Интерлюдия 3. Пыль и кислота
19 ноября 2017 г., 04:09
Он остановился примерно в центре исполинской залы и бережно опустил на стальной пол свою драгоценную поклажу. Толстенные пластины естественной брони тяжело вздымались и опустились, повинуясь тяжёлому дыханию. Насквозь мокрая майка прилипла к коже, создавая чувство дискомфорта.
Толстяк медленно обернулся, изучая пространство вокруг, и довольно улыбнулся.
— Мы на месте, моя прелесть, — промурлыкал он, вновь бережно поднимая маленькое голубое пластиковое ведёрко с торчащим из него жёлтым черенком игрушечного совочка. — Пора начинать.
Хордас слегка наклонил свою ношу, проливая на пол маленькую лужу зеленоватой жидкости. В тот же момент, стальной пол вспучился и начал оплывать, превращаясь в зловонное пузырящееся болото. Лужица пришла в движение, постепенно расширяясь и уносясь к далёким стенам. Бегемот немного потоптался на месте, прислушиваясь к удаляющимся звукам, утвердительно кивнул и вновь наклонил ведёрко.
На этот раз, вспученного и истерзанного пола коснулась тоненькая струйка серой пыли. Навесомое облачко несколько секунд попарило над поверхностью, успокаиваясь после тряски, и осело. Будто многотонная плита упала на мягкую землю. Изувеченная сталь застонала. По полу пошла рябь, превращаясь в волну цунами локального масштаба, уносяшуюся к скрытым в полутьме стенам исполинской залы.
Металл последний раз взвыл, и всё затихло. Лишь незримый ветер лениво играл с барханчиками невесть откуда взявшегося серого пылеватого песка.
— Остался последний штрих, моя прелесть, — удовлетворённо облизал пересохшие губы толстяк. — Давай сделаем это вместе.
Ведёрко наклонилась в третий раз. В песчаный пепел упало несколько разноцветных кубиков, погружаясь в пучину небытия и забвения. Зал вновь тряхнуло. Пол во многих местах пошёл трещинами, высвобождая из недр гротескные стены. Они неудержимо ползли вверх, превращаясь в неприступные горные хребты и стремясь объединиться и расшириться, пока не отделили странную фигуру с ведёрком в лапах от внешнего мира, заключив в рукотворной стальной чаше.
— Вот и всё, моя прелесть. Теперь у нас снова есть свой дом. Хоть и маленький, но свой.
Исполин в очередной раз поставил ведёрко на землю. Синий пластик пошёл рябью и распался, превратившись в миниатюрное озеро кристально чистой воды. По берегу проросли кокосовые пальмы. Из белоснежного песка протаял добротный шезлонг. Над ним тут же раскрылся цветастый пляжный зонт. А на появившемся рядом миниатюрном столике воплотился бокал с коктейлем.
— То, что доктор прописал, — Хордас скинул ненавистные, пропитавшиеся потом и чужой кровью одежды. — Теперь нам никто не помешает, моя прелесть.
Тёплые воды приняли безразмерное тело. По долине разнеслось эхо от вздоха облегчения. И всё затихло.
