, он снова разрывал лоно и вбивался как монстр. Лиён уже выпала из реальности, не осознавая, сколько оргазмов испытала. Эта ночь продолжалась, казалось, целую вечность. — ДА, ЧОНГУК! — стонала нуна, заходясь дрожью.       Тело уже не выдерживало и отключилось обессилено после очередного яркого оргазма, валясь на белые влажные простыни, пропитанные потом. Чонгук заметил, как замолкла девушка под ним, и вышел, доведя себя рукой. Он устало лег рядом, восстанавливая сбившееся дыхание и вытирая пот со лба, глядя в потолок и осознавая, что подобные отношения в его жизни ведь никогда не повторялись с одним и тем же человеком. А последний раз, с кем занимался сексом больше одного раза, было как раз в те времена, которые он не хотел вспоминать. Чонгук встал с кровати, замечая хмурое отражение.       Это было четыре года назад. Нет смысла больше вспоминать об этом, — говорил взгляд напротив, разглядывающий подтянутое тело, что за несколько лет преобразилось. Острые скулы, впалые щеки, больше нет того детского испуганного взгляда, накаченные руки и бедра и идеальный пресс. Все изменилось в нём из-за гордости и отмщения. Чонгук привык жить с мыслью, что неважно кто-что чувствовал, собственные чувства и удовлетворение важнее всего, даже если это причиняло боль другим. Сейчас, глядя на себя в отражении, он испытывал лишь безразличие.       Я стал другим человеком, благодаря ей, — впервые осознал Чон и усмехнулся.       Ты думаешь, что я могу измениться, но ты сама не меняешься. Глупая, глупая нуна, — парень поднял с пола свою одежду, замечая крепко спящую девушку. — Осталась несколько дней. Этот аттракцион закончится для тебя, но не для меня. Ведь это моя жизнь.       Чонгук, размышляя, шёл вперед и не заметил, как оказался в своей комнате напротив окна, выходившее в сторону соседнего дома. Стоя прямо здесь, вся жизнь его внезапно изменилась. Как бы Чонгук не хотел, тот день отчетливо запечатлелся в его памяти. Ведь невозможно уже было забыть то, что причинило больше всего боли, и забыть того, кто изменил всю его жизнь.       Четыре года назад Чон Чонгук был совсем другим человеком - четырнадцатилетним подростком, которого волновали лишь переходные экзамены и занятия по тхэквондо. Он был стеснительным школьником, который боялся общаться даже с одноклассницами, не то что с незнакомыми девочками, поэтому мальчишка ни с кем никогда не встречался и тратил всё свое свободное время либо на игры, либо на тренировки, либо на дополнительные занятия, которых становилось всё больше и больше. Но в один день в его жизнь ворвалась одна девушка.       Было раннее утро, когда солнце только вставало на востоке, когда Чонгуки проснулся по привычке и встал с кровати, чтобы собрать вещи в поездку, о которой родители могли сообщить в любой момент. Школьник привык к этому. И желал быть готовым сразу. Ведь уже начались летние каникулы. И по традиции семья Чон собиралась навестить родную бабушку, что проживала недалеко от моря, где все свои выходные проводил Чонгуки, купаясь. Подросток достал походный рюкзак, который подарил однажды ему отец перед их первой походной экскурсии в горы. В то время Гуки ощущал себя таким важным и взрослым с этим большим рюкзаком цвета хаки, что думал отправиться в кругосветное путешествие с ним и увидеть весь мир, но родители желали только, чтобы сын окончил школу и поступил в университет. Чонгуки никогда не противился указаниям родителей и делал все, как они и хотели. Парень выложил почти всю свою летнюю одежду из гардероба, образовав целую гору на кровати, и стал выбирать, что взять с собой. Первыми попавшимися в руках оказались новая пара купальных ярких трусов, купленные совсем недавно матерью, которая всегда брала белье подростку. Чонгуки было неловко, когда мать спрашивала какого цвета или какой формы ему нужны боксеры. Подросток отвечал, что