Меч и магия

Вчера во время турнира Утер действительно был занят очень важным делом — с кубком вина в руке стоя у приоткрытого окна, выходившего на турнирное поле, он пытался разобраться в своих мыслях и чувствах. Магия была злом — и это несомненно. Был ли злом Мерлин? Утер старался, но не мог поверить в то, что этот неловкий и тощий мальчишка — сильнейший маг. Сейчас он видел счастливую улыбку победившего Артура и радовался за него. Вот только вся радость от победы сразу же исчезала, стоило ему подумать о Мерлине — ведь именно из-за его магии суровому королю Камелота пришлось изгнать собственного сына. Хотя… Утер задумался — а мог ли он поступить по-другому? Смог бы он тогда закрыть глаза на магию Мерлина и позволить тому остаться в Камелоте, сняв с него обвинения в колдовстве? Наверное, нет. А вот Артур совершенно спокойно улыбался тому, кто мог одним взмахом руки разрушить весь Камелот, но почему-то не делал этого. Артур доверял Мерлину. И Утер так сильно хотел вернуть своего единственного сына, что сейчас согласился бы и на возвращение мага в Камелот. Утер никогда бы не смог доверять колдуну настолько, чтобы повернуться к нему спиной, но ради Артура он должен был сделать это. Раз уж его сын так уверен в том, что Мерлин никому не причинит вреда, то Утеру остаётся только поверить Артуру. Утер принял решение. Сегодня, когда Артур и его ручной маг попросят отменить изгнание, он милостиво согласится. Возможно, Гаюс сможет убедить своего воспитанника в том, что можно прожить и без магии. *** Артур не отводил взгляда от Митиан — сегодня принцесса была еще прекраснее, чем всегда. Светло-голубое длинное платье облегало её стройную фигуру, русые волосы были закручены в какую-то невероятно воздушную прическу, спускаясь на плечи завитыми локонами. Принцесса улыбалась своим собеседникам-королям, изредка бросая нежные взгляды на Артура. Торжественная часть, когда принцессу поздравляли в тронном зале оба короля и все высокопоставленные придворные, уже давно закончилась, и Артур никак не мог дождаться окончания праздничного ужина, после которого он смог бы потанцевать с Митиан. Рядом с ним точно также не мог сдержать своего нетерпения Гавейн, ожидающий решения короля Утера. Сейчас идея попросить руки Морганы у сурового короля ему казалась очень плохой. Впрочем, полчаса назад было совсем наоборот — он был уверен, что Утер не сможет ему отказать. Вот, наконец, знакомым жестом король Родор приказал убрать столы из центра зала, оставляя место для танцев. Но вместо того, чтобы начать неформальную часть вечера первым танцем, оба короля подошли к победителям турнира. Придворные расступились, образовывая широкий круг, Балинор, Митиан и Моргана остановились неподалеку, заинтересованно наблюдая и перешёптываясь между собой. — И чего же ты хочешь? — презрительно спросил Утер у Мерлина. Мерлин замешкался, слегка опасаясь Утера, но ободряющий взгляд Балинора и опустившаяся на плечо рука Артура придали ему уверенности: — Прошу, позвольте Артуру вернуться в Камелот, Ваше Величество, — твёрдо сказал Мерлин. На этом его уверенность кончилась, и Мерлин попытался сделать шаг назад, но сжавшиеся железной хваткой пальцы Артура на плече не позволили ему этого сделать. Чародей непонимающе обернулся, вопросительно глядя на принца, но тот лишь улыбнулся той самой улыбкой, означавшей, что Артур задумал какую-то глупость. — Хорошо, — пытаясь не выдать своё облегчение кивнул Утер и обратился к Гавейну: — Твою просьбу я слышал. Мой ответ — нет. Моргана быстро подошла к расстроенному воину и демонстративно взяла его за руку, обращаясь к Утеру: — Нам не нужно ваше разрешение, милорд. Я не вернусь в Камелот. Под непонимающим взглядом Утера Моргана подняла свободную руку ладонью вверх и сверкнула золотом магии в глазах. На её ладони появилась бабочка, тут же вспорхнувшая вверх и удобно устроившаяся в волосах Морганы, изредка подрагивая