Любовный кусь

Дилан лежал на кровати и отрешенно смотрел на орнамент обоев. Песочные вытянутые полукруги на светлом беже. Аж целых тридцать штук на стене. Увлекательное зрелище. Омега был полностью опустошен. После пережитого стресса у него на несколько дней поднялась температура и заныло сердце. У основании шеи Кэрри продолжал чувствовать жжение от новообретенной метки. Она горела вот уже третий день подряд. Следующий день после неудавшейся свадьбы, тот, который Дилан мечтал встретить с любимым альфой во время свадебного путешествия, начался с возвращения Йена из полицейского участка. Как и ожидалось, после ночи за решеткой Микельсен слегка успокоился. Но как только он приблизился к Дилану, то болезненно и даже с отвращением скривился. Он не мог пережить того, что на его истинном ощущается аромат другого альфы. Его лучшего друга. Теперь же легкий запах яблок забивался почти полностью горечью крепкого черного чая — запахом Винсента. Он будто въелся в кожу. Начал появляться сразу же после укуса и распространялся с бешеной скоростью. Йен его обнял, сделал тщетные попытки приободрить, в глубине души понимая, что говорит ложь и все его доводы — пустой звук. И Дилан это чувствовал. Всей душой и телом. А еще неприятные и агрессивные флюиды, исходившие от возлюбленного. Его боль, разочарование, злость, обиду. Весь спектр эмоций перемешался и слился в сплошной ком. Дилан ощутил, как его альфа больше не вдыхает его аромат полной грудью, он наоборот задерживает дыхание, а то и вовсе старается не втягивать носом воздух. От этого становилось горько на душе. Омеге казалось, что Йен его предал подобным поведением. Однако, поразмыслив за струями теплого душа, Дилан понял, что и Йену сейчас тяжело. Однажды, когда Йен вернулся домой с легким ненавязчивым запахом другого непомеченного омеги, Кэрри взбесился так, что заставил альфу долго оттирать кожу и не появляться ему на глаза, пока все не вернется на круги своя. Это всего лишь был знакомый Микельсена, который его крепко обнял, поздравляя с переводом на новую должность, а сейчас… Это метка. И это серьезно. Это навсегда. Винсента Дилан ненавидел. Всем сердцем. Он попросту не понимал, как можно было совершить настолько отвратительную вещь. Вроде солидный альфа, с представительной наружностью. Такой непохожий на Йена, совершенно другой. Серьезный, расчетливый, сдержанный, но почему же сдержанность дала трещину и совершила настолько комичный и разрушительный поступок? Как можно было спутать реальность с миром грез? Насколько нужно быть озабоченным, чтобы схватить первого попавшегося омегу и клеймить меткой! Разрушить жизнь лучшего друга и его истинного одним укусом. Но, опять же, после нескольких бессонных ночей, Дилан осознал, что Винсенту тоже несладко. Его совершенно недавно бросили, а теперь еще по стечению обстоятельств он повязан судьбою с тем, кого не любит. Он, конечно, виноват, что не сдержал внутреннего альфу, но такого и врагу не пожелаешь. Несмотря на жалость к Винсенту, Дилан еще больше жалел себя. Для альфы пометить омегу — это серьезно, но для омеги — это еще более значаще. Если же альфа найдет другого омегу, то сможет с ним быть, но не сможет поставить метку, если первый омега жив. А с помеченным омегой дела обстояли более плачевно: ведь ни один альфа не будет обращать на него внимание. Если только не извращенец, которого заводит запах другого альфы на омеге. Но Йен определенно не был таким. И что теперь делать? Как быть, когда Винсент после драки находился в больнице с легким сотрясением и со дня на день собирался уехать домой, а Йен всячески избегал своего истинного? От переживаний омега настолько закрылся в себе, что уже несколько дней проводил в компании подушек и одеяла. Он просто лежал на кровати и старался не спускаться вниз, не хотел видеть родителей. Не хотел принимать пищу, но, чтобы отцы еще больше не волновались, насильно запихивал в себя несколько кусков и вновь исчезал за дверями своей спальни. Благо, что сейчас был его «медовый месяц», и начальник на работе отпустил Кэрри на две недели в неоплачиваемый отпуск. Когда в дверь негромко постучали, то Дилан невольно закатил глаза. Он понимал, что его депрессия не могла незаметно проскользнуть мимо родителей, но слышать очередную порцию сожаления не хотелось. Дверь тихонько скрипнула, и омега ощутил на своей спине пламенный взгляд. Дилан нехотя повернулся и сел на кровати, заворачиваясь в кокон одеяла, пытаясь хоть в нем почувствовать толику защищенности от этого злого окружающего мира. — Дилан, нам надо с тобой поговорить, — раздался взволнованный голос Николаса. — О чем? — с хрипотцой спросил Дилан, незаметно стирая навернувшиеся бусины слез и удобней устраиваясь в позе лотоса. — Это серьезный разговор… Мы не думали, что это уместно… Рассказывать о таком… — неуверенно произнес Томас, посматривая то на мужа, то на