Мирослава

      Застолье было в самом разгаре. Во главе большого дубового стола восседали братья Ильины, а рядом, скромно, расположился сам Щербин. Мимо то и дело бегали крестьянки, принося все новые и новые закуски, от которых стол так и норовил лопнуть. Все трое господ о чем — то весело переговаривались, шутили и явно пребывали в бодром расположении духа. Мира старалась лишний раз не показываться, чтобы не попадаться на глаза молодому барину. Она надеялась, что он уже забыл про недавний случай, поэтому не хотела столкнуться с ним еще раз. Вдруг Андрей все же рассказал Федору Васильевичу?       Но все-таки Мире пришлось помочь Катерине. И, когда она проходила мимо барского стола, ее вдруг окликнули: — Мирославушка, подойди сюда, — приторным, противным голоском позвал к себе Миру Щербин. Сердце тут же пропустило удар. Первая мысль была о том, что барин все-таки узнал. Теперь наказания не избежать. Пороть ее будут. Точно.       Глубоко вздохнув, Мира осторожно приблизилась, опустив голову. Она старалась не смотреть ни на кого, но из-под опущенных ресниц девушка все — таки наблюдала за Андреем Дмитриевичем, не замечая, каким голодным взглядом на нее в это время смотрит старший Ильин. — Мирославушка, поди, скорее к Марфе, пусть достанет из моего погреба самое лучшее вино! И побыстрее, — все тем же елейным голоском приказал он. Сердце Миры готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Она же, не сказав и слова, просто кивнула и молча побежала выполнять поручение.       Марфа, добродушная низенькая старушка, жила у барина, еще когда он был детушкой. Совсем юной девушкой она попала в усадьбу Щербиных и стала кормилицей маленького Феди. А после, когда усадьба перешла ему от родителей, так и осталась у него жить да помогать по хозяйству. Баба Марфа — так ее называли все дети и взрослые на селе: дети — потому что любили, взрослые — потому что почитали. Она очень тепло относилась к Мире и всегда помогала ей советом или просто добрым словом. Вот и сейчас, уже издали завидев девушку, Марфа встретила ее нежной улыбкой. — Мируша, аль случилось чего? На тебе лица нет, — встревоженно спросила бабушка. — Барин приказал вино из погреба принести, самое лучшее, — Мира от волнения чуть не забыла, зачем вообще пришла. Но, перекинув тяжелую косу через плечо, попыталась придать себе спокойный и уверенный вид. Получилось, правда, не очень правдоподобно.       Старая женщина с прищуром посмотрела на девушку и отправилась в погреб. Вернувшись с пыльным бутылем, баба Марфа передала его Мире. Она, благодарно улыбнувшись, собралась было уже идти, но старушка придержала Миру за локоток и зашептала, чтобы никто больше не услышал:  — Мируш, тебя если Федька будет обижать, ты сразу мне говори. А я то ему, дармоеду, ума вставлю! Он меня не ослушается, я ж его растила с малых лет, — наверное, это был единственный человек на селе, который мог вот так вот по — простому называть барина. Большие глаза Бабы Марфы, усыпанные морщинками, с такой теплотой смотрели на девушку, что та сразу же улыбнулась и обняла старушку за плечи, укрытые цветастым платком.  — Никто меня не обижает, бабушка. Побегу я, а то барин ждет, — еще раз одарив бабу Марфу улыбкой, сказала Мира. Она очень любила старушку. Ведь эта старая женщина была одной из немногих, кто так заботился о Мире. А баре все так же восседали за столом. Мирослава очень не хотела подходить к ним, но ослушаться Федора Васильевича было куда страшнее, поэтому девушка поспешила к застолью. — Мирославушка, ну что так долго?! — Федор Васильевич с улыбкой, за которой скрывалось явное раздражение, взглянул на Миру. Девушка боялась даже поднять глаза, поэтому стояла, низко опустив голову и слегка закусив губу. И в душе она понимала, что этот страх не перед Федором Васильевичем, а перед младшим Ильиным. Их недавняя встреча не выходила у нее из головы весь день. — Простите, — еле слышно пробормотала Мира и хотела уже уйти, но вдруг почувствовала, как чьи-то цепкие пальцы схватили ее за запястье. Первая мысль была сразу же — Андрей. Точно он. Наверняка хочет, чтобы она извинилась перед ним. Но следом пришла другая мысль — может это Щербин что-то хочет ей сказать? Тем более что он нередко позволял себе грубое обращение к крестьянам. Но когда она повернула голову, то не ожидала, что встретится с темными и холодными глазами. Старший Ильин смотрел на Миру чуть захмелевшим взглядом и явно не собирался отпускать. Она стояла, боясь пошевелиться. Взгляд Михаила Дмитриевича медленно перешел на розовые, слегка приоткрытые губы девушки. Мирослава попыталась выдернуть руку, но цепкие пальцы все сильнее продолжали удерживать тоненькое запястье девушки. Мира не заметила, как над столом повисла тишина и все с удивлением смотрят в их сторону. Щербин застыл, и во все глаза наблюдал за происходящим, а младший Ильин переводил напряженный взгляд с девушки на брата. — Красивая… — чуть хриплым голосом, словно своим мыслям, чем кому-либо еще, сказал Михаил. — Я. мне… меня зовут… я пойду, — язык, словно не слушался Миру. Кое-как выдернув руку, девушка побежала прочь от стола.       Потирая красное запястье, девушка забежала к себе во двор. Она не понимала — что это сейчас произошло? Да и что теперь в селе судачить будут? Она села на свою любимую лавочку по раскидистой яблонью и попыталась успокоиться. Мурашки до сих пор неприятно бегали по спине, но Мира постаралась забыть это пугающее поведение барина. Да, странные эти Ильины.       А за столом тишина стала оглушительной, и Щербин решил скорее прервать это молчание. — А что это Вы, Михаил Дмитриевич, никак не женитесь? Ужо пора, вон сколько невест вокруг бегает, — он сказал это с такой напускной веселостью в голосе, что старший Ильин невольно скривился, но затем задумчиво посмотрел в ту сторону куда убежала Мира, и, усмехнувшись каким-то своим мыслям, сказал: — Женюсь. Непременно женюсь. Знала бы Мира, чем это обернется для нее.