Любовный кусь

С самого детства Винсент Кинг мечтал вырваться из оков маленького захудалого городка и желал очутиться в огромном мегаполисе, который действительно движется, развивается, живет. По большей вероятности именно там можно добиться успеха и самовыразиться. Да, все не появится у тебя на блюдце по волшебству, придется попотеть, чтобы выделиться из серой массы таких же юных максималистов-авантюристов. Но если в тебе имеется стержень и сила воли, то это вполне возможно. В свои двадцать семь лет он был старшим финансовым аналитиком в довольно престижной фирме. Стрессы, огромная ответственность и ненормированный рабочий день компенсировались высокой заработной платой и уважением начальника и подчиненных. Винсент имел успешную работу, дорогой автомобиль, фешенебельную квартиру почти в центре города и полнейшее чувство самодостаточности и реализации своего потенциала. Но, как часто бывает, если ты имеешь одно, то к другому у тебя доступ закрыт. В его жизни абсолютно отсутствовала любовь и семейное тепло. Отец-альфа погиб, когда Винсенту было три года. Кинг даже не помнил его внешности, но знал, что был назван в его честь. Винсенту в детстве всегда хотелось ощущать поддержку старшего родителя, но ее не было. Он не помнил, как тот подхватывал его на руки, как кружил над землей, как крепко обнимал и по ночам поправлял одеяло, когда папа-омега крепко спал у кровати ребенка после сказки на ночь. Папа Эйван же умер два года назад, и сейчас затея вернуться в родные края казалась наихудшей, ведь старое окружение будет напоминать о еще не зажившей ране. Уже после переезда, до смерти Эйвана, Винсент навещал его. Из-за нехватки времени он делал это не так часто, как хотелось бы, но регулярно посылал деньги, понимая, что теперь его очередь заботиться о родителе. Все чаще альфа даже Рождество мог проводить в компании отчета и кружки крепкого горячего кофе. Папа никогда не упрекал его, понимая, что его малыш вырос и вылетел из гнезда. Даже предложение о переезде было отвергнуто, поскольку омега надеялся на то, что сын образумится и кроме карьерного роста попытается навести порядок и на любовном фронте. Молодому альфе лучше жить одному. Год-второй, и Винсент найдет своего истинного, а затем появятся детишки. Внуки, о которых мечтал Эйван. Образуется новая семья, ей не нужно мешать. И уже сейчас, после того, как Винсент осознал, что он не может услышать голос папы, не может крепко его обнять по приезде, Кинг корил себя за то, что вел себя, как настоящий мерзавец. В личной жизни тоже все не было слишком гладко. Винсент относился к омегам слишком холодно, а эти трепетные создания любили тепло и заботу. Они стремились к нему, как к лучику солнца, но получали лишь обжигающий лед. Нет, он задаривал их подарками, вел себя галантно и сдержанно, как настоящий джентльмен, но на этом все и прекращалось. Работа стояла превыше всего. Возможно, он еще не встретил того самого. Того, кого будешь с любовью носить на руках; того, кто примет тебя со всеми недостатками и достоинствами; того, кто будет близок к тебе душой. Винсенту уже начало казаться, что такой омега не существует на этом белом свете. Навигатор машины резко предложил свернуть вправо, но Винсент проигнорировал чудо техники, ведь знал эту дорогу, как свои пять пальцев. Кинг тяжело вздохнул, понимая, что совсем скоро будет дома. Если бы не Йен, он бы не приехал сюда ни за какие богатства мира. Йен Микельсен всегда был свободным, словно ветер. Радостный, счастливый, беззаботный и