неважно. К компании нового белья полетели красные спортивные и поношенные голубые в гавайском стиле шорты, которые Чон так сильно любил, что не был готов с ними расстаться. Чонгук сложил выбранные вещи в походный рюкзак и, решив не брать много, начал убирать остальную одежду обратно. Бегая от кровати к шкафу, краем глаза он заметил в окне соседского дома движение и застыл на месте, вспомнив, как мать радостно говорила пару дней назад, что в скором времени в соседский пустующий уже долгое время дом заселятся новые жильцы. Любопытство в ту же секунду одолело подростка. Он подошёл ближе к окну своей комнаты и выглянул наружу, спрятавшись за темной занавеской. Соседское окно было широко распахнуто. Полупрозрачные белые длинные шторы выскальзывали наружу, развеваясь на ветру. Сквозь них молодой парень мог разглядеть образ девушки, стоящей спиной, с молочной кожей и абсолютно голой, с угольно-черными локонами едва задевающими тонкие плечи. Чонгук затаил дыхание. Девушка аккуратно застегнула длинными пальцами черный лифчик и плавно повернулась, не замечая никого в окне напротив и разговаривая воодушевленно с кем-то, исчезая. Школьник ожидал, осматривая комнату, но остолбенел, наткнувшись на черный образ парня с короткими волосами, который глядел прямо на Чонгука. Подросток отпрыгнул в сторону от окна, осознав, как спалился по всем фронтам. Занавески в его комнате медленно покачивались. Сердце бешено колотилось в груди. Адреналин разливался по всему телу. И член неожиданно возбудился. Восстановив неровное дыхание и вытерев холодный пот со лба, Чонгуки досчитал медленно до десяти. На самом деле подросток был крайне воспитанным и послушным, но прямо сейчас необъяснимое управляло его телом. Он не мог понять, что за чувство вспыхнуло в нем вместе со страхом, пробивающимся с потом. Надеясь, что ему всё-таки показалось, что его заметили, Чон медленно выглянул из тонкой щелки занавесок, и сразу же наткнулся снова на грозный прищуренный взгляд неизвестного парня. Отскочив с широкими глазами, подросток упал на пол. — Черт.       Все-таки не показалось. Но на этот раз незнакомец не просто стоял за полупрозрачной белой шторой и наблюдал за ним. Он подошел вплотную к окну и специально поджидал, когда этот бессовестный сосед высунется снова.       Идиот, — ругал себя Чон. Знал ведь, что ничего хорошего не выйдет. И не вышло. Теперь ему стало стыдно за свой поступок. Он просидел на полу не меньше получаса без единой здравой мысли, обнимая свои колени и не зная, что делать, прежде чем решил выползти из своей комнаты на четвереньках и спуститься на кухню, где миссис Чон шумно готовила обед. Парень замялся сначала и просто взял яблоко из вазы с фруктами, решив пойти к младшему брату в комнату и оставаться там до конца своих дней или пока новые соседи не съедут. Но мать позвала его, когда он направился обратно наверх. — Совсем скоро придут новые соседи. Помнишь, я о них говорила? Я позвала их к нам на обед. Так что переоденься в ту новую рубашку, что я приготовила тебе, и надень какие-нибудь чистые брюки, — добавила она, заметив, что сын еще ходил в домашней пижаме.       Вот черт, — застыл парень с раскрытым ртом, почувствовав, как холодок пробежался по спине, а волосы стали дыбом. Все очень плохо. Приход новых соседей был полным концом. Теперь та самая голая девочка и тот грозный парень придут в его дом, после того как Чонгуки ненароком подсмотрел за ними из своей комнаты. Это была точно не лучшая их первая встреча. И он совсем не желал встречаться с ними снова. Чон не знал что делать, поэтому начал импровизировать перед матерью дрожащим голосом. Ведь срочно нужно было встретиться с одноклассником, который ждал его, с которым они должны делать научный проект по биологии во время каникул, а после нужно идти на тренировку по тхэквондо. Но обмануть Чонгуку