Похождения Сумеречного Генерала. Книга 4.Зиккурат: логово Хохи

Травка. Зелёненькая такая. Приятная. Птичка сверху насвистывает милую весеннюю песенку… странным мужским тенором: «Русы косы, Ноги босы, Листья в волосах. Вот и утро Перламутром Красит небеса» … Воин посмотрел на тонкие голые культяпки с острыми коленками типичного подростка и залихватски выругался перекрываемых новой птичьей трелью: «Подойдет ли, Упадет ли Сжатым колосом? Запоёт ли, Запоёт ли Дивным голосом? Миг заветный, Плод запретный, Искуситель ждёт. Звонко-быстро Вспыхнет искра, Всё произойдёт». Что-то эти песенки ну никак не соотносились у Мастера ни с тем, что он каким-то чудом попал в тело собтсвенной дочери. Ни, уж точно, с крайне не этичными намёками неизвестного исполнителя. А лиходей, тем временем, и не старался умолкнуть. Наоборот… «Мир не познан, Ему звезды Тихий дарят свет. Вновь согреет, Заалеет На губах рассвет». Воин начал всерьёз закипать, как вдруг действительно увидел лёгкую полоску алеющего над водной гладью рассвета. И смутные очертания чего- то исполинского на краю видимости «Чьи там лица? Заблудиться, Что ли невзначай? Самый светлый, Беззаветный, Отведи печаль». Прямо из травы, который было всего-то по чиколотку эльфийской восоногой девчушке, выросло нечто. Исполинская каменная колонна. Хотя, нет. Не совсем каменная. Скорее, нефритовая. Полупрозрачные пластины улавливали утренний свет, рассеивая его мягким зеленоватым маревом. Медленно раскрылись и тут же свернулись обратно, будто гася сладкий зевок, огромные крылья. А три змеиные головы синхронно уставились сначала на эльфу, а после — на тянущееся посреди реки нечто. «Что скитальцы? Как сквозь пальцы Время утекло. Самый светлый, Беззаветный, Заслони крылом» … — Кх-м… — лишь и смог сказать воин серебристым звенящим голоском Глориэли. Как прямо под босыми стопами в лучах рассветного солнца полыхнула золотом обложка очередного фолианта. Пространство подёрнулось знакомым уже туманом. А нефритовая внезапно ожила, превращаясь в самого настоящего трёхголового ящера. «Разговор под Калиновым Мостом Ящер тихонько загорал на берегу Смородины, в коей-то веки избавившись от зойливых паладинов, черноризников и прочих святых братьев, осаждающих Калинов Мост толпами. На кованных воротах висела весёленькая надпись, гласящая на двадцати языках, что вход в Библиотеку Познаний временно недоступен. А дорога на Тот Свет закрыта по техническим причинам. И вообще, у божеств тоже должны быть выходные. А кому не терпится, пусть ждут до понедельника. — И чего я раньше не догадался выходные придумать? — Почесал он в маковке и лениво отогнал хвостом назойливых жирных чёрных мух, слетающихся на вонь, исходящую от реки, бессметным множеством на пропитание всей той монстроты, что жила в её глубинах. — И мне хорошо, и смертным заковыка. Выходной — дело благородное. Ящер смежил очи и тихонько засопел, убаюкиваемый монотонным жужжанием чёрных мушьих туч, возвращаясь в те стародавние времена, когда будучи ещё совсем маленьким, гулял по зелёным долинам и мраморным предгорьям с мамой и папой, радуясь жизни и чудесам большого мира. Да, хорошо тогда было. Мать — самая опасная бестия на всю Грецию. Не кто-то там, а сама Лернейская Гидра. Отец — Цербер. Про дедушку-бабушку и говорить не приходилось. Малышу Ящеру тогда казалось, что весь мир создан лишь для него. Ага. Как же. В один прекрасный момент всё изменилось. Сначала кому-то перешли дорогу Ехидна и Тифон. Это сейчас он понимал, что после заточения Тартара и попавшей в немилость Геры время их детей было сочтено. Но тогда… Чешуйчатый закусил соломинку и тяжело вздохнул. Ох, сколько доброхотов тогда забиралось к берегам Стикса, что охранял по долгу службы папанька, да на зелёные луга Лерны, где любила отдыхать мамуля. Каждый день на столе было свежайшее сладкое мясо. Вкусно, сытно, полезно. Эх… Малыш рос не по дням, а по часам. А потом объявился страшный враг. Очень страшный. Когда пал немейский лев, с которого садист ещё живого содрал шкуру, ужаснулись все, но сильного значения этому не придали. А зря. Нужно было уже тогда собираться всем вместе и останавливать зарвавшегося родственничка. Цербер слишком поздно это понял, постоянно пропадая на работе. И не успел защитить жену от надругательств. А когда прибыл на помощь, было уже слишком поздно. Благо, убийца Гидры не заметил в пещере притаившегося ребёнка. Отец забрал маленького Ящера на работу и, убитый горем, полностью отдался делу служения. А малыш, оставленный на мрачного лодочника Харона, открыл для себя