Похождения Сумеречного Генерала. Книга 4.Зиккурат: логово Хохи

Вокруг был свет. Нет, не правильно. СВЕТ! Сплошная и беспросветная белость без единого пятнышка цвета. Штуша медленно выпрямила передние удлиннённые педипальцы и аккуратно ощупала голову. — Жива? — удивлённо сверкнула она самой крупной парой глаз. — Ещё и цела… странно. «Увы, дитя, но я вынуждена тебя расстроить» … Приятный успокаивающий бархатистый женский голос зазвучал внезапно. Ниоткуда. И, в то же время, отовсюду. Паучиха взвилась, как ужаленная, и в долю мгновения заняла боевую стойку. «Не бойся, дитя. Я не причиню тебе вреда. Даже если очень этого захотела бы. Расслабься. Ты в полной безопасности». Девушка напряглась ещё больше, совершенно обоснованно не ожидая ничего хорошего от невидимой, и, явно, крайне могущественной собеседницы. Та же, тем временем, продолжила: «Я — Проводник. Сущность этого места. То, что представители вашего мира называют Реестром. Твой жизненный путь закончился. Не мне судить, на сколько удачно. И не тебе. Это — не главное. Куда важнее сейчас сделать выводы и решить, что делать с тобой дальше. Что ж. Давай обратимся к Памяти и посмотрим на всё немного со стороны». В тот же миг, часть белого пространства протаяла, открывая удивлённой монстрессе огромный монитор самого обыкновенного базового комма. Зеркальная чернота подёрнулась, будто сползла дымчатая вуаль. И экран ожил картинкой… «– Вингардиум Левиосса! — выкрикнул пришелец с остро-сладким запахом страха. — Круциано! — властно крикнул второй с длинной развивающейся шерстью в верхней части туловища. — Экспертум Патронус! — взревел третий, с жуткой чёрной аурой, вырывающейся из светящегося шрама над двойным глазом. Три вспышки одновременно вырвались из тонких веток, принесённых с собой пришельцами, неся хаос и смерть её братьям и сёстрам, изголодавшимся по живой плоти. Свет трёх заклинаний сошёлся в одной точке. И всё померкло. «Вот и пришёл мой конец, предок, — подумала она, закрывая пять пар глаз и уходя в небытие. — Надеюсь, хоть кому-то сегодня повезёт утолить свой голод. Прощайте, братья и сёстры. Моё тело послужит вам отличным источником белка». Она падала. Неописуемо долго проваливалась в пустоту. Будто не было сейчас под ней обросшей корнями вековых деревьев поляны в самом центре Темнолесья, что пришельцы давно уже называли Запретным. «Что-то действительно долго. Там высоты было футов двадцать. И где уже смерть запропастилась»? Похоже, эти мысли были услышаны. Падение приостановилось. После чего и вовсе закончилось. Она опустилась на что-то мягкое и упругое. Слегка отпружинилась и зависла. — И кто это тут у нас? — послышалось сверху. — Паучок? Какой миленький. И что это тебя сюда так бесцеремонно закинуло? А, вижу-вижу! Резонанс трёх сильных заклинаний. Ох, и досталось же тебе. Ну, не страшно. Лети себе дальше. Неведомая сила подняла её тело и отправила в полёт. Ощущения были приятными. Будто при осеннем перелёте на паутинке. Воздух тёплой волной щекотал ворсинки, пробуждая неведомые ранее ощущения и… жуткий голод! «Ох, как кушать-то хочется. Похоже, я всё ещё жива». Она открыла несколько пар глаз и осмотрелась. Вокруг пульсировала кромешная темень, время от времени прорезаемая росчерками багровых молний. Смотрелось это действо красиво и очень опасно, от чего пробудившийся голод лишь усилился. Тело не слушалось. И делать было решительно нечего. Оставалось лишь наблюдать или спать. *** Проснулась она от холода. Брюшко ныло от сильного удара, а животик содрогался в конвульсиях. — Жраточки. Нужно срочно найти перекусон! — осмотревшись по сторонам, девчушка присвистнула. — Это не лес. Совсем. Какое интересное место. Надеюсь, тут найдётся чем набить утробу. Она приземлилась на скалистом утёсе, оставив в месте падения нешуточную воронку. Внизу открывалась облачная бездна, скрывающая