беспечный. Именно так Винсент мог охарактеризовать своего лучшего друга. Удивительно, что они смогли вообще подружиться. Наверное, это была судьба, когда в детском саду к необщительному Винсу подошел такой жизнерадостный экземпляр. Маленький Йен тогда долго смотрел, как Винсент раскладывал вырезанные бумажные цифры по порядку. Другие дети даже не обращали на это внимание, а если и обращали, то пытались отвлечь или отнять листки у Кинга. Наконец-то через пять минут Микельсен уселся рядом и начал трындеть о разных пустяках: своей домашней кошке, новой машинке, подаренной дедушкой, вкуснейших домашних пирогах папы, о погоде и планах родителей на лето. Весь этот треп отвлекал юного Винсента, выбивал из привычной маски взрослого, возвращая того в реальный мир обычным маленьким мальчишкой, каковым он и являлся. В школьные годы, когда Винсент стал старостой класса, Йена несколько раз чуть не выгнали за коварные проделки, вроде сброшенного ведра с краской на автомобиль завуча или драк с подростками из соседней школы. Парни были слишком разные, но одновременно близкие друг другу. Весь день один сидел на задней парте, отсчитывая часы до завершения занятий, а другой усердно трудился у стола учителя, нагружая свой мозг по полной программе. После тяжелых учебных будней Винсент приходил домой, по-скорому перекусывал, выполнял домашнее задание, хватал учебники и конспекты, а затем ехал в гости к Йену. Объяснял этому оболтусу вместо учителя всю тему и пытался вбить толику знаний в легкий, ничем не заполненный разум. Когда же они подросли, то жизнь разбросала их по разным местам. Винсент, как и желал, вырвался из клетки на волю: выучился с отличием и устроился на серьезную должность. Йен же едва закончил колледж. Родитель альфа устроил его своим помощником в семейный бизнес, но долго тот не продержался. Затем пошли многочисленные подработки от грузчика до парня, выгуливающего собак. Как-то, по секрету, Микельсен рассказал, что даже снимался в порноролике. Следом шли подробности, но в них Кинг уж никак не хотел вдаваться. Сейчас, проезжая мимо такой родной и в то же время чужой таблички с надписью городка, в котором Кинг родился, альфа гадал мыслями, как такой ветреный человек, как Йен Микельсен, мог связывать себя с кем-то узами брака. Когда месяц назад Винсенту пришло на телефон сообщение о женитьбе, то тот подумал, что друг напился. Напился, проиграл кому-то в карты и сейчас делает вынужденную рассылку. Или случайно заделал какому-то омежке в течку ребенка. На следующий день Микельсен все-таки дозвонился к вечно занятому лучшему другу и радостно сообщил, что тот должен стать его шафером. Омега Йена был чудным. И Винсент даже не знал, куда лучше поставить ударение. Ведь как уважающий себя омежка может решиться на брак с таким оболтусом? Если только не по залету. Или приказу родителей. А, может, из жалости? Когда же Йен рассказал об истинности, то Винсент все понял. Эта связь напрочь разбивала все преграды: от сословия до моральных принципов. Альфа, который был помолвлен с добрым и верным омегой, забывал о нем, когда встречал истинного. Он не обращал внимание на то, что у истинного был отнюдь не первым и даже не входил в тридцатку «первых». Или омега, прощавший избиение своего избранника судьбы. Истинность казалась чем-то ужасающим для Винсента. Он боялся того, что за него сделают этот самый выбор. Боялся того, что его поставят перед фактом. Но за друга Кинг радовался. Если Дилан Кэрри действительно по уши влюбился в Йена, то это чудесно.

