Только не Уилл

Майкл задерживал дыхание вот уже 24 секунды. Ему казалось, что стоит хотя бы выдохнуть в сторону Уилла, как хрупкая иллюзия шанса на счастливый конец разобьется в дребезги. Он должен его помнить. Господи, помилуй, он должен его помнить. Остальные люди, находящиеся сейчас у постели Уилла, или разделяли страх Майка, или же просто не были в состоянии подобрать подходящих слов. Не имеет значения почему, но в палате было очень тихо. Настолько тихо, что Майку казалось, что он оглох. А Уилл все не отвечал. И Майк не был уверен, что это хороший признак. Что сейчас происходит в голове его друга? Он пытается вспомнить, как зовут Майка? Или пытается понять, видел ли его вообще когда-нибудь? Или же монстр шепчет ему, что перед ним враг? Он не мог прочесть ничего на отрешенном лице Уилла. На таком родном лице, не выражавшем ни единой чертовой эмоции. 27 секунд. 28. 29… - М… Майк? - тихо, опасливо, больше спрашивая, нежели утверждая. Майкла накрыла уже вторая волна облегчения за этот невыносимый день. И в этот раз он был оглушен настолько сильно, что совершенно забыл начать дышать, услышав ответ Уилла. От гипоксии его спасло то, что Байерс очень неуверенно, почти незаметно, но улыбнулся. Майк со свистом-шипением выдохнул и бросился обнимать друга. Он еще здесь, не потерян. Все будет хорошо. - Милый, мы так испугались, - Джойс плакала. - Не надо больше так с нами, ладно? - Я постараюсь, мам, - Уилл не был в том состоянии, чтобы что-то ей обещать, и это понимали все в комнате, но он не мог оставить ее без ответа. Один за другим люди подходили к мальчику, обнимали его или держали за руку и уверяли, что все будет в порядке, они разберутся с пробелами в его памяти. Даже Боб и Хоппер, которых Уилл не помнил. Даже доктор Оуэнс. Все они стремились поддержать мальчика. И Майку почему-то пришло в голову, что они могли… прощаться с ним? Нет… Нет. Нет! Какого черта? С Уиллом все будет в порядке, почему они этого не понимают? Он обязательно вспомнит.