в глубинах бескрайнюю долину, уходящую за горизонт. За спиной же поднималась отвесной стеной исполинская скала, равных которой малышка в жизни не видела. Зоркий взгляд без труда выцепил сонмище мелких уступов и трещин, по которым девушка без труда вскарабкалась на ближайший гребень. Времени потребовалось немного больше, чем было запланировано. Чувствительные верхние глазки безошибочно углядели беду, надвигающуюся из-за края земли. Сомнений не оставалось. Близился рассвет. Шальной луч выбился из грозовой тучи, безошибочно находя жертву. — А-ай! — пискнула девчушка, спешно спускаясь со скального гребня с обратной стороны. — Схорониться бы мне. Чую, будет жарко. Подходящая пещера открылась неожиданно. Малышка с облегчением втиснулась внутрь, искоса поглядывая на стремительно таящие тени, отступающие под натиском светила. Благо, ухоронка оказалась довольно объёмной, чтобы не бояться дневного света. Переведя дух и немного передохнув, девушка заинтересованно осмотрелась. Пещера оказалась входом в подземелье. Но не это привлекло её внимание. — Следы! — сладко вздохнула она. — Многонько. Вот это удачка! Ох, есть и совсем свеженькие. Кажется, мы сейчас покушаем! Споро поднявшись на потолок, малышка бесшумной серой тенью понеслась вглубь прохода. Она прекрасно понимала, что натоптанная тропа подразумевает под собой проход. А значит, еда в любой момент может ускользнуть, выбравшись в яркий день с той стороны горного хребта. Этого никак нельзя было допустить. Голод был слишком силён, чтобы затаиться и ждать следующую партию, не имея ни малейших представлений о графике поставки еды. А о толпе братьев и сестёр, увы, теперь уже не приходилось даже мечтать. Ей бы кавалера найти. Да посочнее. Но не сейчас. Чуть позже. И желательно, на полный животик. Эхо донесло многократно отражённые от стен звуки. Девчушка в предвкушении сглотнула и ускорилась. Впереди показалось алое пятно света. Лёгкий сквозняк донёс запах сгоревшего масла, дублёных кож и немытых тел. Идущая впереди процессия двуногих передвигалась расслабленно. Похоже, они чувствовали себя в полной безопасности глубоко под землёй, что несказанно её радовало. Десяток аппетитненьких упитанных тушек. Двое впереди в странных железных накидках. Остальные укутаны в ткани и кожи. Девушка мысленно ухмыльнулась, в очередной раз поражаясь любви двуногих к «одежде», как они это называли. Что ж, так было лишь проще незаметно на них нападать. Липкой паутине было всё равно, на сколько крепкий панцирь у добычи. А яд всегда безошибочно находил дорогу к мягкой плоти. Оставалось лишь подождать и выпить питательный бульон, насытив тело. Всё было кончено в считанные мгновения. Десять тугих коконов аккуратно разместились на спине. Оставаться недалеко от выхода было опасно. Мало ли кто ещё мог бродить в окрестностях? Она поползла обратно в глубины прохода, разыскивая место, где сможет окопаться и свить гнездо. Предчувствия подсказывали, что оставаясь здесь, она надолго обеспечит себя безбедной сытой жизнью. А девчушка привыкла доверять своим предчувствиям. *** Прошли долгие годы. Сменялись династии и государства. Начинались и утихали неистовые войны. Но одно оставалось неизменным. Предание о Страже перевала, что неотступно сторожит короткий путь к древней башне Минас Итиль, ставшей с приходом нового Повелителя оплотом, оберегающим земли вокруг Древней Кузницы Ородруин. Тёмной Минас Моргул. «Она — Паук», — злобно шептались по пещерам орки Белой Длани. «Она — Паук», — завистливо шипели в горах объедков зелёные гоблины. «Она — Паук», — надменно выплёвывали сквозь зубы благородные эльфы. — Шелоб… — довольно скрипела хелицерами девчушка, проверяя свежевыкопанные тоннели и обновляя липкие ловушки.» Монитор угас, вновь погружаясь в белое ничто. Штуша тряхнула головой и недовольно качнула длинным чешуйчатым