не удалось даже самого себя. Он еще не умел врать. Его строго отправили переодеваться в чистую одежду наверх. А все эти выдуманные в миг дела еще подождут. Новая белая рубашка сразу же пропиталась потом и страхом, как только подросток натянул её. И чувство стыда еще больше усилилось, как и пульс стучащий в перепонках в ушах. Чон был уверен, что та девочка уже давно рассказала своим родителям, как соседский мальчишка подглядывал за ней, и тот парень с таким пугающим лицом точно побьет его за это. Чонгук чувствовал что так и будет, даже не задумавшись, был ли это брат или парень или еще кто для этой девушки, но абсолютно уверенный что рано или поздно тот человек придет за ним. Подросток сидел на полу в полной тишине, в затянувшемся ожидании своего наказания, слыша только как собственное сердце бешено отбивало в груди под ребрами, как тяжело было дышать спертым воздухом.       Чонгук очень боялся. Это было впервые в его жизни. Так опозориться. Так попасться. И теперь из-за этого его точно назовут мелким извращенцем, подглядывающим за невинными девочками через окно. И слухи об этом начнут распространяться по всей округе и по всем знакомым и родственникам, опозорив всю его семью. И может дойти эта правда даже до дверей школы, где учился Чон, и его одноклассников. И уже вся репутация хорошего парня будет разрушена в миг. Все вокруг будут только глумиться над мелким извращенцем, косо поглядывать, постоянно подтрунивать и издеваться. И не будет больше спокойной жизни у четырнадцатилетнего Чон Чонгука. Это было полное фиаско. Школьник представлял это всё в своей голове и дрожал телом. А вдобавок ко всему, думал он, незнакомец обязательно устроит неожиданную засаду, когда Чон будет поздним вечером возвращаться домой с занятий уставшим один. И найдут молодое тело где-нибудь в мусорном баке подальше от родных улиц. От того пугающего до костей парня можно было ждать чего угодно. Слишком у него был страшный взгляд. Чонгук был уверен, что он может даже убивать им. Возможно, он уже это сделал, когда школьник по своей глупости выглянул во второй раз из окна. Хотя в жизни Чон не был таким уж слабаком и мог даже спокойно дать сдачи. Всё-таки занятия по тхэквондо, где его считали одним из лучших, должны были помочь ему. Но это всё равно не спасло бы от позора. И время не вернуть вспять и ничего не исправить. Впервые в своей жизни так серьезно задумался Чонгук, вздыхая. Впервые ему было так стыдно за себя.       Обливаясь холодным потом, подросток начал спускаться по лестнице после услышанного дверного звонка и зова матери. Медленно ступая вниз, Чон думал, что если еще споткнуться и упасть, пролетев весь пролет лестницы, сломав свой большой нос, то его назовут не только извращенцем, но и неуклюжим неудачником и будут с еще большим осуждением глядеть на него. Даже если неуклюжесть и не была никогда частью Чон Чонгука. Да, он был стеснительным, но никогда в своей жизни он не боялся действовать и решать проблемы, даже спотыкаясь о сложные ситуации. Всю жизнь родители его хорошо воспитывали и учили уверенности в себе, давая ему развивать в себе новые способности. Но позорно спалившись, вся эта воспитанность и уверенность куда-то испарились. Он очень трусил и не хотел выходить знакомиться с новыми соседями, уже представив, как они прямо сейчас рассказывали его родителям о проступке сына и ожидали, когда уже тот спустится и получит своё клеймо позора. Чонгук был уверен, что не вынесет этого. И если отец не выбросит его за дверь, он сам сбежит из дома. Подросток уже хотел вернуться наверх, собирать все свои вещи в походный рюкзак, которого он уже был не достоин. Наконец, оказавшись у последней ступеньки, Чонгук, взяв себя в руки, помолился всевозможным богам, надеясь на чудо, и дал обещание, что будет хорошо учиться, делать всё только во благо окружающего мира и никогда больше не будет подглядывать за голыми девочками из окна. — Никогда. Никогда. Никогда, — повторял он про себя.       