своего ребенка. — Вы меня пугаете, — Дилан постарался выдавить смешок, но в итоге получилось нечто, похожее на лязг несмазанной двери. — Неужели вы скажете, что меня усыновили. Это будет последней точкой… — Нет, что ты! Ты наш малыш, — покачал головой старший омега и придвинул к кровати крутящееся кресло, а затем аккуратно присел на край сидения. — Мы с папой просто посоветовались и поняли, что эта информация может повлиять на твое решение… — Мое решение? — удивленно вздернул бровь Дилан. — Насчет всей сложившейся ситуации, — кивнул Николас, кладя руки на плечи своего супруга. — Мы ведь с твоим папой не истинные… — Не истинные? — переспросил Дилан, переводя взгляд с одного на другого родителя. С самого детства он считал, что отец с папой истинная пара, ведь они идеально подходили друг другу. Случались редкие скандалы, но пара любила друг друга настолько сильно, что оставалась вместе уже более двадцати пяти лет. Дилан мечтал о такой же крепкой связи и со своим избранником. А теперь… Все его желания и мечты рушились, как карточный домик. — Но как же? — Вот так, — улыбнулся уголками губ Томас, кладя ладонь поверх ладони своего альфы. — Изначально я даже и думать не хотел о свадьбе с твоим папой. У нас был договорной брак. Наши отцы имели общий бизнес и хотели, чтобы появился один наследник. Но когда родился ты, то фирма обанкротилась и вся затея пошла коту под хвост. — Да уж… Великие стратеги… А насчет того времени… Мы были молоды. И слишком отличались друг от друга. У меня был омега, а твой папа просто не обращал внимание на альф и погрузился с головой в учебу. Хотел стать лучшим терапевтом в городе. И стал таким… — заговорил Николас, неотрывно смотря на сына. — Первый семейный год мы очень скандалили. Я не поставил метку, мечтая вырваться из этих оков и вернуться к прежней жизни. Но постепенно мы начали уживаться. Сперва стали друзьями, а затем… Как-то солнечным днем… Томми сидел у окна и учил свои конспекты. Лучи заиграли на его длинных каштановых прядях. Я окликнул его и увидел серьезное задумчивое лицо. Тогда я понял, что он больше, чем друг. Я полюбил его. — Ах, ты! Ведь говорил, что влюбился в меня на свадьбе моего троюродного брата, — сотворил обиженное лицо Томас, посматривая на мужа снизу вверх. — Нет, на свадьбе я тебя поцеловал, а влюбился раньше, — подмигнул Николас. — Вы так спокойно об этом говорите… — не верил услышанному Дилан. Даже сейчас любовь родителей казалась романтичной. Лишь с небольшой капелькой дегтя. — Я не скрывал от Томми, что сперва был не очень верен. Он это знает. Но твой папа понял, что нужно отпустить прошлое. — Действительно… Ведь если этого не сделаешь, то не сможешь двигаться вперед, — подтвердил омега, слегка хмурясь. — С тобой ситуация намного сложнее. У тебя есть истинный. Ты его знаешь. Ты хотел соединить с ним свою жизнь. А Ник и я не встречали своих истинных партнеров. — Но вы… Вы идеальны! — горячо воскликнул Дилан, выбираясь из своего укрытия и присаживаясь ближе к папе. — А я… И Винсент… Мы… Хах… О чем я? У нас даже нет этого самого «мы». Лишь знакомые. А теперь должны как-то жить после случившегося. — Милый, просто постарайся относиться к Винсенту не так враждебно. Мне кажется, что он неплохой человек. — Он и есть неплохой человек… Но… — тяжело вздохнул Дилан, отворачиваясь и смотря на колышущуюся за окном листву. — Мне очень тяжело. Мне настолько плохо, что хочется провалиться и исчезнуть…

***

Винсенту всегда казалось, что время в больнице тянется намного медленнее, чем в любом другом месте. Ты просто лежишь на кровати и не знаешь, чем себя занять. Хочешь быстрее выйти с больничного и окунуться в реальный мир. Сейчас же альфа наоборот желал оттянуть тот момент, когда его отпустят врачи. Он не хотел возвращаться ко всем проблемам, ожидающим за стенами больницы. Вернее, к одной и очень серьезной проблеме. Винсент мог находить выход из сложившихся ситуаций. Не всегда получалось справиться с легкостью, но, применив усилия, он добивался поставленной цели. Вот только теперь его цель была недостижима. Снять поставленную омеге метку — невозможно. В день свадьбы Кинга привезли в больницу с легким сотрясением и наполовину разукрашенным лицом. Синяки и ссадины отзывались ноющей болью, которая давала о себе знать каждый раз, когда работала хоть единая мышца в теле. Координация подводила и от плавного поворота альфу чуть ли не сносило в сторону. Сперва врачи сомневались с диагнозом: «легкое» ли сотрясение, если пациента клонит из стороны в сторону, но в кипе с жуткой переутомляемостью и плотным графиком, стало понятно, что кто-то решительно старается загубить свое здоровье. Эта усталость накопилась и решила выплеснуть наружу в самый неподходящий момент. Именно из-за этого Винсента решили оставить на отделении хотя бы на неделю. Неприятно было звонить боссу и просить о продлении своего