Потому что я Поттер(СИ)

      - Гарри, уже утро, - темноволосый мужчина протянул в утреннем сумраке ладонь, безошибочно находя плечо его приемного сына, пытаясь выудить вторую руку из крепкого захвата ребенка, который не желал так просто отпускать полюбившуюся конечность с некогда извивающейся и живой татуировкой, но теперь безлико замершей и побледневшей.       Гарри сонно пробормотал что-то, будто бы в полусне, не желая уходить из страны грез в прохладу готического замка, которая царила здесь даже в знойные дни, будто бы холод выделяло само каменное сооружение, искажая понятие тепла на добрые пятьсот метров в округе. Влажные от слюны, навеянной сном, губы ребенка уткнулись в черную метку. Снейп почувствовал на собственной коже удовлетворенную улыбку сына. В полумраке хозяйской спальни не было видно, как Снейп закатывает глаза, как Гарри уже осознанно осмотрел помещение, но не желая хоть сколько-нибудь помогать своему отцу тем, что он самостоятельно встанет с постели и прервет этот чудовищно горячий и прекрасный контакт с черным рисунком, так ярко и резко контрастирующий с окружающим их холодным воздухом тихого и молчаливого поместья, что с каждым годом лишь дарил все более насыщенные ощущения, вызывая различные эмоции, которые хаотично разбредались по сознанию Гарри, лежал неподвижно. Для Снейпа не составлял секрета тот факт, что его сын был одержим черной меткой на настолько сильном эмоциональном уровне, что Северус был не в силах ничего противопоставить так редко плачущему ребенку, обиженно проливающим слезы каждый раз, когда тот слишком долго был лишен прикосновения к полюбившемуся орнаменту. Зельевара пугало это на интуитивном, даже животном уровне, он боялся этой паранормальной даже для магического мира связи обычного мальчишки и клейма одного из самых величайших и темнейших волшебников в истории, покинувшим этот мир столь внезапно, тем маленьким, со временем, задавленным в себе клочочком естества, который чутко чувствовал потоки инородной и в то же время до боли знакомой магии, проходящей сквозь тело, когда Гарри касался татуировки. Но вскоре маг привык к этому, он смог себя успокоить, ведь никакой угрозы в себе это не несло, а сам мальчик рос вполне здоровым и нормальным ребенком. Поэтому Снейп сдался, перестав хоть как-то ограждать Гарри от метки, разрешив сыну спать рядом с ним, чтобы Гарри не посещали частые детские кошмары, прекратившиеся словно по мановению волшебной палочки, стоило лишь мальчику прижаться щекой к предплечью зельевара, сладко посапывая и наивно улыбаясь. Сам же Снейп в такие моменты отчего-то испытывал странное щемящее в груди чувство, которое слишком инородно выделялось на фоне его постоянного и привычного эмоционального диапазона, приводя в первое время мужчину в смятение, но много позже ставшее также привычным. В самом уголке разума зельевара тайно теплилась искорка надежды, что Гарри не просто так привязан к мрачному рисунку, что произошедшее десять лет назад не было концом для его господина, но Снейп упорно старался затушить эту искру, не представляя какими последствиями может обернуться для него возможное возвращение Темного Лорда, для него, кого вот уже десять лет считали предателем некогда близкие по духу товарищи, пусть зельевар и мог назвать другом только Регулуса и то с натяжкой.       - Сколько оборотов против часовой стрелки требуется для приготовления «Сна без сновидений» на втором этапе…       - Восемнадцать и еще четыре по часовой, - ребенок обиженно буркнул все в ту же метку, сморщившись от того, что вновь не успел вовремя замолчать.       Гарри часто раздражал собственный язык, который по мнению мальчика был слишком своеволен в неподходящие для демонстрирования собственных знаний, лишь совсем редко их отсутствия, моменты жизни. Мальчик умел держать многую информацию при себе, бережно храня свои важные секреты, которые могли появиться у детей-волшебников его возраста, ибо юный маг очень хорошо понимал, что если папа узнает о том, что его сын практикует изготовление зелья, действующего по принципу мышиного сглаза, то по головке его не погладят. Но вот теория срывалась с его губ абсолютно самопроизвольно, из-за чего Гарри, слишком поздно прикрывающий рот ладонью, удостаивался внимательного и угрожающего взгляда приемного отца, в котором он будто бы самолично считывал расположение конкретного стеллажа и номер полки, а также переплет книги из их весьма богатой библиотеки, откуда была процитирована строчка, а иногда целая страница. Надо ли говорить, что частенько цитировались ну очень и весьма неординарные или темно-магические талмуды, интерес к которым был слишком преждевременным по мнению Снейпа. Такое отношению нервировало Гарри, который, когда дело касалось новых знаний, взятых из любого доступного и не очень источника был настолько одержим собственным любопытством, что его абсолютно не останавливали никакие двери, запреты или же предрассудки наподобие того, что «ребенку это знать рано». «Знать никогда не рано и никогда не поздно, а вот применять знания на практике нужно в созданные для этого моменты жизни», - цитировал Гарри, тут же скрывая бледно-розовую краску на щеках, уводя собственные мысли от его личной, скромной по размерам, но самой настоящей лаборатории, где в потайном шкафу настаивался очередной отвар, рецепт которого был приведен в некой книге из самых пыльных и темных концов библиотеки или же, что бывало чаще, экспериментальный образец его собственного приготовления. Однако Гарри, сколько бы раз не говорил сам себе «во имя науки», оставался всего лишь одиннадцатилетним ребенком, который в тайне даже от себя мечтал о похвале приемного отца, что тот давал очень редко, но ощущения от них были настолько яркими и запоминающимися, что мальчик, сам не осознавая собственных порывов, вновь и вновь зарывался в книги, раздувая огонь собственного любопытства, изредка ловя шепот эха в собственном сознании, повторяющего одну и ту же фразу:       «Молодец, Гарри»       В утренней темноте хозяйской спальни послышался шорох пуховых одеял, после чего Гарри с огромным неудовольствием все-таки прервал контакт с меткой, нежно потершись о нее на прощание носом, стирая след собственной слюны с руки отца. Босые ноги встретились с льдистой гладью бледно-серого мраморного пола, отчего мальчик, словно получив ожог, дернулся, закинув ступни с поджавшимися от холода пальцами обратно на кровать. Насмешливый фырк со стороны Северуса заставил смущенно засопеть Гарри от осознания того, что так явно показал собственную неуклюжую слабость прямо на глазах родителя, но не сильно этим расстроившись.       Северус покачал головой, произведя этот жест как-то по-домашнему, привычно. Он довольно часто так делал, когда замечал некое смущение перед ним ребенка, весьма понятное и очевидное желание сына продемонстрировать на что он способен, хотя сам мальчик думал, что он достаточно хорошо сдерживает собственные порывы, или же некоторые повадки, которые зельевар с неким священным трепетом узнавал в зеркале, что занимало полностью одну из стен в его личной лаборатории. Картина того, как маленькая копия его школьного врага Джеймса сидит на широком подоконнике в галерее второго этажа замка, зарывшись носом в «Девяносто восемь способов применения лузуритового корня в зельеварении», делая это ровно так же, как делал это Снейп во времена обучения в Хогвартсе, поначалу привела Северуса в состояние ассоциативного шока. Зельевар просто был не в силах осознать увиденное, будучи готовым к проявлению той же гриффиндорской натуры и желания восхваления, что были присущи настоящему отцу ребенка, и от того около недели избегал сына, сильно раня мальчика, который просто не понимал, что же он мог сделать не так. Но уже очень скоро зельевар сам искал сына по всему поместью, заставлял буквально натыкаться на него Гарри, в желании убедиться в том, что мальчик в какой-то степени принадлежит и ему. Что Гарри — это не только Поттер, сын его врага, который отчего-то решил, что Снейп примет его роль в жизни чужой жены и годовалого сына. Нет. Гарри теперь еще и Снейп-Принц. ЕГО сын. Маленький волшебный человечек, которому зельевар мог передать собственные знания, свою заботу и нити угасающего рода, к которому сам Северус ничего не испытывал, слишком рано лишившись связующего звена между ним и этой стороной жизни магов, потеряв мать, но отчего-то, вспоминая лучики одобрения в глазах Темного Лорда в момент принятия родового перстня, был не в силах просто отдать род в загребущие руки забвения.       Мужчина дернулся от неожиданности, когда перед глазами мелькнула детская ладонь, инстинктивно резким взмахом руки создав безпалочковый Левикорпус. Совсем рядом раздался сжатый писк, после чего Северус с все больше назревающим весельем во взгляде наблюдал за брыкающимся в воздухе сыном, повиснувшим вверх тормашками и запутавшимся в собственной огромной маггловской футболке. Наконец, совладав с элементом одежды, Гарри сложил руки на груди и уставился на Снейпа обиженным взглядом, пытаясь, однако, придать лицу хоть сколько-нибудь надменное выражение. Подобные кривляния еще и вверх ногами с задранной футболкой, что то и дело пыталась закрыть лицо мальчишки, выглядели до невозможного комично, так что Северус не мог подавить широкую ухмылку, а позже и собственный смех. Гарри по-детски фыркнул, отворачиваясь, про себя же прокручивая в голове жест, что произвел отец. Он обязательно потренируется это, безусловно, полезное заклинание, когда отец уйдет на работу в Хогвартс. Но только не сегодня. Папа обещал ему, что сегодня они пойдут на Косую Аллею, где их ждет море всего интересного. Гарри, много читавший об этой старинной магической улочке, был счастлив от осознания того, что он наконец-то сможет увидеть таких же волшебников, какими являлись он и Снейп. Предвкушение и ожидание чего-то по истине волшебного и чудесного вмиг перебили все остальные мысли мальчика, заставив раскачиваться в воздухе от нетерпения и метать возмущенные взгляды в смеющегося Снейпа. Как можно было тратить столь драгоценное время на такую ерунду?       - Па, ну прекрати! Мы разве не опаздываем?       Смех оборвался, уступив место нескольким секундам тишины, в которых, однако, как показалось Гарри, таилась некая напряженность. Лицо отца на мгновение потемнело, в уголках губ проявились будто бы скорбные складки, сделав старше его на несколько лет или даже десятилетий, глаза посмотрели сквозь лицо воспитанника, находя в воображаемой пустоте нечто, что заставило его горько изломить линию бровей и плотно сжать губы. Снейп произвел еще одно движение, но на этот раз Гарри был слишком взволнован и растерян, чтобы проследить и запомнить его. Мальчику совсем не понравилось мимолетное проявление неких темных, страшных и, по-видимому, болезненных эмоций Северуса. Но не успел он об этом как следует подумать, как заклинание отпустило Гарри, и тот резко опрокинулся в воздухе, падая спиной на кровать и стараясь подавить приступ тошноты, который комком подкатил к горлу, обжигая глотку желудочным соком, в то время как перед глазами все потемнело и тут же начало рассеиваться причудливыми темными пятнами. Мальчик сдавленно охнул еще пару раз подпрыгнув на постели, а потом еще и произнес неизвестное ему слово на предположительно старо-тролльском языке, что вычитал в книге по истории буквально недавно и запомнил: слово было прописано в цитате гурга(проще говоря, полководца), которая вдохновило его войско на захват горного массива, где в те времена обитали виверны. Слово звучало столь сочно и емко, что оно хорошо отпечаталось в мыслеобразах Гарри как боевой клич или же призыв к действиям. Мальчик не знал, к каким действиям хотел призвать свое тело в этот момент, но старо-тролльский самолично сорвался с его языка, стоило лишь запястью весьма болезненно соприкоснуться с деревянным резным бортиком кровати. Ребенок моментально позабыл о собственной тошноте, уже сам подпрыгивая на кровати и прижимая к себе ушибленную конечность, слегка потряхивая ее в воздухе, будто бы боль была некой жидкостью, которая каплями срывалась с пальцев руки, стоило лишь их оттуда согнать. Гарри весьма обиженно уставился на вставшего с постели и хмурого отца. Мальчик хотел бы услышать извинения в свой адрес, но сам уже понимал, что настроение папы было чем-то безбожно испорчено, и сегодня от него можно было больше не ждать проявления особой родительской заботы, если только это не касалось каких-либо серьезных травм или же опасных ситуаций. Снейп тем временем, казалось бы, совсем забыл о сыне, молча передвигаясь по ледяному полу босыми ногами в сторону выхода из хозяйских покоев, не утруждаясь накинуть халат, так и оставшись в черных пижамных штанах, что смотрелось немного дико и потусторонне, учитывая тот холод, что царил в замке, несмотря на август месяц.       Гарри понуро повесил голову, когда услышал звук закрывшейся двери, отпуская уже прекратившую болеть кисть на узел пуховых одеял, второй рукой же вцепившись в ступню, заставляя слегка отросшие ноготки впиваться в нежную и бледную кожу и оставлять синеватые полумесяцы. Мальчик не замечал в себе этой привычки – причинять себе боль, когда считал себя в чем-то виноватым, в этом он был чем-то похож на домовых эльфов, которых сам считал весьма интересными представителями иной расы, с интересом изучая их единственного домовика Скриджа, призывая его в библиотеке и расспрашивая о жизни, какой же она является в его глазах. К сожалению, Скридж был старым эльфом, который никогда, как и сам Гарри, не покидал поместья и не контактировал с другими эльфами, лишь впав один раз в длительную спячку, когда Принц-менор оказался заброшен. Поэтому Гарри мог спрашивать эльфа об артефактах, магических кодексах и содержании некоторых книг, ведь эльф не был глуп и был весьма начитан и образован, а также о происходящих событиях в особняке, будь то нынешнее или же прошедшее время, однако то, что так сильно интересовало любопытного мальчика, а именно социум, Скридж поведать не мог, сильно расстраиваясь по этому поводу, отчего сам Гарри начинал чувствовать себя неловко и интуитивно протягивал руку к домочадцу, делясь собственной магией, до некоторого времени не осознавая, что именно делал, следуя порыву успокоить разволновавшегося эльфа.       И тут Гарри резко откинулся назад, уже по собственной вине ударившись еще и затылком, но совершенно этого не заметив, забывая дышать через раз от пришедшей в его гениальный ум догадки – папа не хочет идти на Косую аллею вместе с НИМ! Отец никогда не выводил его в магическое общество, ограждая сына от него. Скорее всего папа занимает там какое-то важное место и боится, что он, Гарри, сделает что-то не так и опозорит его! Мальчику моментально припомнились все те случаи, когда его выходки доводили отца до нервного тика и повышенного голоса. На глазах Гарри выступили слезы обреченности. Да еще и этот старо-тролльский! Наверняка его папе не понравилось то, что Гарри употребил это слово, ведь мальчик сам не знал даже перевода. Это было очень и очень глупо использовать в повседневной речи слова, значения которых не знаешь, особенно если они были призваны выразить твои эмоции, ведь «сказанное невпопад слово в той или иной ситуации зачастую могло рушить картинку тщательно выстраиваемого образа или истории в диалоге, принося разлад и хаос в умы слушающих тебя людей, которые просто сбивались с мысли, споткнувшись об этот едва заметный, но иногда весьма существенный порожек инородно-звучащего выражения» (прим. Цитата из «Магического словаря М.Ю Шарто. Говорите грамотно.»). Мальчик корил себя все те несколько секунд, пока дожидался эльфа, который, верно, готовил сейчас им с папой завтрак. Гарри принял решение непременно показать отцу, что он может вести себя, как истинный ребенок аристократа. И для начала он должен научиться следить за собственной речью, ну или хотя бы понимать, что произносит вслух.       Разумеется, никакое высокое место в обществе Снейп не занимал, если брать в исключение факт его холостой жизни при наличии в жилах крови одного из самых древних и сильнейших родов магической Британии, в прошлом известном как род, предоставляющий обществу лучших мастеров Инквизиции, чью дисциплину позже исключили из общего перечня рода занятий МОТ (Магический Отдел Тайн), делавшего из мрачного и нелюдимого типа перспективную партию, пусть и с ребенком на руках, который рос очень болезненным мальчиком и от того ни разу не был представлен обществу. Но Снейп не мог знать, о чем же в этот момент думал его подопечный, глубоко задумавшись и даже проигнорировав фразу сына на старо-тролльском, в чьем языке из слов, возможных к употреблению без интимного или же матерного контекста, оставались одни лишь междометия. Обычно он бы язвительно раскритиковал ребенка и вставил бы пару насмешливых комментариев, после наблюдал бы нежно-алый цвет щек сына. Ведь так и поступал Снейп, воспитывая Гарри, играя на стремлении ребенка к собственному совершенству, отчего тот слишком остро воспринимал критику по отношению к себе, тут же кидаясь исправлять изъян, на который ему указали. Порой зельевара даже пугала такая явная самокритичность, напоминавшая приемному отцу другую, очень хорошо знакомую ему личность, что обычно хмуро косится на него из зеркала, поэтому Северус старался все же не слишком сильно этим злоупотреблять, научившись за десять лет кое-как считывать настроения Гарри. Иногда Снейп задавал себе вопрос - насколько же сильно он изменял собственным привычкам, когда дело касалось его сына. И не находил на него ответа, не имея возможности взглянуть на себя со стороны, но отчего-то понимал, что достаточно. Впрочем, это касалось исключительно Гарри, что Северус мог себе простить, ведь ребенок был его сыном, более того, мальчик, сам того не осознавая, рос действительно гением. И это в чем-то уязвляло гордость зельевара, но вместе с тем и восхищало…       Снейп покачал головой. Мальчик рос с живым взглядом и тягой к знаниям, а уж его воображение много раз уже успело поставить его в тупик. Возможно, Гарри станет первым магом, исключая этих монстров, называемых Волан-де-мортом и Дамболдором, что сможет освоить свободное колдовство без палочки за последнюю сотню лет. Снейп припомнил несколько магических всплесков, произошедших с сыном, свойственным детям-магам и содрогнулся. Левое крыло особняка до сих пор не приобрело свой изначальный внешний вид, ведь его пришлось восстанавливать собственными силами. Конечно, Гарри не мог свободно использовать беспалочковую магию, да и не сможет в ближайшие несколько лет, если не десятилетий, и это с учетом его гениальных способностей и громадного магического потенциала, ему же всего одиннадцать, в конце концов. Но отчего-то зельевара посещало смутное предчувствие, что с этим ребенком загадывать на будущее не стоит. И от того Северусу еще больнее было осознавать тот факт, что Гарри пришла пора поступать в Хогвартс. Сегодня они пойдут на Косую аллею, куда Снейп до этого дня и не думал выпускать ребенка, боявшись вездесущих ушей и глаз Дамболдора. Северус слишком хорошо знал своего начальника и всем сердцем желал дать ребенку нормальное детство без проповедей о герое и пророчестве, старик всерьёз считал, что Волан-де-морт выжил и копит силы. Снейпу хотелось в это верить, но он не желал подвергать ребёнка экзекуциям директора ради призрачной угрозы, тем более директор имел привычку перегибать палку там, где не нужно.       