Одинокий вампир и его труп

Жизнь - это тоже игра ... текстурки красивые, вот только сложность слишком высокая и сюжет, конечно, говно ... но я везунчик, наверное ...

pov Назаниль

      Божественный мёртвый сон — такая интересная штука, я вам скажу. Ты вроде и спишь, но при этом неустанно мониторишь пространство, вдруг чего.       И вдруг это чего тихо появляется, неловко мнётся на пороге, терзаясь сомнениями типа: «Как же его разбудить? И вообще, имею ли я право прерывать божественный сон?! Как обратиться? Господин? Всевышний?» — и тут у меня начинает подрагивать глаз.  — Филип, вот обойдёмся без всякой пафосной фигни, просто Назаниль, и норм. Говори, чего хотел, считай, что я уже проснулся, — а в ответ — тишина, я даже нахмурился и прислушался, а потом обернулся и нехотя разлепил свои божественные глазёнки.       Филип, побледнев, стоял всё также на проходе и, кажись, почти не дышал, бедняга, хватаясь за грудь в районе сердца. Кажется, я напугал его до усрачки, внезапно ответив на его мысли, но щито поделать, я ж не специально.  — Филип, случилось чего? — я отпустил Ника и решил для начала сесть на кровати, кажется, тело ещё не совсем поняло, что я проснулся.  — Да! — моментально выпалил он.  — Что?! — я резко соскочил с кровати, весь воспламеняясь.  — Свадьба. Эм … через два часа, а вам ещё надо подготовиться к церемонии … — виновато и испуганно пробурчал он в свои усы.  — Напугал, блять! — я моментально потух и рухнул жопой обратно на кровать, тяжело вздохнул, прикрыв глаза и потирая пальцами переносицу. — Хорошо, дай пять минут, разбужу Ника и перекурю, — Филип вот он был, и вот его нет, моментально смылся.       Я лишь как-то устало вздохнул. Что-то меня всё это утомило, хотелось просто блаженно валяться в нашей с Некаресом кровати, обнимать его, и всё. Мёртвому богу нужен отпуск, в срочном порядке причём!  — «Мишт, вани Джед …» (просыпайся, мой любимый …) — я наклонился над мирно сопящим вампиром и чмокнул его в губы, потираясь своим кончиком носа о его.  — Красиво сказано, но я нихрена не понял, — не открывая глаз, он притянул меня к себе руками за шею и впился в мои губы так страстно, что мне моментально стало жарко. — Тормози, Ник! Мы ещё не женаты! — я, конечно, не был девственником, но сейчас лепил такую херню, потому что тормоза у меня плохие, а двери в этой комнате не предусмотрены.       Как-то мне хотелось, чтоб наш первый раз был в полном уединении, а тут проходной двор, да ещё и свадьба на носу. Я отстранился от изрядно охреневшего Некареса, провалиться бы под землю, но вот засада, мы, блять, уже находимся там.  — Хорошо, мой целомудренный бог, — произнёс он и как давай ржать, впору было головой об стену стукнуться, так стрёмно мне было.       Тут ещё и друзья его припёрли с кучей детей и родителями, Филип маячил в проходе — в общем, полный пиздец для моей хрупкой, божественной, хоть и мёртвой психики. И пошла жара: Ника утащили его друзьяшки, надо мной начал изгаляться духовный наставник рода моего. Примитивный душ, меня запихнули в один таз и облили сверху водой из другого, благо отобрал полотенце и вытерся сам. Одежда была весьма специфична: золотые штаны-шаровары в древних письменах и всё, хотя нет, опять же чёрная мантия, только уже расписанная золотыми рунами с уклоном в мою божественность и типа таинство уз. Я в лёгкую мог всё это прочесть, но чёт не хотелось, весь этот ажиотаж вокруг моей персоны утомлял. Когда-то я конечно, был душой компании, но никогда не старался быть выше всех остальных, а тут по статусу положено и точка. Так что стиснул зубы и позволял творить со мной всё, что нужно было для церемонии. Сам же мечтал зажать Некареса в каком-нибудь тёмном и одиноком углу, уж слишком взбудоражил меня его поцелуй. Главное было не углубляться в собственные фантазии, а то стояк будет видно даже через эти широкие штанишки, зачем травмировать свой народ.       