отпуска. Винсент начал чувствовать себя необязательным человеком. Говорил о трех днях, а получилось целых семь. Хорошо хоть в выходные можно приехать в город и не брать дополнительные часы. Винсент так отчаялся, что даже предложил получать документы по почте и просматривать их на ноутбуке. Но как только босс услышал о том, что его лучший сотрудник в больнице, то наотрез отказал. И теперь альфа не знал, куда девать руки и мозги, отчаянно требующие чем-то себя занять. Он перерешал все кроссворды и судоку, которые позаимствовал у любезных медбратьев; сыграл пару партий в шахматы со старичком-омегой из соседней палаты; даже попытался посмотреть единственный спортивный канал, который ловил телевизор в его палате. Всячески пробовал отвлечься от того, что ожидает его при встрече с Диланом. Конечно, он еще не договаривался о ней, но несомненно понимал, что она когда-то да состоится. И не через несколько лет, а в ближайшие дни. О Йене Винсент и вовсе старался не думать. Чувство вины пожирало альфу изнутри, а когда он вспоминал разъяренное и отчаянное лицо лучшего друга, то становилось совсем паршиво. На следующий день, после попадания в больницу, к нему заявился Оливер. Омега принес сумку Кинга. Оливер некоторое время молча стоял у кровати, нерешительно перебирая пальцами, а затем подошел и крепко обнял больного. В очередной раз Винсент удивился великодушию этого мужчины. Несмотря на то, как гадко поступил Кинг с его сыном, Оливер продолжал о нем заботиться. Совершенно о постороннем человеке. После выписки Винсент решил навестить папу. Сейчас ему отчаянно нужен был его совет и поддержка. На кладбище было тихо. Умиротворенно. Здесь можно было глотнуть свежего воздуха и насладиться спокойствием окружающего мира. Зеленые газоны и череда различных памятников: красивых высоких ангелов, склонивших голову над могилами, гранитных крестов и постаментов с минимальной надписью имени и дат. За развесистым дубом находился тот сектор, где захоронили Эйвана. Несколько десятков метров по широкой дороге и извилистый поход между могил. Через десять минут Винсент стоял рядом с опрятным и простым памятником. Никаких излишеств в виде лепнины или множества хвалебных строк. Эйван Монтгомери Кинг. 1970 — 2015. Винсент присел на колени и провел рукой по памятнику, стирая легкий слой серой пыли с гранита. Почему-то в этот момент альфа отчаянно пытался почувствовать папу, ощутить его присутствие, но холодный камень не внушал глупых надежд. — Папа… Давненько я не навещал тебя, — тихо проговорил Винсент, вновь возвышаясь и слегка отступая на шаг. — Наверно, ты бы меня долго и нудно отчитывал за подобное поведение. Я забыл обо всем вокруг и даже огорчил тех людей, которые мне были дороги… Кинг замолчал, смотря на аккуратно выведенную надпись имени родителя. Именно сейчас в голове альфы вспомнились моменты, когда он навещал родителя. Особенно яркой была последняя встреча. Тогда Эйван не сказал сыну о своей болезни. Он всячески пытался быть бодрым и свежим. Внушающим счастье и жизнерадостность. Они привычно посидели за ужином, посмотрели любимый фильм, пообщались о всяких мелочах. Винсент поделился с папой одним случаем с работы и попросил помощи. Очень редко альфа говорил с кем-то о работе. Или о каких-то сложностях в жизни. Только с Эйваном он мог полностью раскрыться. Он доверял папе. Знал, что тот никогда не оставит его без дельного и стоящего совета. Сейчас же в жизни было одиноко. Пусто. Слишком тихо. И эта тишина порою угнетала. — Так и знал, что тебя здесь найду, — раздался тихий монотонный голос позади. Винсент обернулся, на секунду в глазах промелькнуло удивление. Дилан. Бледный, с опухшими покрасневшими глазами и темными кругами. Будто ожившее привидение. Омега стоял в двух метрах от Кинга и хмурился. Его правая рука невольно взметнулась к шарфу на шее, поправляя его. Стараясь скрыть ошибочную метку. — А я вот не думал, что ты будешь искать со мною встречи так рано, — после небольшой паузы отозвался альфа, вновь отворачиваясь на могилу отца. — Надо было тебя увидеть до отъезда. Нам необходимо серьезно поговорить. Поскольку я не знаю, что мне делать. Как быть дальше. С тобой и Йеном и… — под конец тирады Дилан начал срываться и тяжело дышать. Он несколько дней прокручивал свою предполагаемую речь и не хотел сейчас облажаться. Только когда перед ним стоял Винсент, Дилану казалось, что он говорит не одному определенному человеку, а целой толпе народа со сцены — так сильно было страшно. — Тише. Не сейчас, — коротко проговорил Винсент. Не хотелось начинать ссору прямо на кладбище перед отцом. Конечно, он этого не увидит, но альфе все равно было стыдно перед родителем. Ведь он всегда хотел быть примерным сыном, тем кем Эйван мог бы гордиться. Дилан послушно замолчал. Даже невольно вздрогнул, когда осознал, что безоговорочно слушается этого альфу. Теперь своего альфу?