Снейп покачал головой. Кого он обманывает. Зельевар всегда являлся эгоистом, ведь заботиться ему было не о ком, он всегда был один, а потому нет смысла лгать себе: Северус просто не желал рушить этот уголок спокойствия в его жизни, коим являлся для него Принц-менор и ребенок, к которому мужчина очень привязался. С началом учебы в Хогвартсе Гарри относительно спокойной жизни придет конец. О нем узнают теперь не как о больном неизвестном мальчике, а как о сильном волшебнике, а уж, когда раскроется его родословная…и Поттеры это лишь маленькая толика того, чего стоит опасаться. Певереллы – вот источник беды. О да, в тот день, когда Снейп пришел в Гринготс, дабы принять Гарри в свой род, гоблины рассказали ему всю подноготную его подопечного. Снейп был в ужасе. И поэтому он принял решение оградить ребенка от общества, пока это возможно, хотя и понимал, что обрубает тому реальную связь с магическим миром и детьми его возраста. Но Гарри не жаловался, хотя невольный опекун и подозревал об обиде ребенка, последний ее не демонстрировал. Вот только сейчас уже поздно об этом думать. Снейп злился из-за понимания, что все это время оттягивал неизбежное. У него много врагов в магическом обществе, и один старый манипулятор, который питал излишнюю веру в собственные речи. Увлекшись представлением не самых радужных перспектив для себя и своего ребенка, Снейп не сразу заметил, что уже как пару минут стоял в собственном кабинете и разглядывал небольшую стопочку бумаг со счетами за поместье и несколькими чеками из разных магазинов и лавок, чьи проценты от дохода составляли наибольшую часть его ежемесячного бюджета. Надо признать, сумма была не маленькая, ведь были здесь и иностранные марки лавочек. В последние годы все больше чеков было написано на русском языке, в этой стране зельеварение было не очень сильно развито, но зато темная магия изучалась вдоль и поперек, чего не скажешь об Англии, где данное направление волшебства было и вовсе запрещено. Снейп довольно хмыкнул. Зельевар работал не только за примитивные галлеоны, он перестал бы себя уважать, если бы, имея дело с сильнейшими темными магами современности, позволил сойтись на тривиальном способе оплаты. О нет. Снейп не был так прост. А потому зельевар тщательно оберегал скрытый за гротескным гобеленом с символом его рода стеллаж с темно-магическими талмудами, за чье содержание можно было спокойно организовать последний приговор на месте, если, конечно, вы сможете прорваться сквозь кровную защиту поместья, имеющую особенно путанное плетение именно в этой части менора – кабинете Северуса.       Маг не успел ступить замерзшими ступнями на длинноворсный темно-серый ковер собственной частной обители, где за исключением лаборатории проводил больше всего времени и чувствовал себя в полной безопасности, как на пороге объявился домовик. Было видно, что Скридж очень смущен, о чем явно говорили покрасневшие щеки и уши, демонстрирующие весьма оригинальный оттенок кожи, если учитывать природу эльфов. Снейп выразительно выгнул бровь, осмотрев домовика в бело-зеленой ливрее с гербом рода Принцов во всю спину, что сейчас заботливо сжимал в руках махровый серый халат зельевара. Маг благодарно принял его из тощих конечностей эльфа, безрезультатно пытаясь поймать взгляд огромных и по-собачьи мокрых глаз домовика, которые, однако, не хотели идти на контакт.       - З-завтрак готов, хозяи-ик-ин. Ой!       Скридж забавно прикрыл освободившимися ладонями сначала рот, а потом глаза. Снейпу уже успела надоесть вся эта пантомима. Махнув рукой эльфу и приказав рассказать о том, что все-таки виновато в подобном поведении домовика, зельевар был удостоен сбивчивого и развернутого ответа, от которого его брови очень скоро достигли предела мимики, поднявшись на максимально приемлемый уровень. Его сын в те несколько минут, в которые проходило шествие Северуса в его кабинет, успел сильно заинтересоваться старо-тролльским, доведя выражениями, что срывались с его губ, эльфа до нервного приседания, после чего озаботился выбором туалета, пытаясь вызнать о всех новомодных веяниях в аристократическом обществе на сегодняшний день и применить к себе любимому. Использовал он ради этого журналы, поставляемые в качестве спама каждое утро по всем адресам зарегистрированных поместий магической Британии. У Снейпа как-то не доходили руки на то, чтобы потратить пару галеонов на защиту собственного почтового адреса от подобного, он привык не обращать на это внимание.       Мыслеобраз, лежащий на самом верхнем уровне сознания Скриджа так и просился, чтобы его прочли. Что зельевару явно делать не стоило. Спустя мгновение Северус сам покраснел, прикрыв лицо ладонью, сквозь пальцы которой отчетливо были видны подвижные живалки. Зельевар не верил в увиденное до последнего.       В столовой на высоком стуле с резной спинкой, обитой дорогим и старинным бархатом цвета кремового хаки сидел Гарри, идеально выпрямив спину и положив ладони на собственные колени, держа локти прижатыми к туловищу и смотря перед собой явно заученным и много раз прорепетированным холодным презрительным взглядом. Он мог бы произвести впечатление отчужденного и непробиваемого сына какого-нибудь магического политика, если бы не огромных размеров остроконечная шляпа ярко-алого цвета, кокетливо склоненная набок, открывающая таким образом вид на обильно промазанные гелем почти черные пряди, зачесанные назад. Купленная Северусом пару недель назад черная мантия классического покроя приобрела узость в талии, присущую мантиям женского кроя, и тот же оттенок шляпы, из-под мантии выглядывала светло-розовая рубашка, расстёгнутая аж на три пуговицы в районе воротника, заправленная в узкие, даже обтягивающие, шорты до середины бедра, открывающие вид на длинные бежевые гольфы и коричневые детские туфли. Ребенок сверкал «аристократической бледностью», которую самостоятельно себе организовал при помощи огромного количества пудры, что частично осела даже на ресницах, неумело подведенных, кажется, чернилами, ибо Северус не помнил, чтобы покупал когда-либо подобную косметику. В открытом к просмотру ухе красовалась сережка-гвоздик при том, что еще полчаса назад никаких лишних дырок в теле мальчики не было и в помине. Снейп впервые на своей памяти схватился за сердце.       - Отец,- Гарри едва заметным кивком поприветствовал родителя, от чего конец шляпы дернулся и ее полы задрожали. - Прошу прощения за утренний инцидент, больше такого не повторится. Скридж объяснил мне всю ...неуместность старо-тролльского языка в общении,- Ребенок продолжал сидеть неподвижно, глядя перед собой.       Скриджер затрясся всем своим маленьким и скрюченным телом, его нос как-то по животному дергался, глаза, кажется, стали еще больше, онемевшая полоска губ пошла волнами, после чего с его стороны до ушей неприятно ошеломленного Снейпа донесся жалобный скулеж:       - М-молодой господи-и-и-ин…       Этот абсолютно жалобный и тонкий звук заставил зельевара потерять собственную неподвижность. Из разом надувшихся ноздрей со свистом незримым потоком в атмосферу, царившую в столовой, ударила струя воздуха.       - Что ты на себя надел? - Снейп угрожающе двинулся на сына, развивая ауру гнева вокруг так, что даже эльф прижал огромные уши к столь же огромной по сравнению с телом голове костлявыми пальцами и зажмурил глаза. Гарри, не осознавая этого, вздрогнул. Но в данный момент он был убеждён в том, что сделал все правильно. Для него оставалось загадкой, что так сильно рассердило отца. Он был холоден и вежлив, одет по последней моде, о чем свидетельствовали его одежды, которые он с помощью эльфа смог скопировать из многочисленных брошюр и "Ведьмополитена", что приходил каждое утро вместе с остальной корреспонденцией. Конечно, времени для досконального изучения материала было маловато, но он все-таки успел, чем гордился.       -Что вы имеете в виду, отец?       Северус вскипел, в момент оказавшись рядом с ребенком, вцепился в него яростной хваткой и потащил в ванную, где, использовав Агуаменти, скинул возмущающегося ребенка в ледяную воду прямо в одежде.       