Громко выдохнув, подросток двинулся по коридору в сторону кухни, ощущая, как отяжелели моментально его ноги и с каким трудом давались ему новые шаги. Но он преодолел расстояние слишком быстро. В огромной кухне разделенной на зоны готовки и столовую уже собрались все члены семьи Чон и те самые новые соседи, среди которых таки оказались голая девушка одетая в черное строгое платье из бархата, и пугающий до чертиков в черной толстовке парень, от которого исходила убийственная в прямом смысле аура. Миссис Чон представила новых соседей Мин и назвала имя старшего сына. Чонгук, услышав свое имя, замер на месте, ожидая, что вот сейчас всё и начнется. Сейчас будут крики, море осуждения и позорное падение Чон Чонгука. Но было тихо. Очень тихо. Школьник огляделся. Все вели себя подозрительно спокойно и только поглядывали непонимающе на подростка. Чонгук поклонился, поздоровавшись, и, опустив взгляд в пол, прошел к столу. Сел на единственный пустой стул рядом с пятилетним братом Чоншином, который вредничал и игрался с едой в тарелке. Старший осторожно поднял голову, вздыхая и пытаясь понять, что происходило, при этом накладывая себе мяса трясущимися руками, и краем глаза замечая, как спокойно вела себя новая соседка, которая почти не прикасалась к своей еде, и которую звали Юнджи.       Юнджи.       Чонгук смог расслышать, что ей было уже восемнадцать лет, и она собиралась поступать на дизайнера. Мистер Чон заинтересовался её желанием, отметив, что сам заканчивал по этой специальности и теперь работал дизайнером в собственной архитектурной компании по строительству модернизированных площадок, и был уже готов порекомендовать девушку в местном университете. Юнджи была премного благодарна и сказала, что будет стараться, чтобы стать такой же успешной. Внешне девушка выглядела худой и хрупкой, словно хрустальная ваза, облаченная в черный бархат. Взгляд у нее был спокойным, но не такой энергичный, как у девочек в ее возрасте, которые всегда пытались быть чересчур милыми и трещали без остановки. По крайней мере, так видел Чонгук всех девчонок в своей школе. И поэтому ему показалось, что девушка за столом была даже старше своих лет. У нее был достаточно глубокий низкий, но мягкий голос, плавящий воздух вокруг и от которого, затаив дыхание, Чонгук ощущал странную дрожь. Он боялся посмотреть на неё, но всё равно заметил необычные черты лица. От маленького овала лица и острых скул, челки скрывающей лоб до подкрашенных нежно-розовыми тенями и легкой подводкой глаз с необычным разрезом в виде полумесяца и длинными ресницами, до курносого маленького носика и миниатюрных алых губ. Чонгук сглотнул, чувствуя, как возбудилось его тело, а половой орган сильнее заболел. Парень испугался, что началась поллюция, и незаметно посмотрел вниз на промежность, надеясь, что мокрые ощущения были лишь от пота, который также противно стекал по спине, впитываясь в хлопок. Подняв голову, он встретился только с презренным взглядом напротив, принадлежащий брату-близнецу Юнджи — Юнги, который вышел точной копией сестры, но без макияжа и длинных волос. Или наоборот. И пока все вели себя дружелюбно, наслаждаясь домашней едой, новый сосед всем своим холодным осуждающим видом напоминал, что Чонгук действительно сделал кое-что плохое и ему не избежать своего наказания. Школьник пытался набить рот, чтобы хоть как-то отвлечься, но еда застревала в горле и с трудом падала в желудок. Было также невыносимо душно. Чон чувствовал, как рубашка продолжала пропитываться потом и липнуть противно к коже. А остальные вообще не замечали ничего странного в комнате и никакого напряжения. В горле пересыхало, и Чонгук без конца пил газировку. Нервничая, он, бросив попытки поесть, размешивал палочками остатки в тарелке перед собой и просто ждал конца, не поднимая голову. Но странный неловкий обед тянулся целую бесконечность. Он слушал рассказы своих родителей и историю о переезде новых соседей, чувствуя себя словно в вакууме отдаленным от стола и этой комнаты.       