***

В полуденное время кафе в центре города рвалось по швам. Все столики были заняты, а по помещению, несмотря на тихоходный ритм городка, быстро бегали официанты, нагруженные подносами с заказами клиентов. Тихо играло радио, и разносились звонкие голоса людей. Винсент с Диланом устроились в дальнем уголке заведения, где стояли живые цветы, отделявшие их зону от целого зала. Альфа заказал черный кофе без сахара, а омега — латте и булочку с корицей. За все время, проведенное в кафе, они заговорили лишь единожды, когда делали заказ. Теперь же на столе стояли две чашки с ароматным напитком и аппетитно пахнущая булочка. Керри неуверенно потянулся к выпечке и откусил небольшой кусочек. Начал усиленно и слишком долго пережевывать. Винсент же просто взялся за ручку чашки и подтянул ту ближе к себе. — Что ж… — Да… И вновь разговор не клеился. Было настолько неуютно и холодно, несмотря на то, что парочку согревал горячий напиток. — Ладно. А теперь серьезно, — глубоко вздохнул Винсент, наконец-то поднимая усталые глаза на собеседника. — Я возьму на себя ответственность. — Не сомневаюсь. Подпишем договор? — изогнул бровь Дилан, уже представляя, как альфа поправляет свои очки, достает из кармана черную фирменную Паркер и за несколько секунд стряпает супер-важный контракт, а уже через мгновение их окружают толпы юристов в строгих костюмах и разноцветных галстуках. — Без шуток. Не до ребячества. — Будто я не понимаю… — поджал губы омега, проводя пальчиком по каемке кружки. — Поверь, уж мне действительно не смешно. — Тогда перейдем к делу. У нас несколько выходов. Первый — я уезжаю, ты меня больше не видишь, я посылаю тебе деньги до конца моих дней. Второй — я уезжаю, мы изредка общаемся, пытаемся стать хотя бы не врагами, а хорошими знакомыми. Понимаю, что вероятность найти нового альфу будет мала, а Йен вряд ли сможет себя перебороть, но если ты захочешь быть не один, то даже ребенка я обеспечу. Не сам, конечно, но медицина пошла далеко вперед. Искусственное оплодотворение, думаю, подойдет. Генетический материал предоставлю, включая карточку, чтобы ты удостоверился, что нет патологий или хронических заболеваний. Ребенка запишу на свою фамилию и не брошу вас. Третий — я уезжаю, и ты едешь со мной, а дальше мы посмотрим по обстоятельствам, — четко проговорил альфа, неотрывно смотря в карие глаза. Дилан растеряно захлопал ресницами и даже приоткрыл рот от удивления. Да, такие варианты проскальзывали и у него в голове, но Винсент высказал их так четко и собрано. Даже можно сказать, что глобально, стратегически распланировал их жизнь до мельчайших подробностей. Будто годовой отчет для акционеров. От этого становилось совсем не по себе. — Ого… Действительно финансовый аналитик, — слегка кашлянул Керри и поспешно отпил латте. — Надо смотреть правде в глаза Дилан. Я виноват перед тобой и Йеном. Я, конечно же, не брошу тебя в одиночестве. Но и мне самому тоже нелегко. Впервые я делаю что-то таким образом. Незапланированно, — покачал головой Винсент, смотря на омегу, у которого на верхней губе появилась пенка от кофе. В очередной раз мужчина тяжело вздохнул, доставая из стаканчика красиво сложенную белую салфетку. Он перегнулся через стол и потянулся к лицу ошалевшего омеги. К собственному удивлению, Дилан не отшатнулся, а просто замер. Как испуганный зверек — впал в ступор. Он видел, как рука альфы приближается все ближе и ближе. Сперва Керри даже не понял, что Винсент собирается сделать. Казалось, мозги полностью отключились, но когда альфа тщательно протер область у рта, Дилан облегченно выдохнул. — С-спасибо. Но мог бы просто сказать, я бы и сам… А вообще… Я думаю, что твои варианты весьма недурны. Мне близок второй из них, но ты слишком все рассчитал. Такой масштаб. А я бы сперва хотел просто узнать какой ты. Не из рассказов Йена, а именно от тебя. — И как ты собираешься это сделать, если я уезжаю? Я не смогу задержаться, — категорически мотнул головой Кинг. — Я понимаю, что ты априори трудоголик. Я тоже тот еще любитель своей работы, но ты ведь можешь мне выделить несколько десятков минут. Даже не ежедневно. Хотя бы трижды в неделю. Поговорим по скайпу. Просто так. Обсудим что произошло за день, что ты ел, например, что купил в магазине, что планируешь делать на выходных, — пояснил Дилан, слегка придвинувшись к столу. Керри всячески пытался быть добродушным. Хотелось, конечно, закричать, выбросить весь пыл, вызвать хоть какую-то эмоцию на сдержанном идеальном лице. Вот только истерика была не вариантом. — Винсент, возможно, мы что-то придумаем. Возможно, Йен… Йен сможет принять меня таким, — голос невольно дрогнул, и омега поспешно замолчал, опуская глаза и пряча свой взор. — Мне бы тоже хотелось в это верить.