Последним штрихом была маска, чем-то отдалённо похожая на маску чумного доктора, изящные прорези для глаз и длинный клюв, острый на конце и загнутый, из чёрной кости непонятного и скорей неизвестного мне животного. Волосы я заплёл в косу, накинул глубокий капюшон и пошёл первым, Филип неторопливо шёл за мной. Меня охватила какая-то волнительная атмосфера — это передавалось нетерпение и волнение моей семьи.       Церемония опять заставила меня вернуться в храм, где на постаменте билась половина моего сердца в окружении поистине прекрасных цветов. Удары половинок сердец резонировали, стоило мне перешагнуть порог зала, отзываясь во всём теле, не совсем приятным ощущением, но это быстро прошло. Взглянув на толпу в пёстрых праздничных мантиях, с наглухо скрытыми лицами огромными капюшонами, захотелось перекреститься. Я даже нервно хихикнул, ведь, по-моему, это была сходка какой-то секты, а не наша свадебная церемония. Я подошёл к небольшой фигуре в таком же балахоне, что и у меня. Это был Некарес, грустно стоявший возле горящего алтаря и смотревший, как тихо бьётся половина моего сердца. Мне тоже как-то взгрустнулось и я взял его за руку, тихо шепча: «Всё хорошо, ведь я рядом.»       Ник моментально сжал мою ладонь крепче и также тихо сказал одно единственное, но утвердительное: «Да.» Мне этого было вполне достаточно, быть рядом с ним вечно — вот чего я хотел, никогда не отпускать руку того, кто убил меня, а потом полюбил и готов был умереть вместе со мной ещё раз.  — А вот и я, детишки! — в тишине прозвучал громкий голос за нашей с Ником спиной, и мы машинально вздрогнув, обернулись.  — Ты кто, блять? — я решил сразу выяснить, что ещё за хрен с бугра нарисовался посреди церемонии моего божественного бракосочетания.  — Фу, какой ты грубый и не почтительный, но ты мне всё равно нравишься, — ехидная улыбка меня начала подбешивать прям сразу, и глаз дёрнулся.  — Ну, уж извини, какой есть. И кстати, вот ты мне не нравишься совсем. Может, свалишь по-тихому восвояси, а? Я тебя не знаю и знать не хочу, — я начинал беситься, чувствуя напряжение моей семьи и семьи Ника.  — Тише-тише! Остынь, истинный бог Назаниль. Я ж Брион, обидненько, знаешь ли, когда твои дети тебя не признают, — толпа впереди рухнула на колени, кроме немного отдельно стоящей кучки, как я понял, это была семья Ника.  — Какого хрена припёр? — я, конечно, прихренел на секунду, а потом опомнился. Ну не нравится мне эта сраная чистая сила …       И вообще, какой-то он подозрительный, больше на какого-то панка похож. Полбашки выбрито, на второй половине весьма длинные волосы, в брови пирсинг, в ухе растяжка для туннеля из чёрной кости в виде маленького рога. И вообще, он был полуголый, свободные штаны наподобие тех, что были на мне и всё на этом. Личико, конечно смазливое немного, чёрные как смоль глаза, слегка припухлые губы и чёрные, короткие ногти. Панко-гот, что ли?  — Ну, допустим соскучился, это во-первых, давно я не общался с детьми н прямую, всё через вас, божков. Во-вторых, я и должен провести церемонию бракосочетания тебя и твоего Джед, но могу свалить, и вы останетесь здесь жить вечно. Всё, аривидерчи, дети мои! — эта скотина явно хотела вывести меня из себя.  — А ну, стоять! Так с этого и надо было начинать! Ты вообще чего ждал-то? Что все бросятся к тебе с распростёртыми объятьями? Ты давно-то соизволивал снизойти до своих, как ты говоришь «детей»? — я внаглую дерзил чистой силе, но с другой стороны я был прав, нарисовался тут такой, хрен сотрёшь и корчит из себя обиженного.  — Ммм. ну да, давненько это было, ты прав, но всё равно обидненько. Ну да ладно, сам виноват, хотя для меня время течёт не так, как для вас. Дерзкий же ты божок, для мёртвого-то, но ты мне определённо нравишься, сразу видно, что истинный Мёртвый бог! Давай, что ли, начинать церемонию, а то у меня ещё дел по горло, знаешь ли, — этот заранец довольно лыбился, чем больше и больше бесил, но он говорил дело, быстрей закончим и он свалит, и мы все наконец разъедемся по домам.  — Чё делать-то надо? — вопросительно приподнимаю одну бровь и смотрю на него, хотя под маской то этого и не видно.  — Подходи и раздевайся! — и ржёт, скотина, а меня от бесячки аж передёрнуло. — Ну давай, я твою голую тушку уже на алтаре видел, чё жмёшься, тем более, низ можно не снимать, мне нужна твоя спина. — Брион как-то зловеще улыбнулся, вот, чувствую, этот тип мне сейчас всё припомнит.       Стиснул зубки, отпустил ладонь Ника и подошёл к чистой мать его силе, вот не знаю почему, но он жутко меня бесит. Скинул с себя мантию, оставаясь в одних штанах, и его рука легла мне на плечо. Это было что-то с чем-то, не описать, сколько силы было всего лишь в его ладони, которая легко легла на плечо, а через секунду поставила меня на колени, вдавливая и дробя моими коленями каменный пол храма, аж стены содрогнулись.  — Ой, извини не рассчитал силы, но ты ж всё равно в порядке, да? — это был скорей не вопрос, а ехидный ответ, я почему-то тоже в ответ ехидно улыбнулся, страха я перед его силой не чувствовал.       А дальше было больше. Брион начал что-то непонятное нести, и его окутывал голубоватый свет, а в одной из ладоней образовался прозрачный шар с тремя огоньками внутри. Вторая его ладонь нависла над шаром, и после одного слова два огонька вышли из сферы, притягиваясь к ней. Зрелище было красивое, но только до того, как он мне подмигнул и что-то шепнул двум огонькам. Те встрепенулись, вспыхнули слегка и радостно полетели ко мне, приземляясь мне на спину в районе лопаток. Огоньки проникали мне под кожу, вызывая острую жгучую боль, но я молчал. Они вошли в меня, растеклись, словно лава, по венам, заставляя их светиться под кожей. Я чувствовал, как их огонь становится частью меня, проникая в каждую клеточку моего мёртвого тела, а потом он разом накапливался в лопатках, вырываясь через кожу огненными крыльями.  — Вот теперь, ты 100% истинный Мёртвый бог, ведь огонь самого солнца признал тебя, принял, как родного, — Брион посмотрел на Ника и улыбнулся. — Лемюэль Джед, подойди ко мне, теперь твоя очередь породниться с солнцем, — я напрягся, вампиры были как-то не очень в ладах с нашим светилом.  — Он же вампир и … — я не успел договорить.  — Я и без тебя в курсе, но такова древняя церемония, если он действительно любит тебя, то не побоится породниться с солнцем, даже под страхом смерти, — он смотрел прямо в глаза моего вампира и лыбился, скотина.  — Я не боюсь смерти, никогда её не боялся. Если огонь не примет меня, так тому и быть, пусть это будет платой за отнятую у тебя жизнь, ведь я люблю тебя и всегда буду любить, — Некарес гордо подошёл к чистой силе, снимая с лица маску птицы, отделанную перьями.  — Так тому и быть, огонь сам решит, а я благословлю твою железную волю и гордую любовь, — его ладонь снова вытянула из шара последний огонёк, и шар осыпался мерцающей пылью.       Брион вновь что-то шепнул огоньку и тот, вспыхнув, подлетел ко лбу Некареса, я же хотел сорваться с места, помешать этому. Если огонь его не примет, он сгорит, умрёт, а я не хочу вечности без него, но я не смог сделать и шага.  — Прости, но я не могу тебе позволить помешать им, это его выбор, выбор твоего возлюбленного, уважай его! — голос чистой силы был ледяным и властным, делающим надежды на спасение того, кого я люблю, напрасными.       Я уважаю выбор Некареса, но не могу смириться с тем, что он спокойно умрёт за меня, ведь я хочу, чтобы он жил.  — Уильям, милый любимый мой Мёртвый бог, всё хорошо. Даже если я умру, я всё равно буду любить тебя, всегда буду рядом с тобой вот здесь, — он повернулся ко мне, нежно заглянул в глаза, прикладывая ладонь к моей груди, там, где тихо билась половина моего мёртвого сердца.       