***

По приезду в город Винсент сразу же направился к дому Йена. Возвращаться в отчий дом не хотелось, а продавать его за копейки было жалко. Ведь его построил прапрадедушка альфы, этим старым, но хорошо сохранившимся двухэтажным зданием очень сильно дорожил папа. Эйван как-то рассказывал, что именно в таких милых домах и должны вырастать дети. На заднем дворике по выходным собирается вся семья на барбекю, по вымощенной дорожке ездит на трехколёсном велосипеде малыш-омега, на качели в углу раскачивается старший братец-альфа. За взрослыми с веселым лаем гоняется большая собака, она выклянчивает сосиски и облизывает руки. Все чувствуют счастье и безграничную радость. Те ощущения, которых Винсент сейчас не мог обрести. Кинг притормозил у большого роскошного двухэтажного дома. Все такой же, как и два года назад: с приветливым ковриком у двери, витиеватыми лианами винограда по кирпичной стене, небольшими клумбами под окнами. Винсент заглушил двигатель, приоткрыл дверь и выбрался наружу. После того, как альфа достал дорожную сумку, он поставил машину на сигнализацию и смело зашагал по мощеной дорожке к крыльцу. В доме друга его всегда встречали с распростертыми объятиями. Родители Йена очень хорошо к нему относились. Они были благодарны, что Винсент всегда присматривал за их сыном и не давал полностью окунуться в разгульную жизнь бесхребетного существа. Его отец даже шутил о том, что не отказался бы от десятерых сыновей как Винсент, вместо одного лоботряса Йена. После смерти Эйвана именно папа Йена поддерживал Кинга и не дал ему расклеиться полностью. Он организовал похороны, поминки. Крепко обнял и держал в объятиях, когда альфа уже готов был сломаться. В тот вечер Винсент проплакал почти час на груди у папы Йена. Тогда он завидовал другу, у которого было все, но который не обращал на это внимание, считая это должным. — Винсент, дорогой, ты все-таки выделил в своем расписании лазейку, — радостно улыбнулся Оливер, как только распахнул дверь. Он приподнялся на носочки, чтобы дотянуться до альфы, и крепко обнял его. — А ты повзрослел. Такой серьезный молодой человек, — омега потискал Винсента за щеку, прямо как маленького ребенка, вызывая детскую улыбку. — А вы с каждым годом все прекрасней выглядите, — по-доброму ответил Винсент. Папа Йена почти не изменился — лишь небольшие морщинки у глаз и пара седых прядей. Но это его даже красило. Кингу казалось, что этого добродушного улыбающегося омегу не испортит возраст. — Ну-ну, только в дом, а уже моего мужа хочешь увести, — раздался суровый голос из-за спины, а потом на Винсента обрушились медвежьи объятия главы семейства. — Как жизнь? — Мистер Микельсен, все прекрасно, а у вас? — Не отставал от мужчины Винсент, тоже пытаясь обнять его покрепче, но все-таки из-за габаритов принимая свое поражение. Майкл был огромным, действительно напоминающим медведя. Рядом с ним любой альфа казался миниатюрным. А Оливер и вовсе становился похожим на маленького хрупкого котенка. — Ой, Винсент. Опять ты со своим «мистер Микельсен». Как Олли, так сразу по имени, — подозрительно прищурился Майкл. — Привычка, — пожал плечами Кинг. — Я буду исправляться. — Смотри мне, — пригрозил пальцем Майкл, наконец-то отстраняясь и пропуская альфу в прихожую. — Мы ждали тебя завтра, на церемонии. — Знаю, но получилось разобраться с делами пораньше. Да и я пропустил все репетиции свадьбы. Хотя бы на семейный ужин и мальчишник я должен был попасть, — сказал Винсент, опуская сумку на ковер и осматриваясь. — Конечно, как же можно пропустить мальчишник, — подмигнул Майкл, вызывая у своего мужа неодобрение на лице. — Вы со своим мальчишником, — недовольно засопел Оливер. — Ох, ладно. Хорошо, что я подготовил спальню для тебя, Винсент. Как обычно, вторая дверь направо. Проходи, располагайся. А Йен делает примерку костюма в кабинете. Загляни к нему, хорошо? — Конечно, — согласился Кинг, поднимаясь по лестнице. На четвертой ступени половица привычно заскрепела. Да, все по-старому. Множество семейных фотографий на теплых золотых обоях в цветочек, удивительно живучий фикус в горшке, привычный высокий металлический