Новые соседи Мин переехали из Тэгу, так как главе семейства была предложена высокая должность в Пусане. А дети, которые уже были в выпускном классе, собирались поступать в ведущие университеты города. Чонгук совсем уплыл мысленно из комнаты, в конце концов, и не сразу среагировал на свое имя из уст родителей, которые очень гордились своими детьми. Также парень проигнорировал Чоншина, неуклюже умазавшегося в еде, которую категорично отказывался доедать, и вытер бессовестно и специально грязную руку о влажный рукав рубашки старшего брата. В голове Чонгука всплывали образы голой девушки, глядящей со спины с улыбающимися полумесяцами черными глазами, и её бездушного братца, который перед ней избивал безжалостно школьника ногами окруженный со спины дерзкими смеющимися дружками. И школьник не мог ни о чем другом думать в этот момент.       Миссис Чон спросила Юнги, чем он собирался заниматься в будущем. И впервые пугающий парень, от которого кровь стыла в жилах, подал свой голос. Чонгук просто не мог игнорировать его. Немного картавя, низким холодным тембром Юнги ответил, что занимался сочинением музыки и собирался посвятить этому всю свою жизнь. Чонгук перестал дышать на мгновение, представляя, что у смерти с косой в черной мантии такой же голос как у Мин Юнги.       Ужас. — Прямо пишете песни и поете? — Скорее создаю биты и зачитываю рэп, — ответил дерзко тот, задирая голову. Чонгук представил в голове американских рэперов и Юнги среди них во главе и громко сглотнул. Ему точно конец. — Очень похвально. В этом доме ценятся артистичные личности, — отметила дружелюбно миссис Чон. — Мы с мужем занимаемся дизайн-разработкой современной архитектуры уже многие годы. Чонгуки у нас также рисует и еще прекрасно поет. Может однажды, вы запишитесь вместе. — Хотелось бы услышать ваш голос Чонгуки, — мягко сказала миссис Мин, глядя на подростка из-под очков в толстой черной оправе. Чонгук, хлопая глазами, отложил палочки и заметил сначала неодобрительный взгляд Юнги, который ясно давал понять, что голос Чонгука он ни в коем случае никогда в жизни не допустит в свою работу. Затем Чон посмотрел на беспокойную мать, которая взглядом подталкивала подростка уже что-нибудь сделать. А после он наткнулся на яркую улыбку. — Спой нам, — слетели слова из алых губ совсем тихо. И Чонгук почувствовал себя белой зефиркой, тающей на солнышке, и воодушевленным, ощущая в груди невообразимый поток энергии, был готов ко всему. Весь покраснев, он уставился на девушку своими широкими пугающими глазами, позабыв, что они не одни в комнате. А Юнджи даже не моргнула, глядя также заинтересованно на подростка. — Чонгука спой свою любимую песню, — через плотную пелену услышал старший Чон голос матери. А в груди того порхали мелкие бабочки, утопая в эфире. Чонгук закрыл глаза, не заметив, как закатил глаза Мин и скрестил руки на груди, и, набрав полные легкие, пропел на одном дыхание пару строчек из любимой песни своим сладким высоким голосом, от которого расплавилось всё напряжение вокруг. Закончив строчку и открыв глаза, он встретился с необычной улыбкой нуны, от которой был виден верхний ряд маленьких зубов. Мальчишка еще больше смутился, совсем покраснев. Девушка повернулась к холодному брату, который даже и мускулом не повел, и что-то прошептала ему на ушко, прикрыв рот рукой. Брат совсем не заметно хмыкнул, не отводя взгляда от Чона. Школьник нахмурившись, опустил взгляд в тарелку. Все бабочки вдруг исчезли. Чонгуку стало снова неловко, осознав, что Юнджи ведь тоже должно быть знала его тайну.       