Священный брак

Не по-весеннему жаркое солнце припекало, раскаляло все, до чего могло дотянуться своими лучами, и только легкая крыша над галереей хоть как-то спасала от полуденного зноя, делая его почти терпимым. Дагерих стоял у балюстрады, положив на нее правую руку, и вглядывался в бескрайнюю синеву моря, лишь боги ведают что ожидая обнаружить на горизонте. Вителлий Квиринус на всякий случай тоже взглянул вдаль, но не обнаружил там ни вражеской армады, ни одинокого купеческого судна. Даже облака, казалось, растворились в жарком мареве, придавая небу белесый цвет. Он перевел взгляд на мужа: с годами тот стал еще краше: возмужал, черты лица стали резче, ушла юношеская мягкость. Зрелость ему шла. Вителлий Квиринус отогнал невольные мысли о своем возрасте, супруг был пылок в постели как в первую брачную ночь, порой не давая спать до утра. — О чем ты так напряженно размышляешь? — Дагерих чуть повернул голову, чтобы видеть и мужа, и не выпускать из поля зрения море. — О пустяках, супруг мой. — О таких пустяках, что от твоих тяжелых вздохов того и гляди поднимется буря? Все будет хорошо. Дети взрослеют, от этого никуда не деться. — А мы стареем, — пробормотал едва слышно Вителлий Квиринус и поморщился, стенаниями о возрасте напомнив себе незабвенную Ливию Агриппину Спурию, бывшую любовницу, а ныне почтенную матрону, мать единственного наследника Империи. Дагерих тонко улыбнулся, но промолчал, за что снискал горячую благодарность супруга. Жизнь сложилась так, как сложилась, что лить пустые слезы сожаления и страдать о несбывшемся. Вителлий Квиринус прислонился к балюстраде, короткий кинжал на поясе звякнул, ударившись о мрамор. Какая насмешка и вечное напоминание: как нарочно в памяти всплыла их первая ночь и тихий голос: «Я хочу подарить тебе кое-что» «Кинжал?» — он не смог скрыть удивления. «У нас есть обычай, — Дагерих говорил медленно, кусая губы и избегая смотреть в глаза, — жену возводят на костер вслед за покойным мужем. Я не хотел бы быть причиной твоих мучений, если… Мои родственники, они…» «Благодарю», — глухо произнес Вителлий Квиринус, вознося хвалу всем богам скопом за то, что супруг затеял этот разговор сейчас, а не отложил на потом, когда было бы уже поздно. «В ваших краях принято давать имена оружию, назови его Продляющий жизнь». «Странное имя, но пусть», — Вителлий Квиринус не стал говорить, что только выдающиеся клинки получали имена, чтобы быть воспетыми в веках. Мысли снова унеслись в прошлое, когда пришлось вместе с советом умолять венценосного супруга зачать наследника, а то бездетный брак заставлял зреть заговоры, и интриги плелись едва ли не в каждой знатной семье. Хороший получился мальчик, Вителлий Квиринус искренне считал его и своим сыном. — Завтра приезжает моя вдовая мать, — тихо и как бы между прочим сказал Дагерих. — Свадьба внука, она не могла пропустить, раз уж на моей побывать не довелось. — Мать? Вдовая? А как же костер? — растерянно произнес Вителлий Квиринус. — Ну-у… — А как же этот? — Вителлий Квиринус выхватил кинжал и потряс им перед лицом мужа, острое как лезвие клинка понимание больно резануло где-то внутри. — Ты обманул меня! — Прости, но мне тогда едва сравнялось двадцать и очень хотелось встретить старость с одним очень суровым мужчиной, а не остаться в анналах истории императором с самым коротким сроком правления, — без тени раскаяния сказал Дагерих и полез целоваться. — Продляющий жизнь! — Вителлий Квиринус вывернулся из объятий, не до нежностей, когда вся жизнь вдруг становится с ног на голову. — Продляющий жизнь! — он невесело засмеялся и коротким взмахом руки зашвырнул ненавистный кинжал в набегающую волну. — Подожди! — уже в спину крикнул Дагерих, но он не обернулся, только прибавил шаг, слишком хорошо зная супруга — тот мог начать заглаживать вину и посреди атриума. А по глубокому убеждению Вителлия Квиринуса мириться супругам подобало в спальне, подальше от чужих глаз. Главное теперь успеть до нее добежать.