Мы стояли друг напротив друга, смотрели в глаза друг другу, а огонёк, который витал в воздухе возле его лба, медленно начал проникать в его голову. Только тогда он закрыл глаза, нежно улыбнувшись, как в последний раз. Я с ужасом наблюдал за тем, как его вены начинаю светиться, как он дрожит, я чувствовал его боль, но он терпел, не подавая вида. Тишина давила, он всё не открывал глаза, мельком глянул на его семью, которая, скинув с голов капюшоны, напряжённо ждала. Я видел, как их рвало изнутри, но они приняли его выбор и ждали. Тяжело вздохнув, я сбросил с плеч оцепенение, которым Брион сковал меня, сделал шаг к нему. Подрагивая, сплёл наши пальца на обоих руках, прислонился своим лбом к его лбу, закрывая глаза.  — Я принимаю твой выбор, но умоляю, бросай меня, — тихо прошептал я, зная, что он меня услышит, должен услышать.       Я не знаю, сколько мы так простояли, я укутал нас горящими крыльями и мысленно звал его, говорил, как сильно люблю его, я почти смирился с мыслью, что он может не вернуться ко мне.  — Верни мне его, я прошу тебя … — вновь прошептал я и добавил. — Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, Некарес … — во лбу что-то начало жечь, будто выжигая метку.       Я расправил крылья и отстранился от Ника, увидев, что на его лбу выжжен чёрный знак в виде огня, прикоснулся к своему лбу — и на нём был такой же. Некарес резко открыл глаза и глубоко глотнул воздуха, будто всё это время страдал от удушья. В его глазах полыхнули огоньки и растворились, он устало улыбнулся и обнял меня, крепко-крепко, я тоже машинально выдохнул. По сути, нам обоим не нужно было дышать, но иногда было жизненно необходимо, вот так с облегчением выдохнуть, как сейчас.  — Ну вот, а вы боялись! Хот, я и сам не знал, что из этого выйдет, первый раз так делаю, пронесло. Фух … — я зло покосился на Брион и, кстати, не я один, семья Ника чуть ли не когти точила об стены на эту скотскую чистую силу. — Ох, кажется мне пора! Увидимся! — заявил он и быстренько осыпался блестящей пылью, испарившись без следа.  — Вот сука … — я постарался успокоиться, ведь Ник был жив и рядом со мной.  — Да, бесит козёл, но в итоге всё хорошо, мы женаты и наконец-то можем валить домой, Любимый, — Ник мило улыбнулся мне и встав на цыпочки чмокнул в губы.  — Это да … — я жалел, что мама не смогла увидеть мою свадьбу, хотя, от такого, её бы инфаркт хватил.  — Сынок, поздравляю!!! — и тут из толпы вылетает моя мама, скидывая капюшон пёстрого балахона и налетает на ошалевшего меня и такого же Ника.       Я даже по-быстрому крылья спрятал, сам не понял как, но получилось очень оперативненько! Она обняла и расцеловала сначала меня, а потом принялась тискать и Некареса.  — Мама? Какого х… Что ты здесь делаешь?! — я просто ахуел от такой встречи.       Нет, конечно, я был рад её видеть, ведь мысленно уже смирился, что никогда не смогу её обнять и просто поговорить с ней.  — Что значит, что я здесь делаю? Ты думаешь, я могла пропустить твою свадьбу, ну уж нет! Тем более, ты у меня теперь Мёртвый бог, я уже это пропустила! Конечно, я немного удивлена, что твоя пара вампир, но если вы любите друг друга, это мелочи! — я слушал её и не верил ушам своим божественным, слишком легко она это говорила, я явно чего-то не знал.  — А типа то, что он парень, тебя это нисколько не удивляет? — остальное, я решил выпытать у неё потом.  — А должно? — я пожал плечами, посмотрев на изрядно охреневшего Ника. — Какая разница, какого пола тот, кого ты любишь всем, пусть уже и мёртвым, но всё же сердцем? Тем более, он ведь такой милашка у тебя! — а ведь она говорила очевидные вещи, для меня пол Некареса уже давно перестал иметь значение.  — Эм, я конечно, всё понимаю, но может, ты хоть представить нас друг другу? — тут вани Джед всё же отмер и решил подать голос, и ведь дело говорил.  — Мама, это Некарес вани Джед, — посмотрев на маму, я обнял Ника за талию. — Ник, а это моя и теперь уже твоя мама, Лизи Стик. — Ник застенчиво улыбнулся ей, подошёл и крепко обнял, а в вампирских глазах блеснули слезинки.       Я не раз уже, к несчастью, видел, как он плакал, но сегодня это было совсем другое: какая-то нежная грусть и радость переполняла его прекрасные глаза.  — Френк, ну, чего стоишь там, не стесняйся, подойди тоже поздравь их! — я вообще ошалел, увидев в стороне маминого парня Френка, мне точно надо было о многом поговорить с ними обоими, но позже, сейчас ум за разум заходил.  — Здравствуйте, это вам, знаю, что у нас так не принято, но подумал, что вам понравится. Эм, поздравляю! — он вручил мне какой-то красиво упакованный свёрток, и они с мамой ушли, договорившись, что через пару деньков приедут к нам с Ником в гости.       Френк был неприлично богат, но на удивление непривычно застенчив и скромен, этим он мне и нравился. Правда, его немногословность оставляла между нами некий барьер, было неловко находиться вместе, ни он, ни я просто не знали, о чём говорить с друг другом, хотя тем, кажется, значительно прибавилось. Смерть дала мне намного больше, чем я мог хотеть: новую семью, любимого, необычную родню и чувство, что теперь всё не зря, теперь есть смысл существовать.       Некарес познакомил меня с новой роднёй, прародители вампирской расы тепло приняли меня, дети тоже, а самые мелкие тут же оказались у меня на шее, тиская моё лицо. Вот когда они ушли и Ник рассказал, что это дети Виктора и Алора, я впал в ахуй минут на десять, даже хотел спросить, можем ли мы так же, но решил с этим повременить, у нас-то и секса не было ещё. Мы тепло со всеми распрощались и нырнули в портал, который привёл нас прямёхонько в привычную мне лабораторию. Где, собственно, и была наша спальня по совместительству, но увидев плачевное состояние кровати, я понял, что один мелкий, но любимый вампирчик неплохо психанул, после того, как меня похитил Растус. Кстати, рыбина прям сиял после окончания нашей свадьбы, со всеми охотно общался, а потом с Виктором что-то усиленно обсуждал и сиял ещё сильнее, чем слегка напрягал. Свадьба была у нас, а радостный скакал он, хотя я мог его понять: давно не общался с людьми, а тут дорвался.  — И где мы теперь будем спать? — я задумчиво почесал в затылке, смотря на весьма уставшего Джеда.  — Мда, но уж точно не здесь, — он пнул обломок кровати и тяжело вздохнул. — Пошли, поищем спальню, благо замок большой, комнат куча.       Спальню мы нашли быстро. Огромная, вся такая готическая, но мне нравилось, кровать была почти такой же, как та, что сейчас превратилась в щепки. И вот тут-то мы и начали тупить и нервничать, так как наконец пришло полное понимание того, что мы совсем одни и как бы у нас первая брачная ночь. Мы начали, как придурки ходить и всё разглядывать, если честно, то у меня уже колом стоял, но я не знал, как начать.  — Может, в душ для начала? — я всё же решил прекращать наш идиотизм, древние и божественные дальше некуда, а решиться на первый секс не можем, хотя убить и то легче.  — Да, я первый, не против? — я согласно кивнул, и он скрылся за дверью ванной комнаты.       Я же присел на кровать и закурил, вытащив из кармана какой-то свёрток, я вспомнил про подарок Френка. Теперь было время его посмотреть, как раз нервишки успокою и отвлекусь. С обёрткой я справился быстро, и у меня в руках оказалась коробочка для ювелирных украшений, обтянутая золотистым бархатом. Открыв её, я сначала прифигел, а потом расплылся в довольной и очень благодарной улыбке. Там было два обручальных кольца из розового золота, гравированных внутри защитными рунами. Я даже расслабился, выкинув обёртку в ведро, засунул коробочку в карман и уже спокойно дождался появления Ника из ванной.  — Эм, я всё, — он заметно нервничал, как будто это был его первый раз.  — Хорошо, теперь я пойду, ложись пока, я скоро, — подойдя к нему, наглухо закутанному в банный пушистый чёрный халат, я взглянул в его глаза, и прифигел.       Не показывая вида, чмокнул в носик и пошёл в ванну, переваривая инфу, ведь, заглянув в его глаза, я понял, что он действительно девственник. У него не то что с мужчиной, у него и с женщиной никогда не было-то. Я, конечно, тоже не герой-любовник, но какой-никакой всё же опыт есть, вот только с парнем это не то, что с девушкой. Душ я принимал в какой-то прострации, с одной стороны, меня неимоверно заводило и радовало то, что я у него первый, а с другой — огорчало, что я только теоретически знаю, что да как. Делать было нечего, из ванной вышел в таком же халате, сжимая в кармане подарок Френка. В комнате можно было топор вешать, кто-то очень нервничал и курил, как перепуганный.  — Некарес, встань пожалуйста. — попросил его выбраться из вороха одеял, в которых он почти забаррикадировался от меня.       Он без лишних вопросов затушил окурок в пепельнице, выбрался из укрытия и спустился с кровати, вставая передо мной. Хотелось хоть немного унять его волнение, и я ничего больше не придумал, как встать на одно колено перед ним, открыть в кармане коробочку с кольцами и выбрать его размера. Взяв его руку, я поцеловал её, потёрся щекой, а потом надел кольцо на его безымянный палец. Ник прибывал в полном шоке, губы дрожали, из глаз катились слёзы, и через минуту он уже целовал меня, ревел и обнимал. Я отдал ему своё кольцо, и Некарес дрожащими пальцами надел его на меня. Нельзя было упускать такой момент. Я приподнял его подбородок пальцами и легко накрыл его губы поцелуем, увлекая его в страстный поцелуй, прижимая его к себе так близко, что мой стояк упирался в его вздрагивающий живот. А потом, потом …

***

 — Чтоб я ещё хоть раз, да никогда, блять! — из портала, я злющий вломился в спальню Виктора и Алора.       У них конечно, глаза на лоб полезли, когда я вломился к ним в одних труселях, поставил на портал запрет, который не позволял открыть его с той стороны. Я в наглую забурился к ним в кровать, ложась между ними, скрестил руки на груди и продолжал беситься.  — Я буду спать здесь! — заявил раздражённым тоном и умолк.       Так и лежали, молчали, а я продолжал беситься: кажется, у меня появилась новая психическая травма. Свадьба — это радость, и хрен с ним, что у нас не всё как у людей, в итоге всё разрулилось, и мы стали почти одним целым. Пришли домой и вот настало время первой брачной ночи, а я не в клык ногой, что да как там делается. Нет, теоретически я догадывался, что и куда, но теория — это херня. Нервы были на пределе, я даже не помнил, как принимал душ, а когда Наз ушёл в ванную, я просто закопался в ворохе одеял и курил без остановки, пока он не вышел. А дальше… просто незабываемое немое, но говорящее за себя признание, обручальные кольца, слёзы и безграничное счастье, я забыл обо всём. Отдался его рукам и губам, что так нежно увлекли меня в пучину страсти. Сначала просто страстный и чувственный поцелуй, который быстро перешёл в жадный и властный, его каменный член упирался в мой живот, почти обжигая его, даже через халат. Его сильные руки в мгновение скинули с меня халат, подхватили меня и уложили на кровать, я больше не мог думать и сопротивляться его напору, было страшно, но так сладко. Его халат тоже улетел на пол, передо мной тяжело дыша скорее по привычке, чем из необходимости был мой обнажённый прекрасный и до предела возбуждённый Мёртвый бог. Его губы и руки жадно шарили по моему телу, кусали, грубо и страстно, это пугало и возбуждало. Настойчивые поцелуи достигли моего паха, и когда без прелюдии или какой-то моей моральной подготовки он просто заглотил мой член, я задохнулся в ужасе и блаженстве одновременно. Его жадный рот довёл меня до состояния, будто я вот-вот умру от удовольствия и страха, который меня не отпускал. Резкое движение — и земля закружилась и перевернулась вместе со мной, я ещё не мог отдышаться; хоть и не особо раньше нуждался в кислороде, сейчас чувствовал паническую его нехватку. Назаниль поставил меня на четвереньки и я с ужасом понял, что его горячий язык проникает в меня, вылизывает, готовит, я терялся в ощущениях, страх подступал к горлу, но не вырвался наружу, стоны удовольствия перекрывали его. Меня трясло, кидало в жар, я не мог соображать, хотел и не хотел сопротивляться. Пальцы моего бога вошли в меня резко, без боли, но вырвали из моей груди почти крик, новые ощущения накрывали меня и кружили, я впервые за столько столетий боялся задохнуться от его жара и страсти. Его член вошёл полностью, почти обжигая меня изнутри, плавя диким удовольствием и страхом, резкие движения — и мы кричим, рычим, стонем. Быстрые толчки, мой бог пронзал меня и достигал того места, которое сводило с ума, я почти был готов молить его остановиться и не останавливаться. Наз сжимал мои бёдра и вбивался в меня как бешеный, мой обезумевший мёртвый бог сейчас, казалось, был живее всех живых. Дрожало всё, ноги почти подкашивались, жар дурманил и сводил с ума, запах, его, мой, смешались и пьянили. Я чувствовал, как его член двигается во мне, как он твердеет сильнее напрягаясь, толчки становятся грубее и резче, в паху у меня всё тяжело, член дрожал и просто истекал, а в глазах всё плыло. Я даже не понял, как оказался лицом к лицу с ним, в его глазах горел огонь, такое сексуальное лицо, истинный властный бог, брал меня грубо и страстно, вселяя какой-то лёгкий ужас. И вот мы оба кончаем, глаза в глаза, удовольствие уносит нас, и я вижу, как он сгорает дотла, осыпаясь на меня пеплом, через секунду возрождаясь заново.  — То есть, он даже не вынул член, сгорая, и поджарил твой вампирский зад? — в тишине произнёс Виктор, а я задохнулся от шока и возмущения.  — Ахуеть, деточка, твой зад в порядке? — Ампир резко навис надо мной.  — Да пошли вы! Мой зад в норме, моей психике пиздец! Мало того, что это мой первый раз, который должен был быть нежным, так этот Мёртвый божок ещё и сгорел кончая в меня! — я, конечно, получил от первого, хоть и грубого секса невероятные ощущения, но сгореть во мне это уже перебор, блять, для первой то брачной ночи.  — И чё, ты вдарил ему и свалил к нам? — Виктор бесил меня уже не меньше.  — Вали нах из моей головы! А что мне было ещё делать, я был в шоке и зол, а теперь и не знаю, что делать, — если говорить по чесноку, я уже простил его, почти, и почти жалел, что двинул ему со всей дури в челюсть, хотя следа-то и не останется, но это однозначно больно.  — Старик, ну, а что ты хотел, он же феникс, блять, страстный и огненный, это его натура, тем более замахнулся ты не на простого смертного, а истинного Мёртвого бога, — устами Виктора глаголила истина, это бесило, ведь я и сам знал, куда лез, просто это было слишком резко для меня. И правда, чего я хотел? Быть с ним, несмотря ни на что!       А в итоге свалил после первой, пусть и не совсем гладкой брачной ночи, и оставил его одного, ещё и двинул по божественному личику. Да уж, трус я ещё тот, стоило пойти чему-то не так, как я ожидал, и вот я лежу в кровати Алора и Виктора, а не с Назанилем. Впору было разрыдаться, что я успешно и сделал, я просто не знал, что мне делать, как вернуться обратно и посмотреть в его глаза. Что сказать, как попросить прощения, слишком за много всего, я никогда не искуплю перед ним свою вину. Алор обнимал меня, успокаивал, как маленького, а мне было так больно в груди, что не описать, ведь я так люблю его, но сам же бросил одного.  — Салют, да, он у нас, не кипишуй. Да норм всё, поревёт и успокоится. Пусть до утра останется уже, а там мы твоего горе-муженька обратно за косу притащим и разберётесь мирно. Да, передам, не за что, крепись, он у тебя проблемный. Бывай, — я слушал, замерев, даже слёзы перестали течь, так как Вик звонил Назанилю на мой мобильник. — Он просил передать, что любит тебя и просит прощенье, — меня захлестнула новая волна истерики. Дебила я вампирского кусок!       