торшер. Даже выделенная для Винсента спальня ничем не отличалась от тех раз, когда он бывал здесь раньше. Кинг решил не задерживаться и быстро бросил сумку на пуфик в углу, а затем направился прямиком в кабинет. Винсент зашел без стука и заметил у большого зеркала Йена. Тот что-то усердно поправлял на своем костюме и совершенно не обратил на вошедшего внимание. — Неужели ты до сих пор не научился завязывать галстук? — шутливо отозвался Винсент. — О… Ну не всем же быть крутыми офисными сотрудниками. Я ведь галстук даже в школе на праздниках не надевал, — губы Йена расплылись в улыбке, но альфа не оторвался от своего занятия и продолжил пытаться завязать эту непонятную удавку на своей шее. — Знаешь, это ведь последняя примерка! Я должен быть при параде… Хорошо, что ты сегодня успел, а то уж я думал, что не только на семейном ужине, но и на мальчишнике тебя не будет. В итоге ты ворвешься запыхавшийся в храм и до моего омеги под звуки свадебного марша побежишь к алтарю, — произнес с улыбкой Йен, поднимая глаза и смотря на отражение Винсента. — Решил приехать и проконтролировать, чтобы на мальчишнике ты не распускал руки на омежек-стриптизеров в коротеньких шортах, — вяло отозвался Кинг, останавливаясь позади Йена и кладя тому ладони на плечи. — Поворачивайся давай. — Я спасен! Хорошо, что заявился эксперт по галстукам, — облегченно выдохнул Йен, разворачиваясь и хлопая Кинга по щеке. — Ты чего такой бледный? Спишь хоть иногда со своей работой? — Изредка, — едко ответил Винсент, завязывая оливковый в белую полосочку галстук, прекрасно сочетающийся с болотными глазами друга. — Почему ты опять в трауре? Я ведь подарил тебе на Рождество малиновый джемпер, — поинтересовался Йен, немного погодя. — Или ты носишь вещи только под цвет волос? — Я просто люблю черный цвет, — монотонно ответил Винсент, поправляя уже затянутый галстук, чтобы тот сидел прямо посередине. — А в том джемпере я даже мусор не пойду выбрасывать. — Ты и так мусор забываешь выбрасывать, ханжа. — За меня это делает домработник, — блеснул белозубой улыбкой Кинг. — Вот… Вот же засранец. Мне даже сказать нечего, — хохотнул Йен, наконец-то набрасываясь с объятиями. — Я скучал, приятель. — Аналогично, — кивнул Винсент, проводя рукой по отросшим рыжим прядям Микельсена. — Готовься, после ужина пойдем в «Рай». — Почему я не удивлен? — начал причитать Винсент, закатывая сапфировые глаза. — А если твой жених об этом узнает? — Вот как раз этого нам и не нужно. Дилану ни слова. Рот на замке, — пригрозил Йен, проводя пальцем у губ. — Мне просто хочется отметить свадьбу. Это ведь серьезное событие. Реально… Это шаг навстречу чему-то основательному, крепкому. — Шаг навстречу взрослой жизни, — подсказал Винсент. — Именно! И я хочу это запомнить. Так что не упиваемся в хлам и обласкиваем стриптизеров лишь взглядом. Ну… Я обласкиваю, а ты можешь и не только взглядом. По жизни я, может, и ветреный, но только не в любви. В отличии от тебя. На работе ты кремень, а с омежками… — Ох, эти омеги. Лучше встречаться с бетой, — нахмурил брови Винсент, вспоминая последнюю свою пассию, которая хотела отсудить у него полсостояния, аргументируя, что забеременела. То-то оно и так, вот только ребенок был чужим. — Да хоть бета, если та самая. Кстати, ты и правду один, а куда делся тот… Как его? — Йен начал щелкать пальцами, пытаясь вспомнить последнего партнера Винсента. — Микки, я прав? — Не сошлись характерами. — Это уже какой по счету омега, с которым ты характерами не сошелся? Десятый? — Без понятия. Это ты ведешь их подсчет. — Смотри свое счастье не проморгай. Я вот, если бы не пошел отводить двоюродного племянника в садик, не встретил бы Дилана, — мечтательно улыбнулся Йен. — Он работает воспитателем. — Очаровательно. — Он такой милый. И дети его так любят. И… Кинг устало выдохнул и едва заметно улыбнулся. Похоже, что Йену не нужен был собеседник. Сейчас он готов был болтать без умолку о своем омеге. И если бы не усталость после долгой поездки, то рассказ друга мог бы заинтересовать Винсента. Но единственное, о чем сейчас мечтал Кинг — очутиться дома. В тишине и спокойствии.