***

Какое-то время несколькими этажами ниже доктор Оуэнс и остальные врачи пытались объяснить Джойс что-то про вирус, коим по их мнению являлся Теневой монстр. Вернувшись, она пересказала эту идею остальным. Хоппс только покачал головой, заявив, что эти «ублюдки в белых халатах» могли бы предложить и вакцину против этой твари, а не просто сыпать терминами. Боб, как мог, пытался поддержать Джойс, уверяя, что вирус излечим и им нужно просто немного времени. Кому-то пришла в голову мысль, что убийство монстра могло бы помочь Уиллу. Пока каждый активно отстаивал свою точку зрения по этой теории, Майк не отводил взгляд от Байерса. Он был так бледен. Майку казалось, что кожа его друга начала приобретать фиолетовый оттенок. Уж его губы точно. Обычно они были мягко-розового цвета, вечно приоткрытые и изогнутые, как будто Уилл всегда находился в состоянии легкого удивления. А сейчас он сжал их так крепко, что был виден лишь контур. Майк только тогда заметил, что лицо друга исказила гримаса недовольства. Уилер предполагал, что Байерс злится из-за монстра или дурацких докторов из этого научного центра. Но нет, проследив за его взглядом, Майк с удивлением обнаружил, что Уилл… сердился на маму? Или на Боба? Его взгляд перебегал от человека к человеку в зависимости от того, кто говорил в данный момент. Уилер успел понять, что увидел сейчас нечто, заслуживающее внимания. Что-то, что могло потенциально оказаться опасным? Его мысли прервал доктор, известивший о том, что они хотели бы провести тест. Черт бы побрал этих докторов и их тест. Когда они начали выжигать щупальце монстра, и Уилл начал корчиться и кричать от зверской боли, Майку безумно захотелось вырвать пулемет из рук человека и начать жечь его самого. Какого черта этот безумец продолжает? Видно же, что Уиллу больно. Кажется, Майк даже сделал шаг вперед, чтобы действительно отобрать пулемет, прежде чем Джойс начала кричать, чтобы они прекратили мучить ее сына. И, слава Богу, это сработало. Майк повернулся к постели, чтобы справиться о самочувствии друга, и с удивлением отметил, что Уилл не выглядел измученным. Майк справедливо считал, что после того, что тот испытал, должен был бы. Но напротив, Уилл казался собранным и решительным. Байерс предложил им способ уничтожить монстра. Майк тихо спросил: - Шпион? Уилеру стоило насторожиться уже тогда. Как только он увидел вымученную улыбку на лице друга, когда тот кивнул Майку на его вопрос. Но Майкл сложил два и два слишком поздно. Уже после того, как план был составлен. После того, как группу уничтожения отправили. После того, как еще можно было что-то исправить. Майк понял только тогда, когда Уилл начал тихо плакать и просить прощения. Голос друга громко звенел у него в голове, пока он мчался к двери: «он меня заставил, я не хотел.. заставил». Майк кричал, царапался, тщетно пытался объяснить охране, что их коллег сейчас поджидает чудовищная опасность там, под землей. Ему или не поверили, или может даже не разобрали слов. - Ловушка, как же вы не понимаете, это ловушка! Пожалуйста, поверьте мне, вы должны их предупредить. Умоляю вас, они погибнут, это ловушка! Когда он наконец убедил одного из охранников вызвать по рации центр управления, из живых в туннелях остались только Демодоги. Но даже это не показалось ему таким страшным, как то, что ему пришлось сделать, когда он вернулся в палату. У него не было сил плакать или кричать. Он был в ужасе. И ему пришлось сказать Джойс, что ее сын уже не только ее сын. Что сейчас он опасен. Майку в жизни ничего не давалась так тяжело, как держать Уилла, пока миссис Байерс вводила ему снотворное. Он слышал, как Уилл умоляет их не делать этого. Как он истошно кричит: «Мама, нет!» Из раза в раз его крик становился все истошнее. Он кричал еще громче, чем когда горел изнутри. И Майк закрыл глаза. Он не мог видеть под собой лицо его Уилла. Не мог видеть этот абсолютный, неподдельный ужас в его глазах. А еще потому что он очень боялся увидеть, как его друг посмотрит на него, как на предателя. Майк знал, что они должны были это сделать, но от этого не было легче. Он лично причинял боль человеку, который был для него всем. Его радостью, его болью, его надеждой. Да он просто был его. И он держал своего доверчивого мальчика и ждал, пока Джойс его усыпит и Уилл наконец закроет глаза. Забавно, всего пару часов назад он бы отдал все, чтобы Уилл открыл их, а сейчас молится о том, чтобы Уилл перестал на него смотреть. Да не было в этом ничего забавного. Это было страшно. Страшнее, чем осознавать, что его друг по воле монстра отправил 10 человек на верную смерть. Прямо перед тем, как Уилл заснул, Майк все же решился взглянуть на него. Доказать себе, что он не слабак. И в последний момент, Майкл мог поклясться, Уилл посмотрел на него так как раньше. Уилер отказался запоминать этот взгляд. Он, черт его дери, не будет последним. Он спасет его, он спасет Уилла, он клянется. Им еще предстояло выбраться из больницы и попасть в безопасное место, но Майк мог думать только о том, что он будет вымаливать прощение у Байерса за то, что не провожал его каждую ночь домой раньше. Может быть тогда бы Уилл не попал на Обратную Сторону и Майку не пришлось бы.. Да плевать Майку на себя. Лишь бы Уилл вернулся. Теперь он будет следовать за Уиллом куда угодно, не позволит ему отходить ни на сантиметр. Ему плевать, что скажут другие. Ему надоело терять Уилла. Больше этот засранец не ускользнет от Уилера. Он привяжет его к себе. Но это все при условии того, что они спасут его. Нет, стоп, никаких «при условии». Они спасут его. - Обещаю, - тихо прошептал Майк. И пока взрослые быстро придумывали план, как им выбраться из здания, кишащего Демодогами, пока никто не смотрел в их сторону, Майк осторожно поднял ладонь Уилла к своему лицу и приложился к ней губами. Она была уже не холодной. Ледяной. Из глаз Майка потекли слезы.