Гарри панически пытался не захлебнуться, чему сильно мешала огромных размеров шляпа, которая теперь еще и намокла, став куском тяжелой ткани, преграждающей доступ кислорода в дыхательные пути ребенка. Руки только с четвертой попытки ухватились за бортик ванной. Сориентировавшись в пространстве, мальчик все-таки стащил с себя шляпу, отбросив ее в сторону, где по чистой случайности находился Скридж. Огромный кусок материи снес эльфа с его места, придавив того к полу после метровой поездки на пятой точке по холодному кафелю. Но Гарри этого не заметил, отбивая зубами чечетку и пытаясь вылезти из ванной, что каждый раз заканчивалось его падением. Мантия тоже стала неподъёмной, в конечном счете и вовсе спеленав ноги Гарри, мешая ему двигаться. Со стороны это смотрелось весьма занятно: болтающийся в воде 11-летний мальчишка в нелепых одеяниях, представленными теперь намокшими и обвисшими кусками ткани, обвивающими его тело на манер смирительной рубашки, потекшими чернилами вокруг глаз и «бледностью», которая с каждым смачным плюхом сильнее и сильнее вымывалась с лица, открывая смугловатую кожу Гарри, перешедшую ему по наследству. Снейп наблюдал эту картину со свойственной ему отстраненностью, вытащив ребенка из ванной только когда заметил синеватый оттенок губ, который не был следствием неумелого «косметического ремонта» собственной физиономии Гарри. Быстро достав из кармана домашней мантии пузырек бодроперцового зелья, влил ее в горло замёрзшему, а потому мало сопротивляющемуся, подростку, после чего начал методично его раздевать. Этого довольно-таки унизительного действия Гарри уже стерпеть столь спокойно не мог, даже если речь шла о его отце. Он уже не маленький!       -Па, ты что творишь?! Я сам! И какая му…       -Какая муха меня укусила? Меня?! Ты посмотри, на кого ты похож! Что за клоунаду ты решил устроить? - Снейп вне себя от ярости кричал на ребенка, у коего в глазах моментально встали слезы, продолжая его остервенело освобождать от одежды. На Гарри не часто кричали. Тем более в такой унизительной ситуации. Из-за грубых движений зельевара на коже ребенка оставались следы, причиняющие боль больше не в физическом, но психологическом плане. Гарри стоял неподвижно, краснея от стыда, сжимая кулаки до побелевших костяшек пальцев и синих полумесяцев, еле удерживая себя от истерики. Что он сделал не так? Как он мог так просчитаться? Почему он настолько несовершенен?       Снейп понял, что переборщил, когда увидел остекленевший взгляд ребенка. Его движения моментально смягчились. Вскоре, даже не заметивший этого Гарри был укутан в теплое махровое полотенце, терпя умывания водой приемлемой температуры. Отмыв ребенка, Северус посмотрел на все так же безвольного мальчишку и, тяжело вздохнув, крепко прижал к себе, предварительно закатив рукав на правом предплечье и прислонившись им в районе лопаток ребенка. Гарри ощутимо вздрогнул. Снейп неловко опустился на колени перед сыном и погладил его по голове, что делал очень редко из-за воображаемой им нелепости подобных сантиментов, но в нынешней ситуации не придумав ничего более. Из района шеи, куда уткнулся нос Гарри, послышался вздох-всхлип.       - Па, ты правда не хочешь, чтобы меня видели рядом с тобой? Я плохой сын?       На зельевара вскинулись два изумрудно-зеленых феномена в которых бились о скалы надежды волны неуверенности, отчаяния и целого букета комплексов, о которых зельевар вряд ли когда-либо подозревал. Снейп потерял дар речи. С чего это его сыну крутить у себя в голове столь алогичную мысль. Логическая цепочка совершенно не хотела строиться в разуме опекуна, постоянно обрушаясь. Пауза затягивалась. Мальчик начинал все больше нервничать, на глазах явно начали проступать первые слезинки. Зельевар плюнул на причинно-следственные связи, стирая прозрачные капельки.       - Поттер, ты идиот.       Гарри насупился, вызывая неоднозначный хмык у опекуна, а после изумленно вылупил глаза, почувствовав сухой родительский поцелуй в лоб, что подарили ему обветренные и потрескавшиеся губы зельевара. Словно ещё не веря в произошедшее, мальчик дотронулся до лба ладонью. Теплое и простое прикосновение до сих пор ощущалось на коже ярким пятном, соревнуясь с ощущением от прижимающейся к нему черной метки.       Гарри несмело улыбнулся.       Мгновения оглушающей тишины сменились взорвавшимся в ушах фейерверком звуков. Слух, сделавшийся очень и очень чутким за одиннадцать лет, проведенных в тихом поместье Принцов, моментально оказался перегружен огромным количеством шума, криков, гудения, щелканья, звяканья, цоканья и уханья. Звуки оглушали и дезориентировали, абсолютно подавляли. Они шли отовсюду. Казалось, собственный голос имела даже черная мантия простого покроя, надетая на Гарри в этот момент. Глаза мальчик попросту боялся открыть, стоя на границе заднего дворика «Дырявого котла» и Косой Аллеи, зажмурив веки и вцепившись в мантию Снейпа, который с нечитаемым взглядом ждал, пока ребенок, наконец, осмелится сделать хоть шаг.       Гарри несмело приоткрыл один глаз, после чего широко распахнул уже оба, сделав широкий шаг навстречу магическому миру, к которому он относился с рождения, но смог узреть только сейчас. На лице расползлась широкая улыбка, кулаки нервно и крепко сжали подолы мантии. Взгляд метался от одной яркой вывески к другой, везде что-то взрывалось или рассыпалось снопом искр, привлекая внимание. Множество волшебников и волшебниц разных возрастов что-то покупали, разговаривали или кричали. Кучка каких-то детишек примерно его возраста прилипло к витрине с мётлами, разглядывая новую модель и восторженно перешептываясь. Отовсюду слышался также звон монет, весело поблескивающих на ярком августовском солнце. Гарри поднял голову, чтобы увидеть витиеватый узор магического барьера, заметный лишь на краю восприятия. Мальчик вздохнул, и улыбка его стала ещё шире.       Снейп проследил за взглядом сына, натыкаясь на лавку метел, что вызвало у него ухмылку. Память услужливо подбросила зельевару эпизод из       их с Гарри повседневной жизни.       - Па, это что?       - Это метла, Гарри.       - Ну это я вижу, а мне она зачем?       - Ну дети твоего возраста…       - Предпочитают узнать новые заклинания и услышать мнение взрослого по поводу сваренного Бодроперцового. Полетать я и потом успею. Желательно не в ближайшие три года.       Северус выплыл из собственных воспоминаний, уводя сына с траектории пути некой ведьмы, что в лучшем случае закончилось бы простым столкновением. Зельевар поморщился: он не очень любил Косую Аллею за ее забитость в любое время суток. Огромная толпа волшебников всего Лондона на одной относительно небольшой улочке. Ни один день еще не обошелся без того, чтобы кого-нибудь не сбили с ног или не прокляли. В этом плане гораздо привлекательнее был Лютный переулок: за «непопулярность» всего, что относится к темной магии, даже если некоторые вещи законны, лишь немногие посещали сие место. Да, там частенько дежурили авроры, выискивая кого бы можно было поймать за продажей темно-магических артефактов или зелий, дабы подняться по карьерной лестнице, но все же отсутствие толпы и менее яркий спектр красок подкупал, а также нахождение весьма полезных лавок. Снейп принял решение сегодня наведаться еще и туда. На самом деле он хотел побыстрее управиться со всеми делами и вернуться в поместье, привлечь как можно меньше внимания, но заметив знакомую пепельноволосую макушку возле книжной лавки, понял, что все не может произойти так просто. Уже сейчас на него начали оборачиваться заинтересованные лица. Он этого ожидал, хотя и надеялся избежать. Вздохнув, зельевар прижал к себе Гарри и пошел сквозь толпу.       - Па, мы сейчас идем в Гринготс? – Гарри вертел головой по сторонам, чувствуя ободряющую руку отца на плече и разделяя растущее недовольство Снейпа: толпа норовилась их поглотить, более того она закрывала мальчику обзор. Еще больше ему не нравились взгляды, отчего то сопровождавшие его и Северуса. – Почему они на нас смотрят?       Снейп раздраженно цыкнул, скосив глаза направо, где какая-то ведьма остановила Люциуса и что-то ему рассказывала, указывая в их сторону. Встретившись взглядом с ледяными радужками глаз аристократа, зельевар еле сдержал стон. Больше всего на свете ему не хотелось общаться именно с этим бывшим пожирателем. Последний вопрос сына был абсолютно резонен – на них смотрели. Лорд Принц наконец-то решил показать обществу своего отпрыска - конечно на них будут смотреть. Осознав, что ведет себя, словно самка цербера возле собственного щенка, зельевар заставил себя успокоиться. Слизеринец выпрямился и немного замедлил шаг, в глазах плескался океан спокойствия. Гарри, заметив перемены в отце, тоже приосанился, оглядывая толпу пустым и незаинтересованным взглядом, больше не выказывая свое незнание и удивление так явно, как делал до сих пор. Со стороны они теперь смотрелись довольно гармонично: отец и сын, оба в черных простых мантиях, в каких только знающий аристократ определит дорогущую ткань и брошь герба рода Принцов из гоблинского золота, с почти одинаковым выражением лиц напускного спокойствия. Толпа неосознанно начала их огибать, чему очень обрадовался Гарри, которому теперь не приходилось придерживать полы мантии, чтобы она не цеплялась за рядом идущих волшебников.       Гротескное здание банка становилось все ближе и ближе. Оказавшись в нескольких метрах от входа в здание, Гарри пораженно замер. Он много читал об этом сооружении, о том, что банк насчитывает уже тысячелетие со времен его создания, о том, что некоторые сейфы стерегут настоящие драконы, о том, что в подземельях банка развиты многие магические аномалии, а самих сейфов не сосчитать. Но читать и увидеть собственными глазами это разные вещи. Мальчик испытывал невообразимый трепет, разглядывая внушительные колонны и древние орнаменты. Огромные двери банка, покрытые позолотой, беспрестанно открывались и закрывались, выпуская в обе стороны толпы народа, которым кланялся в ало-золотой униформе маленький неказистый человечек с острыми зубами и сморщенной кожей – гоблин.        