***

После отбытия Винсента все вернулось на круги своя, если можно было это так назвать. Дилан продолжал ходить на работу, изредка прогуливаться с друзьями, даже вновь начал общаться с Йеном. Почти как раньше. Микельсен всячески старался держать свое лицо миролюбивым даже тогда, когда крепко обнимал своего истинного. Йен продолжал кружить Дилана на руках при встречах, нежно целовать в губы, но дальше этого они не заходили. Омеге же так отчаянно хотелось почувствовать руки альфы на себе, ощутить его жар, его любовь. За год их знакомства они занимались любовью трижды. После восьми месяцев отношений Дилан понял, что сможет отдать свой первый раз именно этому человеку. Все было очень нежно и трепетно. Несмотря на взбалмошный и веселый характер, Йен отнесся ко всему слишком серьезно. Он не хотел навредить любимому, был очень сдержан и сосредоточен. Их редкие часы удовольствия были восхитительны. Дилан даже мечтал, чтобы Йен поставил ему метку еще до свадьбы, но альфа почему-то желал сделать это в первую брачную ночь. Будто святой ритуал, который обеспечит им крепкую и долгую жизнь в браке. Видимо, не судьба. Дилану становилось боязно смотреть в календарь и видеть, как цифры быстро изменяются, а уже в конце месяца, на двадцать восьмом числе, его поджидал коварный красный кружочек. Течка. Что делать тогда, если Йен не сможет перебороть себя? Что, если он его не примет? На работе Дилан частенько замечал противоречивые взгляды своих коллег: одни смотрели на него с жалостью, другие же — с завистью. Керри поражался именно тем, кто мог ему завидовать. В их городке слух о том, что его пометил богатый красивый альфа из мегаполиса, разлетелся очень быстро. От первой волны сплетен и расспросов его спасло лишь то, что после «свадьбы» он две недели пробыл дома, а по возвращению в реальный мир, окунулся в пучину ложных суждений других людей. Как-то он даже невольно подслушал разговор двух воспитателей-омег. Те с отвращением высказывались о том, что Дилан все спланировал, когда увидел столичного богатея. Что этот корыстный омега заранее продумал гнусный план по захвату толстого кошелька. Дослушивать до конца Керри не захотел. Он плотно закрыл дверь и вылетел из группы. В тот день он долго сидел перед кроватками, смотрел на детей во время сонного часа и рассказывал им добрые сказки. Качал на руках одного заплаканного омежку, которого впервые родители привели в садик. Малыш все не хотел останавливаться и ревел в три ручья. Тогда же Дилан понял, что очень хочет к нему присоединиться. С Винсентом отношения продвигались очень медленно. Да, они созванивались по скайпу, но тот чаще молчал, чем говорил. Почти всю беседу держал на себе Керри. Он старался болтать без умолку о всяких пустяках. Иногда омега даже открывал некоторые книги и читал рассказы, которые хотел поведать своим воспитанникам. Спрашивал, какой лучше преподнести первым. Винсент же в это время высматривал что-то на планшете или делал пометки на бумагах. Дилану порой даже казалось, что его не слушают, но когда он звал альфу по имени, то тот молниеносно отзывался и поднимал глаза. Удивительно было видеть такого человека, который действительно успевает и слушать и решать свои дела. Несмотря на необщительность своего нового знакомого, Дилану все-таки удалось вытянуть из него пару слов о работе и жизни. Не густо, конечно, но нужно было с чего-то начинать. Больше всего Дилану не нравилось то, что Винсент не умел отдыхать. У альфы под глазами залегали темные круги, а цвет кожи менялся из здорового телесного на болезненно серый. Как только Дилан ни пытался уговорить Кинга взять отпуск, но тот ни в какую не хотел соглашаться. Тогда Керри решил клонить в другом направлении — здоровое питание, хотя бы шестичасовой сон и прогулки на свежем воздухе. На следующий день на загоревшемся экране его встретил Винсент с целой миской зеленых яблок. Альфа даже порадовал тем, что потихоньку выбирается из дому — рассказал об игре в гольф. Вот только потом упомянул, что игра была со спонсорами. Пришлось поддаваться и продуть вчистую. После этого Дилан понял, что Винсента способно изменить лишь чудо.