хвостом. — Это не моя память! — проскрипела она, пытаясь избавиться от образов увиденного. — И вообще ко мне не имеет никакого отношения. «Имеет, дитя. Скоро ты всё поймёшь. Обещаю. Сейчас же, немного отдохни. И постарайся хорошенько запомнить то, что только что узнала. Впереди довольно долгий и очень сложный путь. И пройти его тебе предстоит в-одиночку. Удачи». Голос исчез. Как и ненавязчивое чувство присутствия кого-то могущественного. Перед Штушей протаяла узенькая дорожка, покрытая древней, потрескавшейся от времени брусчаткой с поросшими мохом швами. Паучиха в последний раз дёрнула хвостом и неуверенно ступила на первые камни… *** Бывший теперь уже и, по всей вероятности, мёртвый правитель Великой Империи, стоял посреди огромного зала, уходящего ввысь колоссальными арочными сводами. Помещение было абсолютно пустым, если не считать резных колонн, поддерживающих пяты арок, и чёрного, совершенно по-деловому лаконичного письменного стола. Последним, что помнил Густав Бриол, было непередаваемое чувство свободы. Ветер, треплющий волосы. И… острую боль… Он всё ещё был жив, когда появилась баронетта мак’Гилликади. Так и не смог уйти за Грань. Даже, когда его тело начал поглощать арлекин Дома Кер, чтобы впоследствии занять место Императора, полностью подконтрольного крылатой бестии. «Твоё место не здесь, дитя» … Глубокий мужской бас окутал гигантский зал, усиливая свою мощь за счёт архитектуры. Густав… да, теперь лишь просто Густав… пожал плечами и спросил: — А где? «Это мне не ведомо, дитя. Моё дело — открыть путь. Остальное зависит лишь от тебя самого». Бывший Император вновь пожал плечами. — Что ж, тогда не будем медлить. Никогда не любил терять время попусту. По столу прошла рябь, в тот же миг, перед мужчиной появился увесистый фолиант, а незримый собеседник продолжил: «Открой страницу и выбери свою судьбу, дитя. Это всё, что я могу для тебя сделать» … И он открыл. «Небо вновь хмурилось, рыдая дождём. Крупные капли отбивали реквием на подоконном отливе, вгоняя в депрессию и лишая способностей мыслить. Голова гудела церковным набатом, резонируя с шумом за окном. Прошлое осталось в прошлом. Она похоронила его вместе с той коробкой из-под обуви, полной шкафных скелетов. На столе остался лишь старенький фотоаппарат. Зачем? Почему именно он? Ведь девушка даже не умела им пользоваться. Но именно к этой древней машине тянулось что-то глубоко в душе. Пустые, враз ставшие чужими стены больше не сдерживали. В квартире больше не было запаха того, ради кого она жила последние годы. Всё ушло в небытие, завершившись клочком земли и каменной плитой с письменами. Щёлкнул дверной замок. Тихонько прошуршал полами кожаный плащ, зацепив на выходе входной проём. И одинокая фигура с зонтом-тростью растаяла в потоке небесных слёз. Пробуждение вышло странным. Уже неделю тупая, давящая боль под сердцем не давала ей покоя. Она не была похожа на опустошение после потери близкого. Нет. С этим всё было в порядке. Что-то другое терзало тело и душу. Что-то, что выходило за границы её понимания. Кофе, сэндвич, яйцо с тонкой полоской бекона. Интересная книга и рука, самостоятельно ищущая вилку. Прикосновение к пластику обожгло, будто осколок арктического льда. Сама того не понимая, она сжала в ладони корпус того самого фотоаппарата. Решение пришло спонтанно. Объектив нашёл цель. Свернулась и развернулась диафрагма, наводя чёткость. Палец лёг на гашетку. Девушка затаила дыхание, убирая лёгкий тремор, и выжала пуск. Щелчок. Механизм пришёл в движение, изрыгая из недр карточку. Она подхватила фото и вновь затаила дыхание, дожидаясь проявления. Он сидел напротив, как ни в чём не бывало. Нож и вилка в руках. Телефон рядом с тарелкой. Разлетающиеся вокруг крошки хрустящего тоста. И неизменная улыбка во взгляде. Та самая. Такая родная и тёплая. Этого не могло