***

Семейный ужин проходил в непринужденной атмосфере. Все весело переговаривались, обсуждали завтрашний день, гремели вилками и ножами по тарелкам. За большим дубовым столом собрались лишь ближние для Микельсена люди. Больше половины из них Винсент знал. Здесь были родители Йена, его двоюродный брат с мужем и племянником, который все норовил ускользнуть в гостиную и поиграть в приставку. Возле Йена по правую сторону сидел его жених с родителями. Дилан выглядел счастливым. Он оказался действительно изумительным омегой, таким же, каким и описывал его друг: русые кучеряшки волос, теплые карие глаза, слегка вздернутый носик, очаровательные ямочки на щеках. И эта удивительная добрая улыбка. Прекрасный омега. Такого с радостью можно представить своим родителям. Когда время подошло к десерту и все решили немного растрясти жирок перед аппетитным пирогом Оливера, Винсента подловил в гостиной Дилан. — Почему ты подарил деньги, а не какую-то вещь? — присел на диван Дилан, с интересом смотря за Винсентом. — Мне все хотелось об этом спросить. Мы уже открыли некоторые подарки на свадьбу, которые нам всучили пораньше. И меня прямо гложет любопытство. Вы ведь лучшие друзья. Уверен, что ты знаешь, чего хочет Йен. — Несколько лет назад он мечтал о серферской доске, а когда я ее подарил на день рождения, то Йен сказал, что предпочтительнее было бы получить радиоуправляемый вертолет, — объяснил Кинг, устраиваясь удобнее и облокачиваясь спиной на спинку. — Притом, подарок-то для вас обоих, а тебя я совершенно не знаю. А дарить всякий привычный хлам неоригинально. Его потом передаривают кому-то другому. — Рассудительность — это хорошая черта у альфы, обычно вы всегда бежите впереди паровоза и делаете спонтанные вещи, — выговорил Дилан, закидывая ногу на ногу и тоже облокачиваясь на диван. — Меня часто сравнивают с бетами. Не внешностью, а характером, — пояснил Винсент, видя некое замешательство в карих глазах. — Это не так уж и плохо. Зато с надежным человеком, как ты, будет всегда спокойно. Твой партнер должен быть счастлив, что заполучил такой уникальный экземпляр, — смешливо поиграл бровями Кэрри. — Его ведь зовут Микки? Почему вы не приехали вместе? — Ох… Йен и тебе успел о нем рассказать, — помрачнел в лице Винсент, отпивая из бокала красное сухое вино. Горечь и неприятные воспоминания вновь проскользнули в голове. Микки. Почему же, Микки? Почему он так поступил? Почему соврал насчет ребенка и так сильно хотел расстаться? — О, Йен много о тебе рассказывал. У меня такое чувство, что ты мне почти родной и я тебя с пеленок знаю, — продолжил щебетать омега, взмахнув рукой. Но заметив холодное выражение лица Винсента, Дилан насторожился. — Ты прости меня, если я задел тебя… Если он не приехал, значит вы поссорились? — Расстались. И не лучшим образом. — Мне очень жаль. Правда, прости. Не надо было напоминать, — виновато проговорил Дилан, опуская глаза и взмахивая густыми, но не слишком длинными ресницами. — Все нормально. Я уже чувствую себя не так паршиво, как пару недель назад. Притом, не волнуйся, эти дни будут наполнены счастьем. Ты и Йен… Вы должны радоваться, что нашли друг друга. А со своей судьбой я как-то разберусь. — Эй, вот вы где, давайте за стол! — раздался громкий голос младшего Микельсена из другой комнаты, а затем в проходе появился его обладатель и поманил парочку рукой. — Давайте, папина вкусняшка уже заждалась. — Да-да! — Дилан перевел с Винсента взгляд на Йена. Омега подскочил с дивана и собрался уже шагать к истинному, но замер на полпути и в два шага подлетел к Кингу. Нагнулся и с заговорщическим видом прошептал: — у меня много свободных друзей, так что я позабочусь о тебе. — Дилан… Иди… Кушать, — выдохнул Винсент, качая головой и сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Эта парочка действительно истинные. Младший Микельсен никогда не прекращал попыток свести Винсента с его знакомыми друзьями-омегами, а теперь еще и его суженый решил вступить в игру. Да уж. Внутренним запалом и живой энергетикой Дилан очень напоминал Йена. Наверное, это здорово, когда у тебя появляется родственная душа.