крыльями. Утер почувствовал, как в его душе закипает ярость. Он уже хотел сказать что-то резкое по поводу того, что магия — зло, но Артур его опередил, выходя вперёд: — Отец, прошу, верни магию в Камелот. И пока Утер пытался понять, верно ли он расслышал слова своего сына, к Артуру подошла принцесса Митиан, взяв его за руку и прижимаясь к плечу: — Ваше Величество, вы ведь уже запланировали наш брак с Артуром? Я бы хотела, чтобы нашим свадебным подарком стало возвращение магии в Камелот. — Нет, — отрезал Утер. — Я не верну магию в Камелот и не позволю тебе, Моргана, выйти замуж за простолюдина. — Я могу посвятить его в рыцари прямо сейчас, — улыбнулся Родор, вставая рядом с дочерью. — Я предлагал ему стать рыцарем, но он сам отказался. — Мне это не нужно, — скривился Гавейн. — У меня и так есть титул и благородное происхождение. Мой отец -… Один из придворных, видимо, слишком любопытный, сделал небольшой шаг вперёд, желая услышать весь разговор в подробностях, но нечаянно зацепил стоящий на краю стола поднос. Стоявшие на нём кубки раскатились по полу, заглушая своим звоном названное Гавейном имя. Впрочем, оба короля его хорошо расслышали. Утер удивленно поднял бровь, но тут же спохватился и сурово нахмурился: — Это ничего не меняет. Пока я король Камелота, я никогда не соглашусь ни на этот брак, ни на возвращение магии! Балинор внезапно подошёл к Утеру, успокаивающе положив руку на плечо: — Ты готов лишиться обоих своих детей из-за своей ненависти к магии? Ты изгнал сына лишь за то, что он защищал своего друга, а теперь, по законам Камелота, должен казнить собственную дочь. Не слишком ли большая цена, Утер? — Дочь? — Моргана вопросительно наклонила голову. Этот вопрос задел Утера за живое, вызывая в его душе чувство собственной вины и удушающий стыд за то, что он врал всем окружающим о настоящем отце Морганы, в том числе и ей самой. — Ты не сказал…? — удивленно протянул Балинор. — И кто же ты после этого, Утер? Ты врал собственной дочери, изгнал своего сына из королевства, пытался убить меня и мою семью… Бешенство во взгляде Утера заставило Балинора сделать пару шагов назад. — Магия забрала мою Игрейн! — прорычал Утер. — Магия дала тебе сына! Нимуэ предупреждала тебя, что за его жизнь придётся заплатить другой жизнью. — Нимуэ? — удивился Артур. — Отец, ты заключал сделку с Нимуэ? — Он тоже не знает? — нахмурился Балинор. — Ты и сыну своему врал, Утер? — Нимуэ пыталась убить его! — словно не слыша вопроса Балинора яростно сказал Утер. — Нимуэ мертва, — Артур подошёл к Утеру и взглянул ему в глаза. — Спасая мою жизнь, Мерлин убил её своей магией. «Я обязан ему жизнью», — вспомнил Утер слова Артура, на которые тогда он не обратил внимания: — «Он всегда меня спасал». Бешенство Утера вдруг сменилось бесконечной усталостью — магия помогла ему захватить Камелот, магия дала ему сына, магия спасала его сына, его дочь тоже владела магией. Балинор, Гаюс, Мерлин, Моргана — все они владели магией, и никто из них не пытался убить Утера. Артур, Родор, Митиан — все они не считали магию чем-то отвратительным. Возможно, магия — не зло? «Пока я — король Камелота, я никогда не соглашусь на возвращение магии», — вспомнил собственные слова Утер. И принял решение. Теперь магия — больше не его проблема. Утер решительно вскинул руку. Артур с силой сжал зубы, ожидая удара, но не сделал ни малейшего движения, чтобы защититься от отцовского гнева. Мерлин уже был готов откинуть Утера от Артура заклинанием, но не решался использовать свою магию на короле. Балинор шагнул вперёд, чтобы перехватить занесенную руку, но понимал, что не успеет. Митиан ахнула, Моргана прижала руки к груди. — Знаешь, что? — внезапно усмехнулся Утер. — Разбирайся сам со своим колдуном, магией и всем вот этим… Резким движением Утер стащил королевскую корону со своей головы и надел её на Артура. — Да здравствует король! — громко провозгласил Утер.