Одинокий вампир и его труп

Так хочется к кому-нибудь прижаться, поднести губы к уху и прошептать: «Дай закурить!» Проснулся уже, как час назад, и не сказать, чтобы меня мучило похмелье, его не было. Такого расслабленного тела у меня просто не бывало за все столетия. Было тяжко всё, даже глаза открывать, дышать и вообще существовать в этот момент. Крестники меня вчера приятно выпотрошили изнутри, а Виктор с Алором заполнили эту пустоту бухлишком наивысшего качества и выдержки. И вроде жить стало легче, и даже есть ради кого, а ещё предложение о переезде вместе с замком поближе к ним, хотя звучит клёво, замок не надо будет бросать, как-никак это мой дом ни одну сотню лет, да и книги — это всё моё, родное. Валяться в кроватке, конечно, хорошо, но что-то так жрать хочется, аж переночевать негде, а ещё нос болит немного. Как-то так вышло вчера, что шагнул я домой именно им, дополз до кровати, скинул с себя шмотьё, видать, в разные стороны, а оно дорогое и, возможно, прародители мне за него голову откусят, как-никак, это их подарок на демонические крестины своих внуков.  — Бляяя … Проснись и пой! — завопил я во всё горло, глядя в потолок балдахина, заметив краем глаза какое-то резкое движение слева от себя. Резко повернулся и поперхнулся воздухом, я даже не был уверен, что это не глюки или плод моих больных фантазий. Я сидел и, выпучив глаза, таращился на севшего в кровати Милаша. Он открыл свои мутные глаза и спокойно так смотрел на меня в ответ. Пришлось ущипнуть себя за руку, за ногу, а желательно бы за мозг, но до него не дотянуться, протёр глаза руками, чтобы удостовериться, что это реальность.  — Милаш … — дрожащим голосом произнёс я, и он слегка кивнул. — Некарес … — показав на себя, еле выдавил слова, в горле была просто пустыня от такого доброго утра.  — Не-ка-рес … — неуверенно он произнёс моё имя чуть дрогнувшим голосом, но таким тёплым и красивым.  — Да … — из глаз хлынули слёзы градом, воздуха стало не хватать, у меня начиналась истерика. В глазах всё начало плыть от слёз, что почти душили меня, но вдруг я вздрогнул от почти горячих пальцев Милаша, что нежно начали вытирать мои слёзы, которые с еле видным паром моментально испарялись с его пальцев. Я не чувствовал его эмоций, казалось, что он был до сих пор мёртв, не дышал, я не слышал биение его сердца, но он говорил, двигался и был всё горячее и горячее. По его лицу я мог понять, что он нервничает, но я не мог успокоиться, истерика не утихала, и я рыдал. Его пальцы уже немного обжигали моё лицо, и вмиг он вспыхнул золотым пламенем, за секунду сгорая дотла у меня на глазах, а у меня в сознании как будто свет вырубили от пронзающей боли на лице и того, что я только что увидел, я вышел в обморок.