быть в принципе. Фото было слишком реалистичным. На столько, что на мгновение она поддалась волнению и посмотрела на тарелку. Ком подкатил к горлу. Пальцы нервно легли на тонкий разрез, проверяя его реальность. Нет, она не сошла с ума. Хлеб был всё так же горяч. А грани кромки — пугающе острые. Рядом не было ни ножа, ни вилки. Вообще ничего режущего. Не веря своим глазам, девушка вновь взглянула на снимок. И отшатнулась. Игра слов, не более. Но в её подсознании будто пропела победный марш до предела натянутая тетива, лишившаяся, наконец, сдерживающего крюка. Снимки сыпались нескончаемым потоком. Они заменили собой реальность. Ведь внутри они вновь были вместе. Девушка чувствовала его дыхание. Вдыхала до боли знакомый запах. Ощущала прикосновения каждой клеточкой кожи. Всё вновь стало, как прежде. И остальное перестало иметь значение. Блеск фотовспышки вогнал её в состояние, близкое к гипнотическому трансу. Желание выжимать гашетку завладело мыслями, превращаясь в манию. Но остановиться она уже не могла, раз за разом заряжая древний аппарат кассетами со слайдами. Но длиться вечно счастье не могло. Одиночество накрыло плотным серым саваном безысходности. Она стояла напротив зеркала и без остановки нажимала на кнопку. Взгляд был намертво прикован к диафрагме объектива. Пустой взгляд мертвых глаз. А по комнате вокруг разлетались вихрем фотокарточки. Аппарат щёлкнул и затих. В серых глазах на мгновение проскользнуло осмысленное удивление. Проскользнуло, чтобы навсегда остаться… … в последнем кадре». За спиной скрипнула петлями дверь, обращая на себя внимание. Густав Бриол в очередной раз пожал плечами, дёрнул на себя ручку и вышел. *** Смеркалось. Мертволак истерил над знаками, пытаясь упаковать мысль в крайне ограниченный блок текста. Получалось тяжело. Точнее, не получалось вообще. И Толстый разрывался между слезами счастья, радуясь увеличению объёма книги, и вздохами сожаления, прикидывая, как будет уговаривать редакцию не делить томик пополам. Дальногляд за спиной вещал о чём-то древнем за спиной, рассказывая одну из реликтовых историй далёкого прошлого. Там, за пределами человеческого понимания, огромный жук нёсся сквозь Вселенную, пожирая на пути самое её суть. Он бежал прочь от жуткой космической стрекозы, стараясь нарастить собственную мощь для неминуемого финального сражения. И небезосновательно считал, что ему это великолепно удаётся. Время перевалило за полночь. Старый оборотень устало потёр глаза и откатился от рабочего стола, покидая нежные объятия мягкого кресла. Организм срочно требовал встречи с единорогом Евгением. А значит, пришло время заваривать багульник. Где-то глубоко под землёй ухнул потревоженный водяник. Он заспанно посмотрел на часы и тихо выругался, в очередной раз кляня на чём свет стоит хозяина Старого Корча, требующего водички посреди ночи. Побурчал немного в уходящую на поверхность трубу, заставляя Мертволака поволноваться, и пустил ручеёк. Толстый с натугой откинул крышку лингочайника, налил меру в его нутро и понёс, сладко позёвывая, на платформу. Не известно, было это проведение. Или чей-то злой умысел, но в самый последний момент, готовый предаться сладостной Неге в царстве Морфея мозг демиурга уловил в воде какое-то движение… Хозяин Старого Корча подобрался, пытаясь понять, что так сильно его зацепило, и заглянул в недра чайника. Там, подсвечиваемый нежным голубоватым свечением натужно работающего линга, из пристенной тьмы лениво выплыл в центр случайно вывалившийся из гнезда фильтр. Три сеточки в пластиковом каркасе озарились нестерпимой бирюзой, а откуда-то издалека громогласно проревело: — Отвали от моего мёртвого парня, чёртова шлюшка!!! Мертволак пожал плечами, захлопнул крышку и лениво поплёлся вырубать дальногляд. Мешать багульник с просмотром Лекса оказалось не самой правильной идеей…