Гарри впервые видел гоблина, хотя, опять же, много знал о них из тех же книг. А так же знал, что нет в магическом мире народа, который воевал хотя бы столько же, сколько это делали гоблины из-за денег. Немногочисленный народец был очень скуп и жаден, да и в общей массе весьма неприятен в общении, а еще очень хитер, когда дело касалось наживы. Весьма интересно было так же то, что заслужить уважение гоблина считалось делом не из легких, другими словами, ты должен быть как минимум столь же щепетилен в отношении денег, а как максимум быть акулой бизнеса и уметь управлять этими огромными потоками золота. Гарри не знал всю степень его богатства, он, конечно, осознавал, что не беден, но отчего-то именно сейчас ему захотелось узнать о своем состоянии все, что возможно. Интересно, поддержит ли его порыв отец?       Снейп тоже осматривал здание банка, вспоминая свой первый приход сюда, а также день, когда принес сюда Гарри в облике тогда ещё младенца. Тот день запомнился ему раскрытием страшной истины родословной его приемного сына, а также видом гоблинского договора, чьи условия тогда совершенно не понравились зельевару. Сегодня Снейп смотрел на них более спокойно, уже ближе узнав ребенка и приложив руку к его воспитанию. Зельевар скосил взор на восторженно разглядывающего здание банка мальчика и улыбнулся уголками губ.       «Входи, незнакомец, но не забудь,       Что у жадности грешная суть,       Кто не любит работать, но любит брать,       Дорого платит — и это надо знать.       Если пришёл за чужим ты сюда,       Отсюда тебе не уйти никогда!»       От веселых строчек, написанных на золотой табличке прямо на входе в банк, так и веяло оптимизмом. Гарри хмыкнул, решив, что для полноценного ограбления банка он еще пока маловат.       Изнутри здание поражало еще больше: всюду, где задерживался глаз, сверкала позолота и полудрагоценные металлы, высокие стойки оканчивались там, где начинался подбородок Гарри, давая возможность осмотреть сложные орнаменты, которые, кажется, рассказывали историю банка; огромный плафон поражал воображение своей высотой и росписью, равномерно переходящей на капители и там оканчивающейся. Народа в банке было достаточно, но не так, как на улице. Толкучки здесь не было и в помине. За каждой из стоек сидел гоблин, который либо обслуживал клиента, либо пересчитывал галлеоны, либо взвешивал драгоценные камни; большинство занималось бумажной волокитой. Гарри и Снейп чинно проследовали сквозь всю длинную залу, остановившись у самого последнего гоблина, сидящего на своем месте и черкающего нечто, известное только ему, на куске пергамента. Вопреки ожиданию мальчика, Северус не привлек к себе внимание гоблина, просто продолжив стоять на месте с совершенно спокойным выражением лица и смотреть на уродливого человечка.       Справедливо решив, что раз родитель так поступает, то так надо, Гарри принялся осматривать служащего банка. Он был столь же уродлив, как и все представители его расы: маленькие черный глазки-бусинки не отрывались от пергамента, длинноватый нос-крючок едва ли не соприкасался с чернилами, рот то и дело приоткрывался, чтобы в следующую секунду защёлкнуться с неприятным клацаньем острых, словно у акулы зубов, а редкие волосы были идеально прилизаны к плоской макушке, открывая острые уши с порванными краями. Гарри заинтересовался последними. Создавалось впечатление, что от них оторвали куски, это как не редко бывало у котов после драки. Но мальчик сомневался, что гоблины будут уподобляться котам и отгрызать друг другу уши. Хотя кто этот народ знает, может после тысячелетия мирной жизни им стало скучно, и гоблины нашли себе новое развлечение вместо бесконечных войн.       Впрочем, кому действительно стало скучно, так это Гарри. Они стояли уже минуты четыре в молчании, что для ребенка, так долго ожидавшего момент, когда же он наконец выберется в магический свет, показались вечностью, наполненной глупыми и нерациональными выкрутасами взрослых. Гарри продолжал молчать просто из упрямства, да и не хотел он хоть как-то еще сегодня испортить день отцу. От утреннего инцидента было до сих пор невыносимо стыдно. Но не удержавшись, мальчик все-таки зевнул.       Увидев смачный зевок сына, который тот старался подавить, Снейп тяжело вздохнул. Он отчасти понимал сына, ему тоже не терпелось поскорее закончить с делами, хотя и понимал, что грядущий разговор будет продолжительным и тяжелым. Решив, что пора это дело заканчивать, Северус решительно развернулся к гоблину, впрочем, ничего сказать не успел.       - Я вас слушаю, – проскрипел гоблин, откладывая перо и пергамент в сторону, уставившись на зельевара цепким и неприятным взглядом глазок-бусинок, в глубине которых, казалось, тлели угольки агрессии. Гарри служитель банка просто игнорировал.       - Вопрос щепетильный, нужна приват-комната, а также доверенные Поттеров и Певереллов, - тихий и настойчивый голос зельевара ни разу не дрогнул под этим взглядом.       Зато гоблин моментально среагировал на фамилию древнейшего и богатейшего рода гениев, о коем ходило столько легенд, канувшего в лету, едва ли не всем корпусом перевалившись через стойку, чтобы поближе осмотреть Гарри. Мальчик совершенно растерялся. Он знал о Поттерах и том, что его отец и мать были последними выходцами из этого рода, поэтому интерес крестного к ним логичен. Но вот Певереллы…Гарри читал «Сказки Б. Бигля», где мелькала эта фамилия, также об этом роде были некоторые упоминания в истории и книге родов магической Британии, вот только сведений было крайне мало. В основном там описывались достижения в магии и колдомедицине его представителей и три последних брака, что заключил род перед тем, как исчезнуть: с Блеками, Мраксами и…Поттерами. Догадка пронзила Гарри. Неужели он непрямой наследник рода? Этого не может быть! Скорее всего он ошибается. Но если нет… Почему тогда его отец и мать не приняли это наследие? Или приняли, но умолчали? Гоблин торопливо спрыгнул с огромного стула, выйдя из-за стойки, и сделал нам знак идти за ним. Человечек, одетый в белую накрахмаленную рубашку и брючки на подтяжках быстро перебирал ножками смешно переваливаясь с одной на другую, чем напоминал пингвина, которых Гарри видел, когда тому было семь, и они со Снейпом выбрались в маггловский мир, чтобы провести там его день рождения.       Гарри ухватился за правое предплечье Снейпа, когда они вышли из шумной главной залы в тишину широкого коридора. Мальчику нужна была поддержка, он плохо осознавал к чему приведет сегодняшнее посещение банка. Снейп понимал растерянность мальчика, а потому не стал вырывать руку, зная, что даже через одежду Гарри почувствует черную метку и успокоится, как бывало уже не раз. Через пару минут хождения по коридорам так и произошло – ребенок вновь приобрел выученную осанку, взгляд стал увереннее, а пальцы уже не впивались в рукав Снейпа, а всего лишь сжимали ткань. Все чаще зельевар находил привязанность Гарри к метке весьма полезной.       - Прошу сюда, - карябающий голос гоблина отлетел от стен пустого коридора, породив небольшое эхо.       Уродливый человечек стоял напротив массивной и огромной, как и все в этом банке, двери, ухватившись за одну из двух золотых витых ручек. Стоило ему с отцом подойти на нужное расстояние, как гоблин потянул дверь на себя, приложив, видно, большие усилия: человечек сильно отклонился назад, напрягая мышцы рук и ударяя пятками об пол. Когда Гарри увидел двадцатисантиметровую толщину открывшейся двери, состоящей из некоего металла, название которого мальчик забыл, то успел проникнуться уважением к маленькому уродцу.       Представшая перед глазами комната стоила того, чтобы ее рассмотрели. Это была небольшая, даже маленькая, если судить по Принц-менору, гостинная, имеющая форму ровного квадрата. Посередине расположился синий ковер, на котором стоял прямоугольный стол из красного дерева, вокруг которого расположились два уютных трехместных дивана. Почти по всему периметру комнаты расположились книжные шкафы, кроме одной стены, полностью занятой портретом неизвестного Гарри человека, у этой же стены был расположен еще один стол уже рабочий, на котором покоилась ровная стопочка пергаментов, многие из которых пожелтели от времени. Гарри так же обратил внимание на некий знак треугольника с кругом, разделенным на две половинки, периодически мелькающий в сине-серебристом убранстве комнаты. Помимо входа, откуда появились Гарри и Снейп, была еще одна дверь, намного меньше предыдущей и, очевидно, вход для персонала.       Мальчик с отцом прошли в помещение, сев на один из двух диванов, и принялись ждать, что будет дальше. Входная дверь закрылась, издав металлический звук, а гоблин, приведший их сюда, остался по ту сторону металлической громады. Гарри поднял глаза на белый высокий потолок, из середины которого свисала массивная люстра, впрочем, не чета тем, что висели в основном зале банка. Осматривая люстру, Гарри совершенно ее не видел. Он думал о предстоящем разговоре, представлял, какую линию поведения ему выбрать, и что нужно говорить. Впервые мальчик понимал, что отец ему сейчас не поможет. Точнее он поможет, ведь папа привел его сюда именно потому что помогает ему, и все-таки…Если Гарри прав в том, что он непрямой наследник столь великого рода, а ему казалось такое предположение более правдивым с каждой секундой, то ему предстоит проверка, которую необходимо пройти. Отец не станет вмешиваться или и вовсе не имеет на это право.       