***

Счастье — это когда предыдущий трындец уже закончился, а следующий ещё не начался … Так вот, моё счастье длилось равно полтора месяца, и трындец опять пришёл ко мне без приглашения. Я лежал головой у кого-то на коленях, и этот кто-то нежно и ласково перебирал пряди моих явно растрёпанных волос. Лицо немного болело и жгло, глаза не хотели открываться, ведь, несмотря на незначительную боль, было так хорошо и спокойно.  — Некарес … кто … я … — мои глаза вмиг распахнулись, я моментально вспомнил, как Милаш сгорел на моих глазах дотла, но он сейчас снова был цел. Я не понимал, какого хера происходит, как так может быть, но не мог отвести взгляда от его печальных и нежных, ярко-золотых, будто искрящихся глаз, что смотрели куда-то в меня. У меня не было ответа для него, как и не было ответов для себя самого, в груди неприятно ныло. Казалось, я должен быть вне себя от счастья, от того, что он «жив», но было как-то не радостно совсем. Он был одним из тех многих, кого я, не задумываясь, выпил досуха и даже не задумывался, что у него, возможно, есть семья, родители, может даже дети. За столько веков жизни я забыл, как это — быть человеком, иметь семью, людей, которые тебя любят, ждут и будут страдать, если ты в один прекрасный день не вернёшься. Я не знал, что ему сказать, слёзы опять наворачивались на глаза, никогда столько не ревел, а теперь просто плотину прорывает.  — Я… сейчас не знаю … — слова давались мне с трудом, воздуха опять начинало не хватать.  — Хорошо … только … не … плачь … больше … или … я … опять … сгорю … — ему было трудно говорить связно, он произносил каждое слово через небольшую паузу. Нежно улыбнувшись мне, он ласково потрепал меня по волосам, и я тут же растаял. У него была просто обворожительная улыбка, но в мозг въелись его слова. Сгорит? А что потом? Как он опять стал человеком? Кто он сейчас? Он им был вообще? Вопросы множились, и голова с каждой секундой пухла от мыслей, но тут жалобно заурчал желудок и я вспомнил, что как бы хотел есть.  — Есть … хочешь? …Мило … — он так звонко рассмеялся, что я чувствовал, как краснею, но звук его голоса и смеха меня немного дурманили и тут до меня дошёл смысл последнего слова. Это кого он тут «Милым» обозвал? Хам … Но такой очаровательный … Моё сердце начало биться быстрее, а он смотрел на меня и обворожительно улыбался, а я начинал думать, что болен. Аритмией там или ещё чем, от чего сердце бешено колотиться уже почти в горле и в жар бросает, и дышать трудно. Блять, а разве вампиры болеют? И тут мой желудок опять громко заурчал, а Милаш просто закатился в припадке смеха и опрокинулся на кровать. Я психанул и резко соскочил с кровати, чуть не грохнулся на пол, но вовремя схватился за деревянную стойку кровати. Глухо выматерился и направился искать свой мобильник, а он нашёлся в аккурат возле зеркала, из которого я вчера выпал чуть тёпленький. Отправил смс-заказ, бросая мобильник на когда-то приспособленный Виктором и Алором к завтракам, обедам и ужинам «стол», что, по сути, являлся железной каталкой. Там же были обнаружены сигареты, зажигалка и пепельница, а курить я хотел больше, чем… чем … короче, очень-очень сильно. Прикурил сигарету и плюхнулся на подранный диванчик, прикрыл глаза и постарался ни о чём не думать, да и думать уже было просто нечем, мозги закипели и выкипели нахрен. На столе завибрировал телефон, я подумал, что как-то слишком быстро доставили еду, но, посмотрев на экран, увидел смс от Виктора. « — Привет, алкаш мелкий! Заваливай к нам, у нас тут жратвы неделю есть будем точно, Ампир, как всегда перестарался, так что помогай! И, кстати, ты подумал насчёт переезда?» — мне, конечно, было приятно, что мы теперь так близки, если так подумать, уже родня, но мне сейчас было слегка не до них. Как я мог свалить к ним жрать и веселиться, когда у меня здесь труп внезапно ожил, а потом ещё и показательное самосожжение устроил, пол рожи мне сжёг, а сейчас валяется на кровати и мило мне