Одинокий вампир и его труп

Очень многие люди всю неделю ждут пятницу, весь месяц праздника, весь год лета, и всю жизнь счастья. А нужно радоваться каждому дню и наслаждаться каждым мгновением … Прошла уже неделя с его «пробуждения», Милаш ничего не вспомнил, а я не спешил рассказывать то, что знаю, пусть малость, но неизвестно, как он на неё отреагирует. «Понимаешь, я тебя убил, выпил всю кровь, ставил с друзьями эксперименты, и поэтому ты получился хрен пойми чем.» — вряд ли это покажется обыденной новостью, и он через минут пять не испепелит меня, не говоря ни слова. Я и сам знаю, что заслуживаю этого, но, не смотря на это, счастлив каждой его улыбке в мою сторону, каждому слову, что он мне говорит, звуку его голоса, нежным ноткам в моём имени. Наверное, это и есть любовь, про которую написали так много книг. Прожить столько столетий, и только сейчас, как всегда, утолить жажду очередным незнакомым человеком, привязаться к его трупу настолько сильно, что всем своим вампирским сердцем пожелать, чтобы он снова ожил, драма похуже Шекспира, бля. Тот, кто живет только для себя, к сожалению, мертв для других …  — Ты не можешь гулять под солнцем, да? — мы сидели на огромной кровати в лаборатории и читали книги. Милаш уже мог связно говорить и даже знал множество вымерших и иностранных языков, наверное, это сказывалась память предков. Он, как моё личное солнце, сиял только для меня, больше не обжигал, а нежно согревал, и мне хотелось растянуть эти мгновения на вечность.  — … да … но ты можешь погулять в саду, а ночью я составлю тебе компанию и покажу лес, что скажешь? — он так невинно не понимал причины, почему я не могу выйти на улицу или не хотел понимать, но очень огорчился сказанному. Люди любят солнце, его тепло, а Фениксы его просто обожают, они подпитываются от его лучей, энергией подпитывают свой внутренний огонь. Угасшие Фениксы сходят с ума и умирают, у них какой-то странный симбиоз с огнём и нашим светилом, внутри них горит огонь, и всё, что я понял, это то, что он является их жизненной силой или вроде того. То ли у меня с его появлением мозг атрофировался, то ли там какая-то неведомая абра-кадабра написана, то ли всё вместе. Я знал точно только одно: ему жизненно необходимо находится на солнце, несмотря на то, что он уже как бы мёртв.  — … ладно … Некарес, тогда отдохни до вечера, ты выглядишь очень усталым, я не хочу заставлять тебя гулять со мной в таком состоянии, я переживаю … — его золотые глаза были просто переполнены нежности, он бережно обнял меня, невесомо, очень нежно поцеловал в лоб и, встав с кровати, направился в сад. Хотя садом его трудновато назвать, он был заброшен многого столетий, но Милаш любил копаться в земле, сажать цветы. Я уже неделю не сплю: днём, когда он уходит в сад и начинает там работать, я сижу на полу у стеклянной двери, курю и смотрю на него, я не в силах оторвать от него взгляд. Порою кажется, стоит мне упустить его из виду на пять минут, и я начинаю паниковать, сомневаться, а был ли он на самом деле, или это просто счастливый бред сумасшедшего вампира. Привет, я ночь, и мы тут с твоим прошлым подумали, что ты не будешь сегодня спать … Такая вот херня … Ночью… ночью я просто не могу уснуть, лежа на его груди, в его нежных объятьях, я пытаюсь расслышать стук его мёртвого сердца, меня пугает до усрачки тишина в его груди и тепло его тела. Милаш больше не спрашивает у меня кто он, не спрашивает, кто я для него и вообще, я вижу, что его это беспокоит, но он молчит, и я, как могу, оттягиваю эту драму с признанием. Каждую ночь я думаю об этом снова и снова, собираюсь на утро всё рассказать ему, но с рассветом страх сковывает меня, я не боюсь умереть от его руки, просто не хочу терять своё счастье с золотыми глазами. Боюсь увидеть в них ненависть к себе, я и так уже себя ненавижу больше всего на свете за то, что убил его, за то, что молчу об этом. Я устал бояться потерять его …  — Я должен ему всё рассказать … но как себя заставить сделать это? — я опять сидел у стеклянной двери в сад и курил, смотря, как моё золотое солнце, мой мёртвый Феникс сияет, мерцает в солнечных лучах, как на его лице блуждает безмятежная улыбка. Потому что, если не любил, значит, и не жил, и не дышал … Солнце уже начинало скрываться за высокими лесными деревьями, и Милаш собирался возвращаться в дом, а я в мгновение оказался в постели, сделал вид, что только что проснулся и закурил. Не был бы я бессмертным, давно бы от рака лёгких скопытился за эту неделю, я скурил уже столько сигарет, что тошно, а легче так и не стало.  — Некарес, я в душ, потом сварю кофе, как ты любишь. На солнце было так хорошо, жаль, что ты не можешь быть там со мной, но позже пойдём гулять в ночном лесу, там мне тоже нравится. — он подошёл и нежно потёрся об мою щёку кончиком носа, поцеловал туда же и, улыбаясь, скрылся за дверью. — Кофе как я люблю? Знал бы ты, что я люблю не кофе, а то, что его варишь мне ты … такого вкусного кофе с любовью я ещё не пил … — горько усмехнувшись, прошептал я в пустоту лаборатории. Не друзья … не любовники …не возлюбленные … Кто мы друг другу? Убийца и его полувоскресшая жертва? Десять минут спустя мы уже пили кофе со специями, а потом переоделись в прогулочную одежду, удобные джинсы, простые футболки, тёплые толстовки и кроссовки. Я заказал через интернет для него столько одежды, что огромный шкаф еле справился с этим наводнением, да и себе немного взял, давно я ничего себе не покупал, а кому-то так вообще никогда. Милаш взял меня за руку, и мы вышли в залитый лунным светом сад, теперь он действительно был на него похож, я накупил кучи разных цветов для посадки, инструменты для работы с землёй, всё, чего он хотел, я давал ему всё, о чём он говорил, но никогда бы не попросил. Я не пытался купить его, просто хотел видеть его счастливую улыбку всегда. Сейчас в саду действительно было обалденно, красиво, уютно и умиротворяющее. Мы не спеша шли по каменной дорожке по направлению к лесу, и я только сейчас понял, как много сотен лет не замечал вокруг себя жизни, вообще ничего не замечал, кроме книг, не выходил из замка, как будто и не жил вовсе. Теперь его слегка горячеватая рука сжимает мою ладонь, прохладный ветер ласково обдувает наши лица, треплет волосы, а тёмный лес принимает, как долгожданных гостей. С полчаса мы просто гуляли, держась за руки, молчали, слушали голоса леса, потом стояли спина к спине, насколько это было возможно с нашей разницей в росте, курили. Позже уже резвились, как полоумные идиоты, бегая между деревьев и распугивая всю живность, ловили друг друга, обнимали, несмело заглядывали в глаза и невесомо соприкасались лбами, замирали в блаженстве, а потом всё по новой. «Милый, если бы не я, мы были бы идеальной парой …» — так мне думалось каждый раз, когда на рассвете, как сейчас, мы усталые, но довольные возвращались домой. После душа Милаш сварил горячий шоколад со сливками. Забравшись на кровать, мы в тишине пили его, курили и смотрели в окно, как багровое светило начинает вскарабкиваться на безоблачное небо.  — Некарес. Некарес, телефон вибрирует., — я будто отключился с открытыми глазами, но лёгкое прикосновение Милаша заставило меня вздрогнуть и вернуться в сознание.  — Прости, засмотрелся … — нежно ему, улыбнувшись, взял с рядом стоящей тумбы телефон. «Приветик Ник) Как ты? У тебя всё хорошо? Мелкие без твоей рожи совсем загрустили, тихие стали, даже почти не играют… Давай, быстрей заканчивай дела и приходи к нам, Виктор тоже уже нервничает, хотя и вида не подаёт, засранец, я тоже переживаю. Алор.» — любят же они смс-ки строчить, хотя это к лучшему, так врать легче. Я театрально закатил глаза и тяжело вздохнул. Виктор — и за меня переживает, уму непостижимо просто, завтра, наверное, конец света, я бы даже заржал, но как-то сил нет. Отхлебнул подостывший шоколад, глубоко затянулся, Милаш же уже начал меня расчёсывать, чтобы заплести. «Да ладно вам, истерички древние, всё у меня хорошо! Скоро закончу, не мандражируйте, мелких от меня поцелуйте, скоро супер вампирский нянь развеселит ваших деток! Не скучайте)))» — отписался и бросил мобильник прямо на подушку. Мой мёртвый Феникс уже закончил меня заплетать, а меня просто рубило, не спать неделю и натягивать себе нервы — это ещё ничего, а вот в придачу так резво носится по лесу — это серьёзный расход энергии. Всё, что я смог, это как-то вымучено улыбнуться и упасть на подушку, заснув прежде, чем успел её коснуться.