новый, совершенно неведомый доселе мир. Ох, как же было интересно и познавательно плавать на лодке с мрачным перевозчиком. Сколько всего интересного можно было узнать. В дальние страны сплавать за туристами и прочими нелегалами. Харон был добрым дядькой. Учил мелкого премудростям. Прочил великое будущее и смену себе. Эх… Так и не стал Ящер великим покорителем вод. А всё почему? Да потому… От мыслей его отвлёк скрип уключин. Великий зверь приподнял голову и открыл один глаз. Лодочка. Крохотная совсем. С маленькой девочкой в цветастом халатике у руля. Страж Калинова Моста прослезился от умиления, случайно проглотив с десяток сильно доставучих мух. Поди ж, дитя совсем. А уже рулит. Сама. Чёрные волосы зеркальными каскадами спускались с плеч малышки. Огненные глаза излучали вселенское спокойствие. Тонкие фарфоровые пальцы железной хваткой сжимали весло. Ящер далеко не сразу понял, что незнакомка рулит прямёхонько к его пристани. А когда понял… — Эй-ей-ей!!! — Взревел он, шустро вскидываясь на ноги и грозно размахивая хвостом. — Куда прёшь-то? Не видишь, что ли? Выходной у нас! Сегодня Хозяйка Мара принимать не изволила. Вместо слов, девчушка просто спрыгнула на берег и передала Ящеру планшет со списками, после чего развернулась и подошла к самой воде. Совершив несколько пассов, она явила взору Зверя огромную трирему, прицепленную к маленькой лодочке странной перевозчицы. Палуба корабля была битком набита душами солдат, павших не так давно в битве. Они ёжились и опасливо оглядывались по сторонам в поисках привычных по вбитым в головы каждому греку преданиям скалистых декораций, мрачного лодочника и нормальной реки мёртвых. — Девонька, — Ящер сверился со списками и злобно выругался, плюнув на всякий случай пару раз огнём. — Это ж не наши вообще. Их дальше надобно. Через левый рукав да по спирали. Прямиком в Стикс к старому Харону. — Она в курсе. — За спиной змея появился, будто из воздуха соткался, весёлый старичок с зеркальной лысиной. — Документы читай. И скажи слова благодарности тому мудрому богу, который их заполнял. Ящер ещё раз пробежал глазами по сопроводительной. — Ну вот же, — ткнул он когтистой лапой в текст. — Воинство Аресово, погибшее от гнева Посейдона в акватории Атлантического Океана. Я ж говорю, что не сюда. — Ты дальше-то читай. Читай-читай! — За другим плечом появилась высокая и статная женщина с пышной причёской, завёрнутая в великолепное кимоно. — Такое чувство, что нам сильно нравится кататься от реки к реке и искать пункт назначения этой посылки. Зверь всмотрелся в буквы. — Доставить прямиком в Аид. Адрес: Дзигоку, Китай-город, побережье р. Смородина. — Зелёный ещё раз перечитал адрес и выругался уже в голос. — Да чтоб его, этого Ареса, папанька на шнурки пустил! Где Китай-город, а где — Смородина? С балки подвесного механизма ворот Калинова Моста спрыгнул юноша с тонким клинком в ножнах, усмехнулся на непереводимый набор эпитетов, характерный славяноязычным народам, и, будто извиняясь, развёл руками. — Принимай посылку, почта! — Весело осклабился он. — В Китай-городе мы уже были. И в серые Пределы плавали. Дальше на юг нам нельзя. Полномочий нет. Так что, сам как-нибудь разбирайся. Вся странная четвёрка погрузилась в лодочку и исчезла в тумане, будто её и не было. Души на палубе в мольбах уставились на Ящера, ища в нём поддержки и понимания. Кое-кто уже готов был спускать трапы, но змей отрицательно покачал головой». — Слушай, Горыныч, — посмотрел воин во вновь застекленеашие глаза одной из голов. — Сказочка, конечно, вышла знаковая. Ничего не скажу. Но мне бы камушек найти. Вот такой. Не подсобишь? По змеиной пасти пошла трещина. Меж нефритовых зубов наметилось движение, после чего, на зелёную траву выкатился путеводный клубок красной нити. Ну как, клубок. Так, клубочек. Развернувшись несколько раз, он застыл раздвоенным концом в сторону корабля с неприкаянными. И… всё? — Так, понятно. Раз никому до этого безобразия дел нет. Придётся самому неупокоенных домой доставлять. Иначе мне камушка не видать. Чёрный рыцарь повертел в руках игрушку кораблика и хотел было уже сунуть в торбу, как заметил на рулевом весле несколько надписей. Сейчас оно указывало прямиком на Смородину. Не долго думая, искатель перевёл рычажок в положение: «Аид», и вновь поставил лодочку на воду. Та ухнула, чухнула, обдала Внешника облаком чёрного дыма и поплыла себе в заданном направлении. А в руке квестора материализовался тонкий шпиндель, явно имеющий отношение ко всей приблуде, но уж точно никак не являющихся камнем для навершия.