***

Йен устало развел руки и потянулся, разминая затекшие мышцы. Сегодняшний день на работе был тяжелым: пожилой омега заказал грузчиков, чтобы доставить на третий этаж тяжеленный рояль. Как только Микельсен приехал с Эриком — своим напарником — на вызов, то понял, что двоим им тут не справиться. Сложность работы заключалась не только в тяжести груза, но и в ограниченности пространства. Лестничные клетки дома были, конечно, просторны, но не до такой степени, чтобы здоровенный рояль свободно протиснулся и не повредил свое покрытие. Как только Йен с Эриком не извращались над поднятием этого исполинского музыкального инструмента, как только его не поворачивали… После подъема Йену казалось, будто его поимели во всех позах Камасутры, а потом еще и проехались по нему катком для закрепления результата. Несмотря на то, что старичок угостил их чаем с домашним пирогом, силы были на исходе, а тело казалось таким тяжелым и неподъемным, будто тот самый рояль. Йен потер переносицу пальцами и достал из кармана телефон. Сегодня пришлось поставить его на беззвучный режим, чтобы тот не отвлекал от работы. Несколько пропущенных от Дилана. Не долго думая, Микельсен набрал омегу и прислонил телефон к уху. Уже после первого гудка трубку подняли. — Йен… Ты не брал трубку… — взволнованно проговорил Керри, глотая окончания слов. — Милый, просто сегодня была запара полная. У меня был тройничок: я, Эрик и неподъемный рояль. Думал, что на месте рожу, — усмехнулся Микельсен, облокачиваясь на кресло и прикрывая глаза. — Ты почему такой… Запыхавшийся что ли? — Да так… Просто. Знаешь, я хотел бы тебя попросить об одной услуге. Ты можешь приехать, пожа-а-алуйста, — протянул миленьким голоском Дилан. — Конечно. Сейчас буду. Что-то случилось? — насторожился альфа. — Ничего такого… Я просто хочу тебя увидеть. — Собираюсь. Уже через десять минут машина припарковалась у небольшого домика семьи Керри. Йен вылетел из машины и стремительно понесся по мощеной дорожке. Уж больно альфа волновался за истинного, ведь его голос отдавал каким-то отчаянием. Также после одного звонка дверь сразу же открыли, будто омега караулил приход гостя. Прямо с порога Йена окатило сильнейшим запахом течного омеги, а затем на него набросился такой хрупкий и нежный Дилан, который сейчас готов был сбить альфу с ног. Керри обхватил руками шею Йена и со всей страстью поцеловал в губы. Руки альфы механически подхватили Дилана под ягодицы, прижимая к себе и не давая соскользнуть на пол. — Йен… Ты ведь мне поможешь? — тихонько проскулил Дилан, попутно покрывая короткими поцелуями-укусами шею и мочку уха; зарываясь длинными пальцами в шелковистые волосы. — Я так сильно хочу тебя. — Почему сразу не сказал? — надрывистым голосом выдавил Йен, стараясь дышать лишь ртом, чтобы хоть как-то себя контролировать. — Хотел устроить сюрприз, — сладко протянул омега, потеревшись носом о щеку любимого. — Давай же. Пошли в спальню. Кивнув, Микельсен захлопнул входную дверь и послушно начал подниматься на второй этаж. Вот только с каждой преодоленной ступеней в нем начало зарождаться непонятное чувство. Еще на входе его мгновенно поразил яркий запах течного омеги, но с каждой секундой, проведенной с Диланом, этот приятный аромат становился все более отталкивающим. Аппетитные яблоки постепенно меркли на фоне крепкого запаха Эрл-Грея. Уже у спальни Керри Йен постарался сбросить неожиданно нагрянувшее наваждение. Он повалил истинного на кровать и навис сверху. Только сейчас альфа смог полностью рассмотреть Дилана. Как всегда очарователен. Янтарные глаза светились, щеки слегка раскраснелись, а язык игриво смачивал пересохшие губы. На омеге был надет легкий шелковый халат, уже начавший спадать с хрупких плеч. Йен склонился еще ниже и вновь прильнул к желанным губам. Поцелуй был приторно сладкий, будто Дилан мгновение назад облизывал леденец на палочке. Руки альфы заползли под халат и огладили два упругих полушария. Уже сейчас нижнее белье было промокшее от смазки и неприятно липло к телу. Избавившись от трусов, Йен начал стягивать и с себя ненужную одежду. Как только он снял футболку, Дилан подался навстречу и прижался к крепкой груди, пальцами водя по каждому миллиметру пылающей кожи. Несмотря на то, что руки заметно тряслись, Дилан достаточно быстро справился с ремнем на джинсах Йена. — Такой настойчивый, — хмыкнул Микельсен, вновь заваливая омегу и слабо прикусывая нижнюю губу. Ощупав впалый живот, Йен почувствовал, что член Дилана уже давно сочился смазкой и слабо подрагивал от возбуждения. — М-м-м… Я так сильно хочу тебя в себе… Каждый мечтает услышать подобные слова от любимого человека. А от истинного — тем более. Хоть альфы и считались сильными существами, но были весьма ранимы в подобном отношении. По самолюбию жестоко били речи о