Чоншин начал проситься показать свою комнату Юнджи-нуне. И родители, наконец, позволили детям осмотреть дом. Чонгук не хотел никуда идти. Но брат его и не спрашивал. Он просто потянул старшего за собой. Юнджи болтала с младшеньким, поднимаясь перед Чонгуком по лестнице. Чон смущенно осознал, что девушка была чуть ниже его. Щеки загорелись, когда она подмигнула ему, заходя в спальню Чоншина, и была неважно, что она знала на самом деле. Но не успел Чонгук зайти следом, снова почувствовав разрастающееся тепло в груди и не сдержав широкой улыбки, Мин самый грозный новый парень на районе Юнги встал перед ним, остановив резко своим надменным взглядом и просто впечатав в стену школьника. Мин все это время плелся следом и еле сдерживался, чтобы не переломать ноги парнишке. Но он злился больше на то, что творила его сестра. Ведь знал ее очень хорошо. Юнги приблизился вплотную к подростку, заглядывая в испуганные глаза. Чонгук сглотнул, опустив голову. Это был конец. — Даже не смей смотреть на неё, а то вырву твой член руками и брошу на съедение собакам. Ты меня понял? — пригрозил сосед и, хмыкнув на быстрые кивки младшего, еще пару секунд поглядел своим убийственным взглядом и, наконец, оставил юного мальчишку в коридоре одного, зайдя в спальню Чоншина. Чонгук еле сдержал слезы, затаив дыхание. Он закрыл глаза и громко выдохнул. Страх перед Мином давил со всех сторон. Подросток хотел сбежать, телепортироваться в другу часть мира. Но открыв глаза, его желание не исполнилось, он все также стоял в коридоре перед комнатой брата.       Я всё еще жив, — только подумал Чонгук и, взяв себя в руки, вошел в комнату, но медленно со страхом, ожидая, как близнецы Мин накинутся на него вместе. Но Юнджи даже не взглянула в его сторону, слушая громкого Чоншина, а Юнги рассматривал скучающе детские рисунки разбросанные на столе. Будто ничего сейчас не произошло за дверью. Чонгук хотел, чтобы это было так. Но это еще сильнее напрягало. Он стоял тихо у входа, переминаясь с ноги на ногу, желая, чтобы его никто не замечал и так дальше. Позже Юнги, надоев находиться в комнате ребенка, собрался на выход и толкнул плечом подростка, убираясь из этого места, но взяв с собой сестру, которая продолжала улыбаться Чону, сбивая весь дух. Он задумался, не собираясь спускаться за соседями и братом вниз, и просто направился в свою комнату. Подросток не понимал, что в нем все еще продолжало так настойчиво желать увидеть восемнадцатилетнюю соседку. Все еще было очень страшно и неловко из-за её брата. Но когда он думал о Юнджи, воздух становился таким свежим, что кружилась голова. Чонгук еще не осознавал, что впервые влюбился. Он снял рубашку и бросил ее на пол. Плюхнулся на свою кровать, зарываясь под подушку головой и желая закричать, что есть силы. Это было так глупо. Посмотрев в потолок, он улыбался, сам того не осознавая. Как бы страшно не было от слов и взгляда Юнги, новые чувства внутри сотрясали, побеждая страх. Чонгук понял это. Чтобы с ним не происходило, эти чувства оказались сильнее. И Чонгук желал, чтобы этого было еще больше в его жизни, чем страха, которым и так был пропитан каждый миллиметр в комнате.       Прошло пару дней с первого знакомства с новыми соседями. Юнджи абсолютно голая стояла в своей комнате, слегка пританцовывая сексуальной песне и ни о чем не заботясь. А Чонгук также с уголка окна наблюдал за ней, уверенный, что в комнате кроме неё больше никого не было. Это сводило с ума, пока они пересеклись взглядом снова. Подросток смирно ждал, когда к нему нагрянет сосед, который размажет по стенке и скинет из окна. И больше не будет существовать Чонгука. Но вместо него на следующий день оказалась в его комнате соседка. Чон испугался, подумав, что это реально Мин Юнги пришел убивать его. Но девушка успела прикрыть рот парня рукой, чтобы тот не закричал, и