Не знаю, сколько времени я рыдал и сколько сигарет выкурил, в конце концов, я просто вырубился. Я почти не ел и давно не пил крови; свадьба и брачная ночь, а потом и истерика меня просто истощили. Проснулся я первым, всё там же, между Алором и Виктором, от странного ощущения, отметина на лбу горела. Не знаю почему, но я чувствовал, что он рядом, совсем близко, и я резко соскочил с кровати, раздвигая плотные шторы на большом окне.  — Ты охренел совсем, мы ослепнем к херам! — в один голос заорали уже проснувшиеся от яркого солнечного света Алор и Вик, который на мгновение ослепил и меня, но потом меня охватила паника.       Перед особняком раскинулся поистине прекрасный сад, которого ещё вчера не было точно, а в центре этого сада, в цветах, я увидел лежащее тело моего Мёртвого, но я очень надеялся, что не умершего бога. Меня затрясло, тело похолодело, и я рванул со всех ног к нему, вниз по лестнице, распахивая дверь во двор, но шагнуть за порог мне не дал Ампир.  — Ты чё, сдурел, блять? Тебя же моментально развеет по ветру, даже и пары шагов не пройдёшь! — но я не слышал его, не хотел слышать, я хотел к нему, любой ценой.  — Вани Джед, Некарес … — я замере на пороге и смотрел в его прекрасные глаза цвета раскалённого золота. — Иди ко мне, это всё для тебя. Я так люблю тебя, — он встал посреди цветов и протянул ко мне руки.  — Отпусти его, Ампир, — приказной тон Френсиса заставил его вздрогнуть и разжать на моей талии руки.       Было страшно: я уже веками не имел возможности выйти на солнечный свет, видеть его через специальные стёкла одно, сейчас же всё было совсем по-другому. Там, на поляне, в цветах стоял мой возлюбленный и звал меня, ждал меня, и я, замешкавшись всего на секунду, рванул по ступенькам вниз. Всё, что я видел — это он, раскинувший руки, чтобы обнять меня, и я бежал из последних сил к нему под палящим солнцем. Налетев, просто мёртвой хваткой сжал его в объятьях, и мы не удержавшись на ногах рухнули в цветы.  — Прости меня, Ник, я так хотел тебя, так хотел быстрей сделать тебя своим, что не смог сдержаться и сделать всё правильно, сделать всё нежно, я не смог обуздать всю ту силу во мне, что рвалась соединиться с тобой, прости меня и не бросай больше одного … — я же снова разрыдался, в голос, от счастья, что он жив, что он здесь, что он пришёл за мной. — Маленький мальчик, лунная ночь. Солнечный зайчик, гонишь ты прочь. Больше не бойся, он не обожжёт. Нежно лаская, огонь разожжёт. Сердце согреет, целуя в висок. Маленький мальчик, лунная ночь. Солнце полюбит, снова тебя. Так же сильно, как люблю тебя я. — стоило моему богу запеть, как моя истерика моментально угасла.       Его голос зачаровывать меня, успокаивал и почти убаюкивал. Я впервые слышал, как он поёт, и эта песня была для меня, она была про меня, ведь солнце ярко светило, не раня меня, а согревая. Я поднялся с его груди, и Назаниль сел, а я сидел на нём, к нему лицом, смотрел в любимые глаза и благодарил всех, кого можно, что в тот день убил его, ведь теперь он будет только моим вечно.  — Ты голоден, Любимый, — его пальцы нежно убрали с моей щеки прядь волос, выбившуюся из растрёпанной косы, невесомо провёл по моим искусанным губам и скинул со своего плеча полурасстёгнутую рубашку, приглашая. — Пей, набирайся сил и пойдём домой, я больше не обижу тебя никогда, обещаю, — нежная улыбка, влюблённый, истосковавшийся взгляд — я просто не смел отказать своему Мёртвому богу.       Медленно и аккуратно я прокусил его шею и пил почти обжигающую, но такую сладкую и пряную кровь, что готов был опьянеть. Этот Мёртвый бог только мой, больше я никогда его не оставлю и никому не отдам. Наконец-то настало наше «долго и счастливо»!