Байки с Пограничья

«Радость моя, вот и все…» Над головой Экстона вместо чистого неба — серый осыпающийся потолок пристанища Алых Налетчиков. Вместо остывающего корпуса любимой турели спиной он чувствует продавленную панцирную сетку кровати, едва прикрытую старым матрацем. Нет, не так он мечтал встретить свой конец. Сквозь полубессознательную муть в голове он слышит, как неугомонная Гейдж что-то пытается стребовать с Таннис. Экстон усмехается. Гейдж-Гейдж, не сдаётся даже тогда, когда выхода уже не осталось. — Какое мне дело до того, что Зеда нет в Убежище? — упирается Таннис, и ее визгливый голос режет Экстону по ушам. — Прошу обратить внимание, что я — не доктор медицины, хотя куда уж вам, неучам, в подобных тонкостях разбираться. Умирает? Ну и что, что он умирает? Я всегда говорила, что спасение умирающих — дело рук самих умирающих! Нет, Гейдж, и тем более я не буду его трогать. Боже, какая мерзость, трогать умирающего… Мне срочно нужно помыть руки и поплакать. Роланд! Роланд!!! Спаси меня! Шаги Таннис стихли. Гайка куда-то убежала. Экстон остался один. Он вспоминал лучшие и самые безбашенные годы своей карьеры. Воспоминания путались в больном сознании, но кое-что все же удавалось выделить и посмаковать в последний раз. Сара. Прибытие на Пандору. Искатели. Гейдж, верная и немного сумасшедшая сестренка. Майя. Экстон сипло вздохнул. Он так и не успеет сказать ей, что… — Ну что, сладкий? — хрипловатый бархатный голос зазвучал где-то совсем рядом, а на удивление сильные руки помогли присесть. В воздухе сладко запахло густыми духами. — Что это тут у нас… Отдай мне градусник, солнышко. Тридцать семь и два? Это ужасно, мой хороший, но ведь мы так просто не сдадимся, правда? Когда Скутер болеет, я всегда пою его моим фирменным глинтвейном. Гейдж, солнышко, подай мне вон тот термос? Давай, глоточек за мамочку Мокси. И еще один. Еще парочку — и никакой тебе простуды. Иначе что я скажу твоей прелестной сирене, когда она вернется в город? Я, знаешь ли, сладкий, тоже совсем не хочу умирать.