***

После ужина все потихоньку начали разбредаться по домам, а парни по-тихому ретироваться в стрип-клуб. К Йену и Винсенту присоединились еще тройка знакомых Микельсена с работы. Как только они вошли в клуб, то будто погрузились в столичную жизнь. Так разительно все отличалось от домашнего и тихого городка. Оформление клуба было выполнено в эклектике нескольких стилей: барокко и рококо. Еще оно дополнялось сочными, яркими и смелыми современными элементами хай-тека. В основной комнате находилась мягкая мебель в пурпурных и коричневых тонах, столики из темного дерева и небольшие светильники, освещающие пространство приглушенным красным светом. На сцене, где располагалась стойка с пилоном грациозно двигался танцор, попутно распахивая на себе длинную полупрозрачную рубашку, доходящую до середины бедра. Омега с кукольной внешностью попросил парней следовать за ним в комнату для приватных танцев. Если в основном зале все было в красном тоне, то в вип комнате присутствовал золотой. Также все стены были увешаны огромными зеркалами, а с потолка свисали светильники, похожие на сталактиты. Все устроились на круговом диване из белой искусственной кожи. Прямо посередине расположился Йен, сразу же заказавший всем выпить. До представления официант занес поднос с заказом, а затем первый омега галантно попросил всех присутствующих соблюдать некие правила приличия, если их можно было так назвать в подобном месте. Как только он вышел, то в комнату зашли два длинноногих омеги. На каждом было по минимуму одежды. Один с длинными роскошными черными волосами направился к массивному пилону с мраморной столешницей и искусной резной отделкой. Другой же, с кучерявыми и почти белыми волосами, решил развлечь зрителей и начал свой танец, как только заиграла музыка. Коктейль за коктейлем, а затем несколько бутылок бренди и виски. Состояние Винсента улучшилось и ему уже было плевать на прошлые невзгоды. О них он подумает завтра. Как только один из омежек заприметил, что за весь алкоголь платит лишь Винсент, то сразу решил перевести свое полное внимание именно на этого альфу. Конечно, дорого одет, выглядит прилично, а эти очки в черной оправе так и кричат о том, что этот мужчина какая-то шишка. Да и сорит деньгами неплохо. Приватный танец стал настолько приватным, что блондинистая бестия начала заползать руками в брюки к альфе и нашептывать о том, что не против продолжения. Вот только оставшейся троице это не понравилось, поскольку они были совсем не при делах: один омежка висел на шесте и женихе, а другой — соблазнял денежный мешок в виде Кинга. Началась заваруха. Когда же Винсент открыл глаза и смог сфокусировать зрение, то на него сверху приветливо смотрел белый потолок спальни дома Микельсенов. Приподняв голову, в ней звоном отозвался прошедший вечер, а во рту появилась какая-то кислятина, и все ночные коктейли захотели полезть наружу. Пришлось вновь упасть на подушку, закрыть глаза и посчитать до десяти, чтобы постараться проконтролировать и успокоить свой организм. Что-то справа под одеялом зашевелилось, и Кинг помрачнел еще больше. Напился до такой степени, что не помнит как добрался назад, да еще и переспал с каким-то стриптизером! Из-под одеяла на второй подушке торчали ярко рыжие волосы. Винсент призадумался и понял, что здесь что-то не так. А когда же наружу выглянуло помятое лицо Йена, то вопросов возникло еще больше. — Что вчера было? — прохрипел