неудовлетворенности или не желании заняться любовью. С Диланом же каждый раз был удивительным. Как же Йен гордился, когда узнал, что будет первым. Что может быть лучше, когда посвящаешь истинного в тонкости постельного дела? Но сейчас… Когда хрупкая и ровная шея омеги была полностью открыта для обозрения… Йен замер, пристально смотря на яркий отпечаток зубов на предплечье. Тот, который еще сильнее источал запах чая. В голове вновь помутнело и альфа отстранился, усевшись на кровать, прямо между ног Дилана. Несмотря на возбуждающее зрелище, эрекции не было. Даже ее намек уныло обвис, когда Микельсен вдохнул полной грудью запах другого альфы. Несмотря на то, что Винсента здесь не было, он продолжал оставаться рядом. — Я… Не могу, — почти губами прошептал Йен, заводя пальцы в волосы и с силой вжимаясь ногтями в кожу головы. Да что же он говорит? Что делает? Как может отказать своему милому мальчику? Но как по-другому, когда закрывая глаза перед ними встает образ Винсента? — Что? — непонимающе пробормотал Дилан, приподнимаясь на локтях. — Йен… — Прости меня, прости… Я не могу, — с болью в голосе отозвался Йен, поднимая грустные глаза побитого пса. — Я так сильно хочу… Но не могу. От выражения лица Дилана альфе стало еще хуже. Казалось, что омега сейчас заплачет, ведь нижняя губа уже начала подрагивать, а глаза принялись быстро моргать, чтобы хоть как-то предотвратить надвигающийся поток слез. Керри сдавленно выдавил смешок и вновь упал на спину, прикрывая глаза внутренней частью запястья. Следом же последовал продолжительный хохот вперемешку со всхлипами. Истерика закончилась хриплым дыханием и дрожью во всем теле. — Уходи… — отчужденным голосом проговорил Дилан, так и не посмотрев на Йена. — Я… Возможно, я могу сходить в аптеку, куплю подави… — Убирайся! Уходи сейчас же! — закричал омега, срывая последний голос и выдавливая последние звуки уже фальцетом. — Пожалуйста… Свернувшись калачиком, Дилан обхватил себя руками и горько заплакал. Как и говорил Винсент. Нужно было смотреть правде в глаза. Нужно принять ее, несмотря на то, что она может быть так жестока. Омега даже не обратил внимание на то, как дверь спальни тихонько закрылась.

***

Йен просто брел по дороге, даже не удосужившись сесть за руль и уехать домой. Альфу также сильно начало трясти от переизбытка эмоций, как трясло ранее Дилана. Микельсен попросту боялся, что спутает тормоз с газом, что собьет невинного пешехода или со всей скорости врежется в фонарный столб. Когда же ноги сами привели к небольшому пабу в конце города, Йен понял, что не уйдет от сюда до закрытия. В заведении громко играла какая-то кантри музыка, даже со входа несло перегаром пьянчуг, проглядывающихся в тумане сигаретного дыма. После пяти стопок водки тело перестало дрожать, а внутри начало разливаться нечто горячее и согревающее. Оно могло заставить или забыть о трудностях или сконцентрировать на них еще больше. К сожалению, Йена поразило именно вторым. — У меня не встал… Понима-а-ешь? На моего мальфика… — заплетающимся языком проскулил Микельсен, смотря на шатающегося и плывущего перед глазами бармена — строгого, но, кажется, очень милого на вид омегу. — Импотенция — это явление не редкое в наше время, — равнодушно проговорил тот, попутно разливая по рюмкам новую порцию водки и добавляя еще одному альфе пива. — Неа… Все м-м-м не так… Он не сто-о-оял не из-за мимпотенции… — хихикнул Йен, накручивая рыжую прядь на палец и стараясь посчитать сколько получилось завитков. — Это так… Сложно. — Сложно работать на трех работах и учиться на дневном. Сложно по утрам вставать, когда поспал два часа, а это — это не сложно, — прищурил темно-карие глаза бармен. Он брезгливо фыркнул и тряхнул удивительно длинными иссиня-черными волосами, завязанными красной атласной лентой. — А мы с вами нигде не… Встречались, — смутно пробормотал Микельсен. Эти плавные движения были ему так знакомы. Чтобы лучше рассмотреть паренька, альфа подался вперед и чуть не задел высокий кран, из которого наливают пиво. — Эй, приятель, не бузи, — громыхнуло над головой и Микельсена осторожно, но крепко придержали со спины. — Прошу прощения? — переспросил Йен, облокачиваясь на позадистоящего и закидывая голову — с виду грозный мужик, даже пугающий. Очень похож на помолодевшего Санту — все лицо закрывает каштановая борода. Приглядевшись можно заметить добрые и такие же темно-карие глаза, как у паренька-бармена. — Дядя, все нормально. У него просто… — У меня истинного пометил лучший друг прямо на свадьбе, — заныл новой порцией Йен, разбалтывая все подробности. На трезвую голову он бы ни за что не рассказал посторонним людям семейные проблемы, но сейчас… После этих слов даже музыка, казалось, стала играть тише, а ропот собутыльников и вовсе прекратился. Некоторое время стояло