Гарри посмотрел на Снейпа, отмечая возросшую напряженность взрослого, стоило им переступить порог комнаты. Родитель переживает за него. Наверное. Возможно, это все просто иллюзия, созданная взволнованным разумом Гарри, а они с отцом пришли сюда просто снять денег в банке. Ведь ребенку его возраста свойственно думать, что все вертится вокруг него. А сюда они пришли из-за работы отца. Такое суждение выглядело более вероятно и примитивно, более реалистично. Хотя и менее привлекательно для Гарри. Мальчику было мучительно предаваться ожиданию и дальше.       Чтобы хоть как-то убить время, Гарри вскочил на ноги и двинулся к первому попавшемуся на глаза книжному шкафу. Глаза принялись судорожно разбегаться. У них была по истине большая библиотека в Принц-меноре, с Хогвартсом, пожалуй, не сравнится, точнее с тем Хогвартсом, о котором Гарри только читал, и все же в ней, насколько мальчик помнил таких книг не было. А на память мальчик никогда не жаловался, имея абсолют по запоминанию информации. Многие книги не имели названий. Гарри взял первую попавшуюся книгу в простой черной обложке и раскрыл ее. Страницы были испещрены мелким трудночитаемым подчерком, однако то было половина беды. Автор писал книгу на языке странных рун, неизвестных Гарри раньше. Хотя это было очень странно. Руны они везде руны. «Двадцать шесть символов на все случаи жизни» - слова Магометы Трэйло, жившей пятьсот лет назад, малоизвестной гадалки, первой магини, которая наладила контакт с кентаврами. Собственно, она нашла среди этой расы возлюбленного и умерла своей смертью, так и не заимев детей. Ее история случайно всплыла в дневнике Лютории Принц, которая была близкой подругой Магометы. Так вот, символы совершенно не соответствовали классическим значкам рун, являясь неким симбиозом рун и каких-то закорючек, в коих не угадывалось совершенно никакой закономерности. Шифр? Стоило всем этим мыслям пролететь в голове Гарри, как страницы перед глазами расплылись. Мальчик удивленно потер рукавом мантии глаза, сместив очки на самый кончик носа, а когда открыл их перед ним представился совершенно понятный текст на старом английском. Ребенок дивился такому феномену недолго, все же детская психика была весьма гибкой, поэтому уже через секунду Гарри вчитывался в ровные строчки человека, когда-то являвшегося, по всей видимости, артефактором. Знакомое имя заставило мальчика повеселеть.       - Что тут у тебя? – знакомый голос прозвучал со спины.       Гарри развернулся лицом к отцу и продемонстрировал ему книгу. Снейп всмотрелся в непонятные символы, после чего внимательно осмотрел сына с ног до головы. Его взгляд напрягся, но в следующее мгновение из него вырвался тяжелый вздох, черты лица разгладились.       - Интересно? – зельевар сложил руки на груди, глядя на книгу.       - Ага! Это журнал Игнотиуса Певерелла, похоже годов его юности. Тут описан «Глаз Вивы», никогда не встречал упоминания о таком артефакте. Впрочем, в нашем роду было мало артефакторов, больше инквизиторов и темных магов, - Гарри оглядел все книжные полки. – Интересно, какие еще книги тут находятся. Похоже, что все они очень ценные.       - Вы, безусловно, правы юный господин Поттер-Принц-Певерелл, длинная у вас, однако, фамилия получается,- сухой голос со скрипом и свистом разрезал атмосферу помещения.       Гарри и Северус одновременно повернулись к вошедшим двум гоблинам, стоявшим у второй непримечательной двери персонала. Мальчик с удивлением осмотрел говорившего. Этот гоблин только тем, как стоял говорил о собственной старости. Маленький человечек был чуть выше своего спутника, у него были темно-серые седые волосы, заплетенные в косицу на затылке в то время, как макушка была полностью лысой; нос был таким же огромным, как у их ранее провожатого, глаза же были покрыты будто бы белесой пленкой и казались выцветшими, кожа казалась не просто сморщенной, а еще плотной и шершавой, словно наждачка, многочисленные морщины глубокими шрамами засевшие на и без того уродливом лице красоты гоблину не придавали, острые желтые зубы выглядывали из подрагивающей верхней губы. Слегка трясущиеся руки держали маленькую тросточку.        Второй гоблин такого мощного впечатления не производил. Он был темноволос и коротко стрижен, все так же уродлив, в глазах- бусинках так же, как и у их провожатого тлели угольки, а кривая полоска губ была плотно сжата. В его руках находилась стопка пергаментов, но намного тоньше той, что лежала на столе.       - Стоит заметить, что все книги, находящиеся в этой комнате защищены кровной магией Певереллов, поэтому их невозможно вынести за пределы этого помещения, а банк позаботится о том, чтобы сюда не проникли чужаки. Однако если кто-то сюда и проберется, чего не было ни разу за прошедшую тысячу лет, и чего не будет в следующий такой-же отрезок времени, то его ждет неожиданное разочарование, ведь письмена, содержащиеся в этих источниках знаний, не может прочитать никто, в ком нет крови Певереллов.       Старый гоблин весьма уверенно двинулся к дивану, о который облокотился, не желавший, видимо, испытывать собственную гордость тем, что позволит лицезреть другим его унизительный вид сидящего на диване вместе с ногами, которые в таком случае не будут касаться пола. Впрочем, неудобства он не испытывал. Ну или так просто казалось. Гарри и Снейп вернулись на диван, сев напротив старого гоблина.       - И тем самым, что вы, господин Поттер-Принц-Певерелл, смогли прочесть эти надписи, прошли первую проверку, не проходя ее, - гоблин выговаривал длинную фамиллию мальчика немного насмешливо, якобы коротким стишком.       Не то чтобы Гарри питал какую-то особую любовь к своей…и впрямь длинноватой фамилии, но гоблин своим насмешливым и снисходительным тоном оскорблял мальчика. Все-таки ребенок понимал, что в нем течет кровь весьма значимых и известных родов магической Британии, что делает его аристократом первого сорта, поэтому такое отношение к нему приравнивалось действительно к существенному оскорблению. И все же мальчик никак не комментировал такую явную провокацию со стороны старого гоблина. Интересно, к чему это все? Гарри опять были не понятны заморочки взрослых.       - Проверка должны была выявить мою принадлежность к роду Певереллов, как не сложно догадаться. Но к чему вы ведете? Даже если я непрямой наследник рода, то в чем выгода мне и банку от подобного родства? Нет, свою выгоду я уже, допустим, нашел, - Гарри обвел взглядом помещение с книгами, - но не думаю, что богатство и имущество Певереллов так просто перетечет в мои руки. Что вам нужно? На последний вопрос Гарри старый гоблин продемонстрировал желтозубый хищный оскал, а в глубине его выцветших глаз загорелся знакомый огонек, какой мальчик наблюдал у всех встреченных сегодня гоблинов. Гарри даже на секунду покрылся мурашками, ему показалось, что перед ним сидит хищник, узревший свою добычу.       Второй гоблин, которого, исходя из реакции и уже сказанных слов, Гарри принял за доверенного рода Поттеров, молчавший до этих пор, взял с массивного рабочего стола уже знакомую стопку пергаментов и перенес ее на кофейный столик, положив прямо перед мальчиком.       - В этих бумагах перечислено все имущество Певереллов, включая устаревшие акции, активы и заброшенные предприятия, патенты на изобретения, территории и несколько поместий, небольшой заповедник, а так же артефакты и книги. Род Певерелл являлся одним из богатейших родов в мире, его представители известны в нескольких странах, и он был самым крупным клиентом нашего банка еще какие-то пару сотен лет назад. В какой-то момент золото Певереллов составляло одну миллионную долю процента золота нашего банка, а это баснословная сумма, - гоблин довольно прищурился, вспомнив, видимо, что-то хорошее. - Но, как не сложно догадаться, с угасанием имени последнего чистокровного представителя рода банк начал терять свою прибыль. Сейчас все счета и акции, а также любые проводимые махинации с деньгами Певереллов заморожены, что сильно тяготит банк. И даже сейчас, спустя столько времени, мы теряем свою прибыль. По крупице, но деньги уходят из Гринготса, - на этих словах оба гоблина невнятно зашипели, а в их глазах разгорелось пламя ярости.       Гарри нервно передернулся, сохранив на лице маску спокойствия. В этот момент он понял то, о чем писали в книгах, когда давали характеристику гоблинам. Оба представителя данного народа в данный момент находились в крайне агрессивном состоянии всего лишь из-за того, что их банк теряет несущественную сумму денег, что ничем им не грозит, но только одна мысль о потере даже сотой доли процента прибыли приводит их в ярость. Сейчас мальчик понял то, что к чему бы не была вся эта длительная прелюдия, ему не позволят отказаться. А это уже совершенно не нравилось самому Гарри. Мальчик откинулся на спинку дивана, не прикоснувшись к бумагам на столе.       - Вы не ответили на мой вопрос.       