Кинг, прикрывая глаза ладонью и прячась от заглянувшего в окно солнца. — Вчера было весело. Кажется, мы опять перегнули ту легкую грань между выпить слегка и напиться в хлам, — кашлянул Йен, с трудом переворачиваясь на живот. — Радует, что я хотя бы проснулся с тобой, а не каким-то длинноногим омегой. — Альфе проснуться в кровати с другим альфой тоже не особо приятно, — выдавил смешок Винсент и постарался облокотиться на изголовье кровати. — Мы одеты, а значит можно расслабиться, — подмигнул Йен, тяжело вздыхая. — Ты хоть что-то помнишь? — После бутылки виски я ничего не помню. — А я уже в беспамятстве после бутылки бренди… — Хорошо хоть до дома добрались и проснулись в кровати, а не на какой-то помойке. — И то верно… Который там час? — потянулся Йен, тоже переползая к изголовью. — Почти восемь, — ответил Винсент, посматривая на наручные часы. — А свадьба на двенадцать. — Значит пора подниматься и делать из себя человека. — Только сперва у меня свидание с толчком, — икнул Йен, выползая из кровати и пошатываясь на месте. — Только не с моим толчком. Иди к себе в комнату, — гаркнул Кинг, спотыкаясь и чуть было не падая с кровати. Поворчав, Йен пошел по направлению к выходу, а Винсент — к ванной. Из зеркала на него смотрел сонный и расклеившийся человек. Холодная вода немного приободрила, но красок бледной коже не привнесла. В голове до сих пор царила каша, было такое чувство, что Винсент находился в какой-то комнате смеха, где все предметы то расширяются, то сужаются. Нужно было надеяться лишь на то, что несколько кружек кофе спасут положение.

***

В храме витал одурманивающий запах свежих цветов. Организатор свадьбы постарался на славу: корзины с белыми розами размещались у самого алтаря, а небольшие букеты были подвешены на каждой скамье и перевиты атласной лентой. Почти все места уже заняли и с минуты на минуту должен был начать звучать свадебный марш. — Боже мой, Дилан, ты такой восхитительный, — уже в сотый раз за сегодня заплакал папа Кэрри — Томас. — Такой нежный и очаровательный… — Папочка… — весело выговорил юноша, крепко обнимая родителя и гладя того по спине, чтобы омега успокоился. — Папуль, не плачь. Я сейчас тоже от счастья не выдержу, — улыбнулся Дилан, быстро моргая и отгоняя навернувшиеся слезы. — Ребята, ну что же вы, — подошел со спины отец — Николас — и приобнял своих нежных омежек. — Не начинайте потоп. А тебе ведь еще к алтарю идти. — Знаю-знаю. Просто это так волнительно, — Дилан замахал ладошкой перед лицом, заменяя ею опахало. — Совсем скоро мои мечты сбудутся. — Мечты говоришь? — раздался соблазнительный голос и за приоткрытой дверью появилось любопытное лицо Йена. — Ах, ты! Что творишь! Ты не должен меня видеть! — вскрикнул Дилан, запрыгивая за ширму. — Не удержался. Совсем скоро клятва, значит это правило отменяется. — Ничего не отменяется! Что ты тут забыл? — Да я своего непутевого шафера ищу, — цокнул языком Йен, обхватывая ладонью ручку двери со внутренней стороны и заглядывая в комнату. — Где же Винс, черт побери? Его все ищут. У него кольца же… — Винсент пропал? — удивленно округлил глаза Дилан, вновь выглядывая из-за ширмы. — То-то он мне показался каким-то болезненным с утра… — Да мы немного перебрали вчера… — почесал затылок Микельсен, припоминая вчерашний сабантуй. — Но за завтраком он выглядел вполне нормально. — Йен, давай-ка тогда его искать все вместе, — предложил Николас, шагая навстречу к будущему зятю. — Мы