полное молчание, а затем начались сыпаться искренние слова с пониманием и желанием хоть как-то приободрить безутешного страдальца. Как только весь паб узнал о драме Йена, альфу сразу же начали похлопывать по спине и за свой счет подливать выпить, чтобы утолить горе в бутылке. Даже хозяин паба — тот пугающий Санта — отнесся с пониманием. Лишь бармен не изменил своей позиции, считая, что если он промолчит и не ответит на стенания Йена, то тот от него попросту отстанет. Уже к закрытию все потихоньку начали расходиться по домам. Все, да не все. Йен упрямо прилип к стойке и не хотел бросать компанию множества стопок, бутылок и стаканов. — Я ведь всегда… Всегда был хорошим фругом… Другом… Я… О чем я? Он и я… Он был тоже ничего так… Для альфы. Будь я омегой, я бы растопил его холод. Но я… Я же вроде альфа? — Вроде… — тяжело вздохнул бармен, выхватывая из рук Микельсена предпоследнюю стопку водки и опрокидывая ее уже в себя. От нескольких непрерывных часов болтовни Йена начала раскалываться голова. Пьяный и расстроенный альфа — хуже голодного младенца в мокром подгузнике. — Хотя бы ты меня считаешь альфой! — взвыл Йен, падая лицом на стойку и бормоча следом нечто несуразное. — Герри, уже закрываемся? Этот парень еще здесь? — поинтересовался спускающийся со второго этажа владелец бара, осматривая засыпающего алкоголика. — Да, сейчас я его… — начал говорить омега, но… — Ты ведь тот танцовщ… — резко поднял голову Микельсен, выставляя указательный палец и тыча им прямо в бармена. Не успев договорить, Йен увидел, как рюмка с янтарной жидкостью приближается все ближе и ближе, а затем к его губам плотно прижали граненый стакан. Несмотря на нечеткий взгляд, Микельсен заметил огромные напуганные темные глазища бармена. — За счет заведения… — брякнул омега, отнимая рюмку, когда та оказалась пуста. — Ик… — закончил слово Йен, попутно начиная икать и прикрывать ладонью рот. А уже через несколько иканий обмякшее тело приземлилось на дубовый пол, скрутилось калачиком и захрапело на все заведение. — Какие же альфы… Альфы! — рыкнул Герри, переваливаясь через стол и смотря на рыжую подрагивающую макушку. — Выпроводим этого и закроемся. — Посмотри на его состояние. Мы не можем его самого отпустить, — покачал головой дядя, переводя взгляд с пьянчуги на племянника. — Ну почему нельзя его выкинуть на улицу? — жалобно выдавил Герри, выразительно жестикулируя руками. Пьяных людей омега недолюбливал. Но из-за стечения обстоятельств был обязан помогать родственнику в пабе. Родственнику, который и не догадывался, что еще кроме этой работы племянник подрабатывает репетитором, а по ночам три раза в неделю танцует в стриптиз баре. И успешно не догадывался об этом уже целых три месяца. А этот горе-жених чуть не раскрыл все карты! — Мы не можем так поступать со своими клиентами. Что потом скажут другие? — выгнул бровь дядя. — Да и этого парня мы действительно жалко. Ему несладко сейчас. — Ну ладно… Ладно! — махнул рукой Герри, демонстративно отворачиваясь и принимая поражение. Теперь придется следить за этим холеным красавчиком, чтобы он не разболтал дядюшке о тонкостях второй работы юного племянника.

***

В душе возбуждение спало, и Дилан смог привести себя в порядок. Пока не началась новая волна, омега принял несколько таблеток и укутался в теплый плед. Сейчас Керри чувствовал себя овощем, которому ничего не нужно, который просто готов расти на грядке и больше ни о чем не переживать. После пережитого кошмара, когда тебе отказывает истинный в самый неподходящий момент, Дилан понял, что больше он не выдержит. Не имеет значение любит ли его Йен или нет, они все равно не смогут быть вместе. Показная игра с обниманием и поцелуями должна прекратиться. Они лишь ранят друг друга, оставаясь вместе. Несколько часов омега сидел на большом подоконнике и смотрел на пробуждающуюся ото сна природу, пытаясь мотивировать себя на последующие действия. С камнем на сердце, Дилан наконец-то взял в руки мобильный и начал неторопясь набирать незнакомый номер. Уже когда парень и не думал, что ему ответят, в динамике послышался усталый голос. — Я слушаю. — Винсент? — Дилан? Почему ты так внезапно позвонил? Ты ведь говорил, что неделю будешь недоступен. — Планы изменились… — печально усмехнулся Керри, укутываясь еще сильнее в плед. Его опять начало трясти, а это означало лишь одно, что скоро гормоны возьмут верх, и он вновь превратится в похотливое животное. — Я насчет твоего предложения о переезде. Еще не поздно согласиться? — Ты правда хочешь этого? — Да. — Мне казалось, что тебя устраивало такое положение вещей. — Мне тоже… Но знаешь, действительно надо смотреть правде в глаза. Мне нужна отдушина, — сглотнул вязкую слюну Дилан, прикрывая глаза и прижимаясь лбом к прохладному стеклу. — Мне больше не к кому обратиться.