Гоблины повернулись к ребенку, прекратив выражать собственные эмоции по поводу описанной ситуации. Оба вновь стояли перед магами невозмутимыми. Старый гоблин вновь продолжил повествование:       - Нам нужны вы, Гарри Поттер-Принц-Певерелл, чтобы вернуть банку то, что у него отняло время. Вы, безусловно, богаты, однако пока вы несовершеннолетний волшебник, у вас нет доступа к деньгам вашей семьи, а если мы не подтвердим ваше право наследства, то не будет доступно и в дальнейшем. Мы хотим предложить вам сделку. Банк выделяет вам ежемесячную денежную сумму, которую мы оговорим несколько позднее, а также не ограничиваем доступ к сохранившимся книгам и любому поместью на вас вкус, в то время как вы отдаете нам право распоряжения над акциями, патентами, территориями и предприятиями. Пока вы не сможете рационально и эффективно ими управлять. По достижению совершеннолетия банк дает гарантию возвращения управления вам вашим имуществом…       - …которое мне на тот момент принадлежать уже не будет. Вы считаете меня глупцом? – бесцеременно перебил гоблина Гарри.       Мальчик был на стороже все время, пока говорил гоблин. И это походило на самый примитивный развод, который даже не был ничем прикрыт. Чтобы его разглядеть не нужно было быть гением или взрослым. И подобная уловка была именно тем, чего ожидал мальчик. Его считают ребенком, который не смыслит в экономике и управлении. Если бы Гарри был просто обычным мальчиком, то подобное могло бы сработать, но он рос под руководством Северуса, который нелестно отзывался о банковской системе в целом и от того, первым предметом, что начал изучать Гарри, было не зельеварение, а именно экономика, после нее история и политика. Сейчас маленький волшебник понимал, что отец готовил его к жизни в магическом обществе, причем не на последних ролях. Да, Северус по каким-то причинам, которые Гарри до сих пор не выведал у отца, скрывал ребенка от мира, но судя по детству Гарри, которое Снейп грамотно расписал так, чтобы сам мальчик даже и не подозревал о том, что его подталкивают к тому или иному решению, а не он сам их принимает, Северус готовился ко дню, когда выведет Гарри в свет. Юный волшебник осознал это только сейчас, когда смотрел на улыбающегося Снейпа и довольных гоблинов.       Только что он прошел вторую проверку.       - Что ж, позвольте поздравить вас, Гарри Поттер-Принц-Певерелл, вы прошли вторую проверку. Но что вы можете предложить взамен нашему предложению. Предупреждаю, чтобы иметь дело с банком и суметь нас заинтересовать, вам придется сильно постараться, - старый гоблин опасно сверкнул своими бесцветными глазами и поддался вперед.       Гарри крепко задумался. Сейчас у него на руках были очень крупные карты, которые, однако, потеряют все свое преимущество, если их неверно разыграть. Ему всего одиннадцать, до первого совершеннолетия еще пять лет, после которых, согласно законам, если человек является последним представителем своего рода, то он может претендовать на звание лорда. До того времени он не смеет претендовать на распоряжение крупным имуществом рода, которым является все, что не является галлеоном. Да и на последние также существует ограничение, согласно которому волшебник может в общей сложности потратить только десятую часть денежной суммы состояния. Для Певереллов даже эта часть будет достаточно огромна, но Гарри совершенно не волновали деньги. Они были ему не нужны, ведь он жил на деньги отца в Принц-меноре и никогда ни в чем не нуждался. Если бы он и взял некую денежную сумму, то просто отдал бы ее Северусу из благодарности. Однако это неправильный ход мыслей. Отец не станет содержать его вечно, да и мальчик не думает, что отцу понравилось бы его решение, ведь это выглядело бы так, словно Гарри перекладывает на него все свои проблемы, прикрываясь благодарностью. Отдавать имущество Певереллов банку Гарри даже не думал, возможно, в нем сыграла внезапно вылезшая жадность, но он ни за что не отдаст свое состояние гоблинам. Мальчик воспринимал это сравни проигрышу.       Еще одним немаловажным фактором оставалось то, что ему уже в этом году предстоит начать учебу в Хогвартсе, а это автоматически сводит на нет все намерения вплотную заняться проблемами рода в ближайшем будущем, но и отложить их нельзя. Банк достаточно долго ждал, чтобы согласиться подождать еще. Гарри ничего не остается, как все равно задействовать своего отца как опекуна в этой партии.       - Что ж, в таком случае я все-таки попробую вас заинтересовать. На данный момент я несовершеннолетний последний представитель рода Певерелл, поэтому, согласно законам, мне не подвластно распоряжение собственным имуществом, исключая некую денежную сумму, которая мне при сегодняшнем образе жизни совершенно не нужна. Но вы фактически просите меня нарушить закон, ведь подписав любой ваш контракт, каким бы он ни был, это будет считаться ничем иным, как «распорядиться имуществом». Уже за это я могу с вас стребовать довольно многое, однако шантаж с моей стороны будет совершенно не уместен, ведь мне это выгодно,- мальчик с совершенно безэмоциональным лицом поддался вперед. – Я предлагаю вам сделку. Род Принцов объявляется вассалом рода Певерелл, и согласно законам старой Британии род, принявший вассалитет, имеет право помимо основных пунктов классического договора внести дополнительные пункты, где будет указано о временной добровольной передаче полномочий заместителя лорда Певерелл в руки лорда Принца до первого совершеннолетия единственного представителя династии Певерелл – меня.       В помещении повисла тишина, в которой было слышно дыхание каждого существа, находящегося здесь. Гарри глубоко внутри себя сейчас жутко нервничал, что никак не отразилось внешне, но грызло его изнутри. Мальчик прекрасно знал законы магической Британии, но в силу того, что магическое общество развивалось невообразимо медленно, к тому же в последнее время на посту министра не было достойных людей, то существовало множество устаревших, но не потерявших свою силу актов, которые можно было использовать, не смотря на то, что общество о них позабыло. И досконально все эти акты можно было изучить только в архивах Министерства магии или по крупицам выискивать по всем библиотекам магической Британии, что было нерационально и малопрогрессивно. Один из таких актов Гарри использовал только что, но мальчик не был уверен, что не существовал другой некий акт, идущий в противовес тому, что применил Гарри.       Со стороны Снейпа впервые за все время разговора послышался первый звук, в котором угадывался смешок. Гарри не понял, что смешного, и воспринял это на свой счет. Скорее всего отец решил, что таким образом он решил скинуть груз ответственности на собственного опекуна. Скулы Гарри слегка порозовели. Мальчик начал медленно осознавать, что совершил очередную ошибку за это утро.       Старый гоблин прикрыл один глаз толи от досады, толи что-то обдумывая. Гарри понимал, что сморозил глупость, и хотел взять свои слова обратно, когда гоблин произнес:       - Допустим, Принц примет вассалитет и ему будет доступно распоряжение вашим имуществом, но как это касается банка? И мы оценили шутку, что вы просите нас разрешить повторно нарушить тот же закон, что мы предложили нарушить вам, когда вынесли предложение, - старый гоблин вновь оскалился.       Гарри почувствовал смущение, ведь ему намекнули, что предложение так и не было произнесено, не смотря на формулировку сказанного. Мальчик дал себе мысленную оплеуху, после чего немного уверенней, когда гоблин не отказался сразу же, получив негласное разрешение, продолжил развивать мысль:       - В следствии того, что я хоть несовершеннолетний, но будущий лорд, я буду принимать непосредственное участие в работе денег, используя для узаконенности собственных действия контракт вассалитета как предлог для распоряжения собственным имуществом. Таким образом состояние Певереллов останется неприкосновенным: с моей стороны будет иметь место сдерживающий фактор в виде Принца, который не позволит мне сильно злоупотреблять собственным состоянием, но имущество также не отойдет банку. Но и банк не останется в накладе. Я обязуюсь продать вам устаревшие акции моей семьи, что под вашим чутким руководством скоро вновь поднимутся в цене, а также вернуть денежный оборот между Певереллами и Гринготс в прежнее русло с вашей же помощью. Я собираюсь частично передать управление некоторыми активами в руки банка с условием полной принадлежности данного имущества роду. Думаю, данные условия полностью удовлетворят банк.       Гарри внутренне трясся, уповая на то, что он не прыгнул выше головы. Тем более он прямо заявил о том, что будет использовать отца! Наверное, он на него сильно разозлился. Гарри было очень страшно и жутко, но он продолжал сидеть на месте с высоко поднятой головой и идеально прямой осанкой, понимая, что сейчас решается дальнейшая судьба его рода. За это время, что он находится в этой комнате, он уже успел признать себя полноправным наследником Певерелл, поэтому остро чувствовал, что ходит по невероятно тонкой грани.       - Какие существуют гарантии того, что вы не в сговоре с лордом Принцем, который, к тому же, является вашим опекуном? Вы можете запросто предать банк при таких условиях, - гоблин недовольно нахмурил брови и стукнул тростью.       - Я готов дать стандартную клятву и подписать договор посредника, - впервые в разговор вмешался Снейп, породив нервный выдох Гарри, моментально ощутившего моральную поддержку.       - Этого недостаточно, я требую непреложный обет, - гоблин непреклонно помотал головой и вновь стукнул тростью.       