Только не Уилл

Майк Уилер был уверен, что он испытал самую сильную боль в своей жизни, когда Эл пропала вместе с Демогоргоном. Он до сих пор каждую ночь просыпался в холодном поту, снова и снова видя перед собой девушку, которая тихим голосом произносила: «Прости, Майк…» Он не мог простить ей того, что она исчезла. Он не верил, что она умерла. Он просто не мог позволить себе этой мысли. Потому что, поверь он в это хотя бы на одну крошечную секунду… Майк не знал, что произошло бы с ним. Он очень боялся это узнать. И все же, ее потеря причиняла ему жгучую боль. Самую страшную в его жизни. По крайней мере, так он думал. Ровно до того момента, как Уилл не начал кричать. Майк никогда не слышал в жизни таких криков. Ни до, ни после. Но он никогда раньше и не видел, как человек сгорает заживо. В тот момент он еще не знал, что именно это происходило с Уиллом, но он понимал, что с ним творится нечто ужасное. И Майк не знал, как ему помочь. Совершенно не знал. Но что он мог сделать? Он не понимал, почему Уилл вдруг начал корчиться от боли. Он бы так хотел прекратить его страдания. Каким угодно способом. Поэтому, несмотря на ненависть Уилера к людям из лаборатории, он был безмерно благодарен им за то, что они смогли хоть что-то сделать. Уилла молниеносно транспортировали в больницу, но врачи так же не имели представления, что с ним происходит и как это исправить. Все, что они смогли придумать, чтобы облегчить страдания мальчика, так это ввести ему чудовищную дозу обезболивающего. И то, Байерс перестал дергаться только после того, как экстраординарное количество лекарств в его крови отключило его сознание. Джойс пыталась добиться от докторов хоть какой-то информации, но они не могли сказать ничего конкретного. Джойс была очень храброй женщиной, потому она решилась задать вопрос, терзавший Майка все время, пока его друг содрогался и орал от ужасной агонии. Мозг Уилера наотрез отказался воспринимать ответ. Все, что этот мерзкий врач мог предложить матери бедного Уилла, — это пожимание плечами. Он, черт его дери, пожал плечами, когда Джойс, захлебываясь слезами, спросила, выживет ли ее мальчик. И тут Майк понял, что такое Боль. Господи, он согласился бы еще раз 10 потерять Эл, согласился бы пойти лично на Обратную Сторону, согласился бы стать обедом для Демогоргона. Все что угодно, лишь бы не это. Он не мог лишиться Уилла. Только не его. Не после того, как он вернул его себе. Такого родного, такого милого, такого честного, такого его. Он не даст ему умереть. Его лучший друг будет жить. Он не даст этой подземельной твари отобрать у него Байерса.

***

Майк не знал, сколько времени прошло с момента, как Уилл уснул под наркотиками. Может быть час, может пара дней. Майк знал, что он плакал все это время. Плакал и держал друга за руку. Такую холодную. Так, как нравится этой твари, вытягивающей из него жизнь. Майк скрипнул зубами от злости. Почему именно Уилл? Неужели это существо не могло найти кого-то, помимо смысла жизни Уилера? Неужели это так сложно? Уилл и так настрадался на той Стороне. Где-то там логика Майка говорила, что именно поэтому монстр и выбрал Байерса. Именно из-за его связи с Обратной стороной. Но Уилер послал логику куда подальше. Он уже мысленно пообещал Теневому монстру, что тот очень жестоко пожалеет, если отнимет Уилла у Майка. Сколько бы времени это не займет, но Майкл найдет его и будет жечь эту дрянь, пока от нее не останется только жалкая кучка пепла. Только эта злость помогала Майку сохранить разум более-менее трезвым. С Эл он не знал, что случится с ним, когда (зачеркнуто) если он узнает, что она мертва, а тут для него все было предельно ясно. Майкл может и переживет смерть друга. Но вот его разум нет. В момент, как он перестанет видеть, как грудь Уилла вздымается от редких и неслышных вздохов, Майк перестанет существовать. Ему не нужен мир без улыбки Байерса. И ему плевать, если кто-то, услышав его мысли, сказал бы, что он просто драматизирует и что в двенадцать лет он еще не может испытывать такие чувства. Он бы лично засунул этого человека на обратную сторону и посмотрел бы потом, какие чувства испытывает он. Мальчик, в одиннадцать лет прошедший через то, через что не проходил никто еще в этом мире, кроме его друзей, не мог уже быть ребенком. Майк, пусть и не был еще мужчиной, но уже заметно повзрослел и отлично понимал свои чувства. И он осознавал, что его привязанность к Уиллу не была пустой. Да, он любил всех своих ребят, они все были его лучшими друзьями, но только этот милый мальчик с каштановыми волосами, слегка запуганными, но такими очаровательными глазами и милой вечно-извиняющейся улыбкой, был его… таким другом. Таким, которого хотелось всегда обнимать. Ворошить его волосы, заставляя так мило краснеть. Или оставаться у него на ночевки. Смотреть, как он засыпает, не договорив предложение, устав от часовой болтовни, и накрывать Уилла одеялом. А потом устраиваться рядом и засыпать самым счастливым, потому что его друг рядом. И Майк знал, что это нормально. Поэтому сейчас Майкл плакал, молился и сжимал руку Уилла. Хотелось бы верить, лекарства подействовали лучше, чем ожидалось. Но скорее всего, Теневой монстр просто позволил Уиллу проснуться. Как только Байерс открыл глаза, Майк как будто начал снова дышать. Облегчение полностью поглотило его. Сегодня его сердце не разобьют. Его Уилл тут, с ним. Может не цел и не здоров, но он поправится. Он жив. Он сильный. Майк будет с ним рядом столько, сколько будет нужен. И Байерс будет в порядке. Он был так рад тому, что Уилл очнулся, что совершенно не заметил, как друг испуганно вырвал свою руку из цепкой хватки Майкла. Страх пришел тогда, когда Уилл не узнал Боба и шерифа. Майк вновь отказался поверить услышанному. Он только получил друга назад. Неужели его мальчика там больше нет? Этого не могло быть. Уилер не готов был поверить в несправедливость этого мира. Уилл и так страдал достаточно. Он не мог потерять еще и разум. И на этот раз Майк был таким же храбрым, как Джойс. Он решился спросить. Уилер осторожно коснулся руки друга, акцентируя его внимание на себе. — Уилл, ты… — он не смог сразу договорить, во рту пересохло от волнения. Он сглотнул, собрался с силами и попытался еще раз. — Ты помнишь, кто я? Похоже, что сердце Майка сегодня все же разобьется.