шикнула ему, чтобы он молчал. Когда подросток, осознав кто перед ним, кивнул, она отпустила его. Чонгук стоял в шаге от девушки, которая после первого дня их знакомства даже приснилась ему. И теперь она также была рядом. Чон был уверен, что он сейчас спал. Но нет. Юнджи после пару дней подглядываний просто устала ждать. Она вообще не любила ожиданий. И эти игры уже больше не забавляли. Она желала больше чем просто подростковые гляделки и решила начать действовать сама. Чонгук не контролировал совсем себя и смиренно давал управлять своим телом. Девушка поцеловала подростка. И все закрутилось так быстро, что он уже стал догадываться, что это вовсе не сон, а реальность, где перед ним лежала голая соседка и прикусывала ребро ладони, чтобы сдержать стона от большого члена, который оказался настоящей находкой. В тот день Чонгук лишился девственности. Он впервые ощутил эти новые чувства, от которых, казалось, тело парило над землей. На спине выросли крылья, и теперь он легко мог дотронуться до солнца. — Не бойся. Будет весело. Мой брат ничего не сделает тебе, — прошептала девушка. И Чонгук честно не перестал бояться от этого соседа, которого видел теперь только издалека. Чонгук просто избегал его. Юнджи продолжала тайно проникать в дом Чонов по утрам или поздно ночью и, восхищаясь объемами подростка, ласкала его. Это продолжалось до конца недели, а после Чонгук с семьей всё-таки уехали на море к бабушке. Если раньше подросток радовался наконец оказаться на море, то сейчас он желал скорее вернуться к Юнджи-нуне. И наконец, оказавшись дома, Чонгук радостно ожидал встречи с ней и помахал соседке через окно в своей комнате, но та даже не обратила на него внимания.       Что это значит? — не прекращал думать Чонгук последние дни каникул, когда всё-таки та не пришла к нему. Он ничего не понимал и ничего не делал, предполагая, что так было нужно. Когда снова начались занятия, оказалось, что близнецы перевелись в ту же школу, где учился Чонгук. Парень пытался не думать о соседке и сконцентрироваться на учебе, но уже после второго занятия Юнджи неожиданно попалась на глаза подростка и, безмолвно схватив в коридоре его за руку, затащила под закрытую лестницу, заставив быстро трахнуть. Это все было так сумбурно для медленно соображающего Чонгука. Он просто покорно подчинялся, желая испытывать оргазм снова и снова и надеясь, что теперь девушка объясниться перед ним, почему игнорировала всё это время. Но Юнджи исчезла также неожиданно, как и все это устроила, удовлетворившись и оставив подростка со спущенными штанами под лестницей. Чонгук еле выдержал этот день. И после всего соседка снова стала проникать в комнату Чона, только на этот раз все происходило по-иному. Девушка оставалась в комнате намного дольше и даже до рассвета. Не убегала, как раньше. Они еще обнимались и целовались, лежа в кровати после секса, когда презервативы, притащенные девушкой, менялись так быстро, что сил не было у обоих, в конце концов. Такие игры продолжались неделями, пока однажды Чонгук не признался в своих чувствах. Он был уверен в этом. Даже разузнал у друзей, что для них означало любить, и пришел к тому, что по-настоящему влюблен. В тот день девушка испуганно смотрела на подростка, не зная, что и ответить на такие громкие слова. И вместо этого она просто продолжила прыгать на большом члене, проигнорировав, но Чонгук понял это по-своему. Он продолжал шептать о своей любви, о том какая Юнджи невероятно красивая, ласкал её тело и считал, что она, та самая единственная любовь, какой показывают в мелодрамах. И девушка однажды сдалась. — Я тоже люблю тебя, малыш, — стонала она все громче. Чон тогда остановился, осознав, что хрупкая девушка под ним впервые произнесла эти слова, и излился, войдя полностью. Юнджи посчитала себя безумной. Но ей это чертовски нравилось. Только вот их любовь длилась совсем недолго, к сожалению.       