тоже… — решительно отозвался Дилан, выпрыгивая ко всем, но его быстренько опять затолкнули за ширму. — Нет-нет. Дорогой, пусть этим займутся альфы, — Томас похлопал ладошкой по плечу сына. — Ну ладно… Когда же парочка отправилась на поиски, то в глубине души у Дилана начало зарождаться неприятное чувство. Он так долго ждал этого дня, а все почему-то начало не ладиться с самого утра: он проспал, пролил на себя кофе, чуть не заляпал пирожным свадебный костюм, слегка подорвал рукав на пиджаке, зацепляясь за дверь. И вот теперь еще и пропажа шафера Йена. Кэрри неуверенно смотрел на себя в зеркало и начинал глубоко дышать. Внутри зарождалась паника. Когда же омега понял, что прошли уже целых десять минут, а его до сих пор не окликнули, то начал волноваться еще активнее. Он обхаживал помещение и вымерял его шагами. — Ну хватит! Я тоже иду его искать! — разозленно буркнул Кэрри, направляясь за порог комнаты. В коридорах храма там и тут проходили и толпились люди: то фотографы, спешащие занять свои места, то заблудившиеся в поисках уборной гости, даже святой отец куда-то стремительно бежал на всех парах. Дилан петлял по лестнице, гадая, кто мог додуматься построить такой запутанный костел. Целый лабиринт! Не странно, что Винсент потерялся. Еще чуть-чуть и Дилан сам забудет, как вернуться назад. Наконец-то после пятиминутных скитаний омега заприметил приоткрытую дверь, куда и решился заглянуть. У стены стояло небольшое кресло, на котором и примостился Винсент. Голова альфы была прислонена к стене, а руки расслабленно свисали по ручкам. — Соня, — усмехнулся Кэрри, качая головой. Он подошел к Винсенту и склонился над ним, осторожно кладя ладонь на его плечо. — Эй, Винсе-е-е-ент. Подъем, — тихо проговорил омега, чтобы не напугать спящего. — Блин, ты нашел его… — раздался запыхавшийся голос Йена из коридора. Альфа начал подходить к двери, чтобы тоже хорошенько встряхнуть своего шафера, но не тут то было… Кинг приоткрыл еще мутные ото сна глаза, и неожиданно положил свои руки на талию Дилана. Они изо всех сил потянули омегу на крепкое тело. Дилан и воскликнуть не успел, как уже сидел на бедрах у альфы, а тот глубоко вдыхал аромат кожи у основания шеи. — Ах, что? Что ты творишь? — испуганно крикнул Дилан, когда почувствовал губы Кинга на своей шее, а затем его пронзила боль. Иголками концентрирующаяся на предплечье. — Винсент! Стой! — Какого хрена?! — рыкнул Йен, подскакивая в несколько шагов и отрывая рывком омегу от лучшего друга. — Бо-больно… — прохрипел Дилан, шмякаясь на задницу. Но больно было не от падения, а от укуса. По щекам Кэрри потекли слезы, а ладонь юноши с дрожью наложилась на покусанное место. У омеги появилось чувство, будто его не просто покусали, а отгрызли половину плеча. На пальцах отпечатались алые пятна крови, а Дилан задрожал еще сильнее, с испугом смотря то на Винсента, то на Йена. — Что… — облизнулся Винсент, приходя из грез в сознание. На языке чувствовался неприятный привкус железа. Когда же он увидел сидевшего на полу Дилана, прижимающего ладонь к шее, то все осознал. — Ты… Ублюдок! Я убью тебя! — раздался разъяренный рев Микельсена, а уже через секунду тот набросился на Винсента. Йен умел отменно драться, а сейчас еще и выпустил наружу разозлённого зверя. Того зверя, у которого украли нечто важное и единственное. То, что уже невозможно вернуть себе. И Винсент понял, что наконец-то Йен познал как это: потерять кого-то.