Гарри неверяще приоткрыл рот. Требовать непреложный обет в подобном вопросе? Это все равно что дать очень размытую формулировку, где не поймешь вышел ты за грань дозволенного или нет. Мальчик понимал, что это совершенно неправильно, и он своими действиями подставил отца под ощутимый удар. Ребенок начал очень быстро соображать, стараясь выявить хоть что-то, что поможет им в данной ситуации. Признавать то, что только что загнал себя же в ловушку было очень неприятно.       - Златохват, ты сам знаешь, что в подобных делах хватает стандартной формулировки и клятвы. Хватит давить на него, - голос Снейпа был абсолютно непреклонен.       Гарри хлопнул глазами, посмотрев на то, как отец и гоблин отвернулись от него и теперь играли в гляделки. Мальчик потерял нить рассуждения. Северус и раньше был знаком с этим гоблином? Отец назвал его по имени, которое за сегодня еще ни разу не было произнесено, что удивительно, учитывая любовь гоблинов к различным формальностям. Да и в принципе весь этот разговор был каким-то слишком…странным. Вся эта ситуация была странной. Гарри на мгновение показалось, что это все сон.       - Ты нарушаешь условия нашего договора, - яростно прошипел гоблин, перестав облокачиваться о диван и взмахнув рукой в широком жесте, показывающем его раздражение.       - Ошибаешься, Гарри принял решение самолично. Я всего лишь пресек излишнее давление с твоей стороны, выходящее за рамки моих условий. Не думал, что гоблины нарушают собственноручно составленные же договоры, - холодно заметил Снейп. Златохват нахмурился, после чего стрельнул взглядом в сжавшегося Гарри и широко улыбнулся. Второй гоблин повторил улыбку-оскал и хлопнул в ладоши. Гарри непонимающе переводил глаза с довольного Снейпа на не менее довольных гоблинов и ощущал себя так, словно только что сыграл в рулетку и выиграл, но о размере доставшегося счастья еще не подозревает. Да и счастья ли?       - Что ж, лорд Принц, ты был прав. У мальчика есть все задатки, немного нашего руководства и побольше уверенности в себе и из него выйдет прекрасный лорд Певерелл. Но ты смог удивить меня, Гарри Поттер-Принц-Певерелл, - Златохват потерял собственную неподвижность и принялся медленно ходить по комнате из стороны в сторону, заложив одну из рук за спину. - Нашел нестандартное решение проблемы, применил один из устаревших актов и использовал в разговоре исключительно нейтральные формулировки, исключающие перехват преимущества в разговоре. В свои годы ты неплохо развит умственно, и у тебя есть деловая хватка, вот это мы, гоблины, уважаем.       Гоблин театрально развернулся, проделав это так, как было несвойственно существам его почтенного возраста, впечатление коего он старался произвести. Глазки-бусинки горели огнем, налившись черным цветом, на уродливом лице танцевал оскал. Сделав широкий жест, гоблин приложил ладонь к груди и только сейчас решил представиться:       - Зовите меня Златохват, господин Поттер-Принц-Певерелл, я доверенный семьи Певерелл со времен основания данного рода, и не пытайтесь считать мои годы, я сам их не помню. Поздравляю вас с окончательным завершением проверки.       «Видимо с возрастом у гоблинов появляется чувство юмора» - отстранённо подумал Гарри.       Гарри почувствовал руку отца у него на плече и только тогда отмер, повернув голову к улыбающемуся Снейпу. Что он только что сделал? Гарри совершенно не понимал, он растерял всю свою собранность, сменившуюся полной растерянностью и неуверенностью. А еще его интересовал вопрос договора, заключенного между отцом и Златохватом, о котором упоминалось ранее. И еще тот факт, что отец ни слова не говорил ему о его наследии, хотя об этом знал. Гарри вообще в этот момент интересовало очень многое, включая его имущество. Отец и правда примет клятву вассала или же все это было частью разыгравшейся театральной сцены?       - Златохват, ты всегда перегибаешь палку. Юный господин Поттер, не обращайте на него внимание, с возрастом даже у гоблинов появляются собственные отклонения от нормы, - впервые заговорил второй гоблин. – Меня зовут Рикберг, я доверенный семьи Поттер. Вы смогли произвести впечатление, поэтому позвольте вам указать на ваши ошибки…       В следующие несколько мгновений Гарри интенсивно краснел. Он считал, что разбирается в экономике, но совершенно не учел многие моменты, которые нельзя было вычитать в книгах, а лишенный магического общества он просто не мог их знать, но все это были лишь отговорки. Гарри было невообразимо стыдно.       - …однако за исключением этой пары пунктов ваше предложение логично и взвешенно, поэтому будет принято банком. С полного согласия лорда Принца будет заключен договор вассалитета с временной передачей обязанностей заместителя главы рода Певерелл и наложением ограничений на влияние лорда Принца на род Певерелл и несовершеннолетнего представителя. Ограничения будут обоюдны во избежание возможности манипулирования, «доверие» для банка, не касающееся напрямую нашей системы, - пустой звук, - гоблин моментально пресек, еще не начавшиеся возражения мальчика.       Тут нить разговора перехватил Златохват, вернувшись на свое прежнее место:       – Стоит также заметить, что ваше заявление насчет возвращения денежного оборота между банком и семьей Певерелл весьма трудновыполнимо. И банк должен услышать повторное подтверждение ваших намерений после полного ознакомления с бумагами, - гоблин указал на нетронутую стопку пергаментов перед Гарри, исписанную каллиграфическим подчерком. – После данной процедуры останется улаживание формальностей и работа непосредственно с делами каждой крупной единицы вашего имущества. Однако банк осознает ваш возраст и сегодняшнюю дату, поэтому будет нецелесообразно продержать вас следующие сутки в этой комнате. Я настаиваю на добавлении еще одного пункта в предстоящий контракт, где будет указано о регулярных встречах доверенных лиц для решения накопившихся проблем рода. На данный момент это все, другие условия будут выдвигаться банком после изучения всех предоставленных бумаг.       После данных слов пришло время Гарри вплотную ознакомиться с бумагами, чем он занимался следующие два часа под чутким наблюдением и руководством гоблинов и Снейпа. Отец в основном молча просматривал бумаги, иногда пресекая намерения гоблинов нажиться на мальчике, которые не мог пока что углядеть сам Гарри. Гоблины злились и спорили, но в конце концов уступали или приходили к компромиссу. Сам Гарри постепенно осознавал, что не все так радужно, как ему представлялось с самого начала. Единственная в своем роде фабрика по производству волшебных палочек давно была разорена и заброшена, предприятия в виде Драконьего центра в Румынии или заповедника магических существ неподалеку от Шотландии находились в подвешенном состоянии, однако ими пользовались все, кому не лень, замок в Башкирии был завоеван вампирами. Родовое поместье было сильно повреждено в ходе локальной стычки магов и требовало восстановления. Удивительно, но Певереллы так же владели несколькими крупными предприятиями в маггловком мире, однако тех уже давно не существовало, ведь прошли века. Было также несколько замороженных проектов, которые так и не были осуществлены. По примерным подсчетам род Певерелл на данный момент имел только треть своего прежнего богатства.       Гарри сокрушенно хватался за голову, осознавая всю разрушительную силу времени, а также сложность предстоящей работы, которая ему в его возрасте казалась и вовсе невыполнимой. С каждой минутой его разум все сильнее осознавал, что даже с помощью отца и гоблинов, которая была сомнительна, он не справится. Нужно было больше полезных и прочных связей. Гарри осенило.       - С кем поддерживали отношения Певереллы во времена процветания рода? – Гарри прервал объяснения гоблина о том, почему охотничий домик во Франции принадлежал сейчас роду Забини. Златохват насупился и забавно подпер щеку кулаком, возведя глаза к потолку, якобы вспоминая. Гоблин прикрыл один глаз и поинтересовался:       - Вам назвать весь список или только тех, чей род не прервался на сегодняшний момент?       Гарри откинулся на спинку дивана и произнес:       - Второе.       Гоблин вздохнул, после чего махнул рукой и рядом с ним из воздуха возник пергамент с фиолетовым самопишущим пером, которое начало что-то быстро строчить. Экзекуция продолжалась недолго – перо с хлопком исчезло, а пергамент ловко спланировал прямо в руки гоблина, который поправив лямку штанов, которые носили, очевидно, все служители банка, зачитал:       - Блэки, Абботы, Кэрроу, Нотты, Олливандеры, Розье, Слизнорты. Это вс…       Гоблин прервался, отпрянув от пергамента, когда самопишущее перо возникло вновь прямо перед его лицом, практически попав ему в глаз, и быстро черкануло еще что-то и исчезло. Златохват неверяще ухватился за пергамент, уставившись в одну точку. Заинтересовавшись, Рикберг так же заглянул в пергамент и завис. Гарри непонимающе смотрел на этих двоих. Наконец, тишину решил разорвать Снейп, раздраженно заметив:       - Время-деньги, господа. У нас запланировано на сегодня еще много дел, будьте порасторопнее.       После его слов гоблины отмерли и аккуратно отложили пергамент, словно тот был взрывчатым веществом. Гарри из любопытства поддался вперед и заглянул в пергамент, где в столбик были написаны восемь фамилий. Последняя строчка заставила удивленно приподнять брови.       Мракс.