Но была ли это любовь? — задался однажды этим вопросом Чонгук. Так прошло пару месяцев. — Я убью его, — Юнги, который никак не воспринимал всерьез отношения сестры с соседским мальчишкой, злился не на шутку, увидев девушку в слезах. Юнджи скорее вскочила с кровати и успела схватить брата за руку, пока тот не натворил глупостей. — Нет, Юнги. Ты должен выслушать меня. — Одно предложение. Или я иду и убиваю его. Что он тебе сделал? — Мин был готов слушать, еле сдерживаясь, чтобы не надрать задницу соседу. — Я… — Юнджи не знала, как рассказать брату правду, и не представляла, что вообще делать. — Наигралась с ним сама, сестренка, — ухмыльнулся парень, но видя, как глаза девушки наполнились слезами, нахмурился. Не ожидал он, что увидеть снова сестру в слезах. От этого было невыносимо. — Ты ведь никогда его не любила, Юнджи. Так какого черта?       Тогда девушка всё-таки рассказала правду, не желая слышать упреки брата. А Юнги не мог поверить её словам. — Что мне делать, Юнги? — Ты никогда не слушала меня, сестренка, — вздохнул парень. — Помоги мне, братик, — умоляла девушка, вытирая влажные глаза. — Я скажу ему правду, как ты игралась с ним. Что ты никогда его не любила, — холодно шептал Юнги. Сестра, испуганно глядя на него, задрожала. Но и ничего не сказала. — Ты ведь никогда не любила его, Юнджи? — Нет, — опустила та взгляд. Вытерев рукавом слезы, глубоко вздохнула и серьезно посмотрела на брата. — Я никогда не любила Чон Чонгука. Это единственная правда, — холодно произнесла она. — Я разберусь. Всё будет в порядке, — Юнги взял девушку за руку и приобнял, поцеловав в макушку любимую сестренку. Он и не умел поддерживать в сложных ситуациях, лишь мог честно высказать всё, что думает. Из-за своей натуры Юнги никогда не лгал. И именно этим отличались близнецы Мин. Девушка была так благодарна брату, ведь только ему могла доверить свою жизнь. И эта тайна осталась между ними. Это все чего хотела Мин Юнджи.       И так спустя три месяца после переезда в новый дом в новый город новая соседка исчезла из жизни Чон Чонгука в один миг, а сосед, наконец, смог расплатиться за их самую первую встречу. Все тогда произошло очень быстро. Юнджи уехала обратно в Тэгу, а Юнги остался, чтобы окончить школу и отправился в армию. Мины так и жили по соседству и сейчас. Но тогда жизнь Чон Чонгука круто изменилась, начиная с первого дня, когда он впервые встретил семью Мин, и до момента, когда сосед закрыл перед ним дверь, сказав, что все кончено, когда Чон бредил днями и очнулся другим человеком.       И вот спустя столько лет Чонгук стоял напротив того самого окна. Пустота, наполненная играми, разлилась и растеклась повсюду, как и алкоголь, что все еще смешивался в крови. Чонгук поморщился. — Блять, — схватился он за грудь, падая на колени. — Почему? Я ведь смог забыть. Чонгук всё-таки научился обманывать себя четыре года назад.       Малыш… — Отстань, — ругался парень, скрипя зубами.       Малыш, у тебя такой красивый голос. Спой для нуны.       Я вернусь, малыш.       Ах, Чонгука. Сделай это.       Я люблю тебя! — ЗАТКНИСЬ! — зарычал Чонгук. Тяжело дыша, он пытался отогнать образ, всплывающий перед глазами, но невозможно избавиться от того, кого и нет. Парень остановился, заметив девушку, что беспокойно глядела на него.       Малыш. Что с тобой? — Не смей называть меня малышом, — встал он и, угрожая, подошел к испуганной Лиён. — Чонгук. Тут никого нет. Юнджи здесь нет. — Я знаю. Убирайся, — холодно прошептал Чон, опуская взгляд, чувствуя, как его отпускало. Теперь он понимал, что имел в виду Чимин, когда тот упомянул, каким безумным нашел Чонгука в баре. — Убирайся из этого дома, нуна. Пока не поздно. — Нет, — настойчиво громко произнесла девушка. — Нет?! — рассмеялся Чонгук. — Тогда я за себя не ручаюсь.