улыбается. « Прости, но я после вашего офигенного вина тысячелетней выдержки на еду ещё недельку точно не смогу смотреть, так что помоги себе сам! А насчёт переезда, я согласен, но только через месяцок, не раньше. У меня тут делов накопилась за время наших весёлых и не очень весёлых похождений. Так что надо для начала разгрести всё, а потом можно и переезжать.)))» — я в первый раз за свою бессмертную жизнь врал, да так вдохновенно, хотя и сам не понимал зачем, но так было надо. Прикурил ещё одну сигарету и посмотрел на кровать. Милаш уже не улыбался, а задумчиво пялился в потолок балдахина. У меня в голове моей вампирской не укладывалось, как я им потом буду всё объяснять, для начала надо было всё для себя объяснить, но и это может стать проблемой. «Ясно! Только давай, не задерживайся и быстрей всё решай, а то Луке и Оскару походу без тебя скучно, разбаловал их скотина, теперь с рук не слазают, а нам блять отдуваться! Может, я помогу чем, чтоб быстрее было?» — я чуть не перекрестил по уже давно забытой привычке. «Спасибо, бля, помог уже из простого трупа хрен пойми что сотворить, больше не надо!» — так хотелось ему это высказать, бесит блин. «Спасибо Виктор, я лучше сам, так что ждите! Ничего, справитесь, папаши, там и бабушка с дедушкой под боком и Ампир с мелкими, а я скоро закончу и приму наказания играми и няньчиньем с племяшками)))» — отправив сообщение, тут же получил другое, заказ был доставлен, и надо было идти забирать. Почесал в затылке и встал с диванчика, мельком глянул на Милаша, ему надо было сказать, чтоб не выходил пока. Я понимал, что если этот курьер был с ним знаком и увидит его такого, то проблем прибавится, у меня в частности. Как я понял, он не помнил прошлого, всей своей жизни, что была до того, как я его убил«?» или разбудил«?», можно было только гадать. Мне действительно казалось, что я его разбудил, и как-то сразу вспомнился момент произошедший ночью, тогда я только разорвал нити, связывающие его с Виктором, и он просто остался стоять посередине лаборатории, как безвольная кукла. Сквозь сон услышал, как рявкнул Виктор: «Спать!». После услышал, как что-то упало, а на следующее утро я наступил на валяющейся на полу труп Милаша. Неожиданно зазвонил дверной звонок, и я почти подпрыгнул на месте от неожиданности.  — Кто …то …пришёл? — Милаш встал с кровати, и я запаниковал.  — Это ко мне, Милый, не выходи, пожалуйста, хорошо? — умоляюще посмотрел на него и он, улыбнувшись, кивнул, а я мгновенно оказался возле входной двери. Для обычного человека мой замок выглядел, как обычный загородный дом рядом с лесом, я специально накладывал морок зрительного обмана. Открыв дверь, увидел молодого парня с контейнером в руках и только собирался полезть в карман, как понял, что и карманов у меня сейчас нет, так как я стоял перед курьером в одних боксерах. Матюкнулся, но тут заметил на столике рядом горку слегка измятых купюр, мигом посчитал, и там оказалось даже больше, чем требовалось, но я отдал все, быстро забрал контейнер и захлопнул дверь перед удивлённым курьером. У меня глаз дёргался, я так, по-моему, Виктора не боялся, как того, что Милаш сейчас мог выйти из лаборатории. Настроение медленно, но верно катилось под плинтус и сразу в ад, а плинтуса у меня-то и не было. Только открыл дверь в лабораторию, как в нос мне ударил пряный запах кофе и специй, необычное сочетание, но весьма аппетитный запах, а уж вид Милаша, варившего мне этот кофе, так вообще дурманил. И вот только сейчас я заметил, что он до сих пор одет в курьерскую форму, а на белом воротничке пара капель уже давно засохшей крови. Надо было его во что-то переодеть, но так как он был прилично выше меня, примерно с Алора ростом, то одежды для него у меня нет, а эта его форма меня изрядно нервировала.  — Кофе? — спросил его нежный голос, и я расплылся в улыбке, забывая, о чём сейчас так напряжно думал, кивая и ставя небольшой контейнер со стейками на стол.  — Есть будешь? — моментально нахмурившись, спросил я и выжидательно уставился на свой прекрасный труп, что аккуратно разливал по двум чашкам ароматный кофе. Корица, красный перец, щепотка куркумы, сливки, этот кофе был просто превосходен, мне уже он нравился, не смотря на то, что я его ещё не пробовал.  — …да… — на секунду он задумался, как будто прислушивался к своему организму, и тот дал положительный ответ. Я тут же накрыл на двоих и уселся, Милаш поставил нам кружки с кофе и уселся напротив. Ели мы молча, я почти не чувствовал вкус мяса, зато в полной мере наслаждался изысканным вкусом кофе и пытался собрать мысли в адекватную кучку. Казалось, с его «пробуждения», будем это так называть, я отупел резко, голова вообще перестала соображать, а надо было бесстрастно взглянуть на всё произошедшее с нами. Милаш убрал со стола, и мы закурили в тишине, я накинул на себя халат, что валялся на одной из каталок, не в труселях же рассекать перед ним, и посмотрел на горы разложенных на полу фолиантов. Сгореть и воскреснуть … Феникс … ФЕНИКС?! Я мгновенно оказался возле нужной стопки и достал одну из древних книг об этих загадочных существах, которых никто прежде не встречал, хотя один из них и написал про свой род книгу. Фениксы были ни люди, ни демоны, ни ангелы, вообще хрен пойми откуда выползли, по словам того, кто написал это, они и сами не знали или скорей не помнили, откуда появились. На вид они были как обычные люди, но отличались бессмертием и тем, что при ярких эмоциях могли воспламеняться и сгорать дотла, но в ту же секунду рождаться из этого пепла заново. Когда они научились контролировать свои силы, то начали пользоваться этим золотым пламенем как оружием для защиты, увеличивая радиус воспламенения. Контроль огня был на таком высоком уровне, что они могли выборочно задать ему программу не причинять вред тому или иному человеку или животному. Ещё фениксы обладали телекинезом, как сейчас это называют люди возможность управлять предметами на расстоянии, а также некоторые могли развить технику огня из определённой части своего тела. К магии это никакого отношения не имело, так как они не пользовались заклинаниями, они просто концентрировались и высвобождали огонь из тела через ладони, что тоже позволяло защитить себя. По внутреннему строению они были как люди, не считая того, что у них было два сердца, золотого цвета глаза и просто чарующий голос. Вот только не было ни слова сказано, что они могут жить и после смерти, без крови, без сердцебиения, дыхания и притом питаться обычной пищей. Надо помыть голову … изнутри … Это была какая-то жесть … Фениксами рождались, это передавалось по крови, ими нельзя было стать или заразиться. Я ещё мог понять, если б Милаш стал вампиром, так как во время экспериментов ему давали кровь Виктора, в которой была ещё и примесь демонической, но вот как он стал мёртвым фениксом, мне было нихренашечки не понятно. Был единственный возможный вариант, он им был с рождения, но кровь фениксов — раскалённая лава для вампиров, а когда я пил его кровь она была… Хм… горячая, но я так хотел есть, что не обратил на это внимание, и вкус был не такой, с дымком что ли, кровь-гриль, мать её. Значит он не чистый Феникс, его кровь изрядно разбавлена человеческой не одним поколением. Знаете, иногда, докопавшись до истины, хочется закапать её обратно … Я сожрал мифическое существо, которое почти никто не видел, ставил над ним эксперименты, а теперь у меня ходит и убирается по лаборатории мёртвый потомок феникса, жесть какая. Но и это было полбеды, сейчас он улыбался, глядя на меня, а что будет потом, тогда, когда он вспомнит свою прошлую жизнь и то, что именно я его убил? Почему-то только сейчас я стал об этом задумываться, когда он уже проснулся, когда исполнилось то, чего я хотел. Интересно, где были мои вампирские мозги раньше? А что, если б он был обычным человеком, и у нас с Виктором получилось его оживить? Он бы обрадовался? Навряд ли … Ненавижу этого пушного зверька…