Pabo

Они терпеть не могли друга. Родные братья по отцу, но такие чужие и противные друг для друга. Разные матери и разные фамилии, потому что мать Чимина была женщиной гордой. Разный способ жизни и разный круг общения и интересов. И лишь одно общее — отцовский дом и бизнес, которым Чонгук не хотел делиться со старшим, ведь «это я вырос в этом доме, я ношу твою фамилию и я должен унаследовать всё, а не этот выскочка, который взялся не пойми откуда». И Чон не знал, что эти неаккуратно брошенные слова заставят эту выскочку лишь сильнее вцепиться в шанс, предоставленный ему судьбой. Пак возненавидел своего младшего брата с первой секунды их знакомства. Надменный взгляд Чонгука, оценивающий Чимина, словно вещь, которая находилась на прилавке, высокомерный тон его бархатного голоса и горделивое поведение сразу оттолкнули Чимина. Он знал, что богатенькие мальчики всегда заносчивые и высокомерные, но даже и представить себе не мог, что можно быть настолько самовлюбленным кретином, который думает лишь о себе. Чон Йонхва понимал, что ссоры между братьями неминуемы, но он думал, что это ненадолго. Но это «ненадолго» затянулось на длинных полтора года. Он знал, что его младший законный сын не обрадуется сопернику и вполне возможно, что попытается устроить Чимину «сладкую жизнь» в этом доме. Но его решение было твёрдым и непоколебимым. Он узнал адрес Пак Лиен, которая когда-то была возлюбленной, пока Йонхва не сделал глупую ошибку и не изменил ей много лет тому назад. Она не смогла простить этого и ушла, скрыв от него свое положение. Женщина не хотела, чтобы Чон узнал о том, что у него есть сын, но жизнь расставила всё на свои места, когда Чон увидел молодого паренька в тренировочном зале айкидо, который был так удивительно похож на него. Это сходство не давало ему покоя и Чон-старший решил разузнать немного о парнишке. И его подозрения оправдались — невысокий мальчишка Пак Чимин оказался его родным сыном. Эта новость долго не давала покоя господину Чону. Сначала он нашел свою бывшую возлюбленную и поговорил с ней о сыне. Она приняла Чона спокойно, без лишних истерик и проклятий. Выслушала его и дала ответы на все интересующие Йонхва вопросы. Так и продолжалось длительное время. Господин Чон тайком посещал школьные мероприятия своего старшего сына и все его спортивные соревнования. Он пытался помочь как-то материально, ведь его грызла совесть, что одному сыну он дал всё лучшее, а второму не смог дать ничего. Но госпожа Пак каждый раз отказывалась, повторяя фразу «У меня хорошая зарплата и мой мальчик ни в чём не нуждается». Поэтому Чону-старшему лишь оставалось наблюдать за своим сыном со стороны. Но вредная судьба расставила всё так, как пожелала она. Мать Чимина внезапно скончалась. Глупее способа умереть не придумаешь — поскользнулась в ванной и разбила голову. Горе Пака было неописуемо, он очень скорбел, ведь его мама, дорогая и любимая мама умерла. Несколько дней паренёк провёл в больнице, ведь его истерика спровоцированная горем просто граничила с безумием. В это время господин Чон не находил себе место. Пусть он и не вырастил этого мальчишку, но всё же это родная кровь и за эту кровь адски болит сердце. Именно в тот момент, когда Чон увидел, как страдает его сын, он решил, что просто обязан официально признать Чимина, даже если это негативно отразится на его репутации. Нынешняя жена господина Чона и мать Чонгука — Миа, восприняла эту новость с достоинством. Для нее это было шоком, но будучи разумной женщиной, она не стала закатывать мужу истерики и требовать развода. Ей было несомненно тяжело, но она справилась и показала себя с лучшей стороны, ведь как-никак, а материнский инстинкт ей чужд не был. Но с Чонгуком дела обстояли иначе. Парень был шокирован не меньше своей матери. Он сначала не воспринял слова отца всерьёз, а когда ему доходчиво объяснили, что тут никто не шутит и у него действительно есть брат, который старше его на два года,то пришел в бешенство. Чонгук был умным парнем, но немного испорченным. Поэтому он не стал слушать доводы отца и сразу сообщил, что Чимину в этом доме придется худо. Йонхва и Миа надеясь, что это пройдёт, ведь парню не четырнадцать лет — перебесится и успокоится. Но Чонгук не перебесился и не успокоился. Ни тогда, когда он впервые познакомился со своим братом, ни тогда, когда прожил с этим братом бок о бок полтора года в одном доме. Всё это время он только и делал, что игнорировал Чимина, словно он просто какая-то подушка на диване и не больше, либо пытался его задеть и всячески опустить перед домочадцами. Он даже не стеснялся отпускать колкие шуточки в сторону Чимина на серьёзных мероприятиях, где должна была присутствовать вся семья главного акционера Чон Йонхва. В общем, Чонгук обещал превратить жизнь Чимина в ад — Чонгук сделал. И всё же не смотря на все действия Чона, Пак (он не захотел менять фамилию, оставив фамилию своей матери) держался на удивление хорошо. Казалось, что ему абсолютно по барабану. Он не прекращал улыбаться и делал вид, что просто не слышит гадкие слова Чона. Идеальная семья, ничего не скажешь. Уже будучи под крылом своего отца, Чимин успешно окончил школу, не смотря на все потрясения в своей жизни и поступил в Сеульский университет на экономический факультет, по настоянию отца. Тот утверждал, что эти знания ему пригодятся, когда Паку достанется часть отцовского бизнеса. А Чонгук в это время лишь молча сжимал кулаки на пару с челюстью. «Угу, достанется. Посмотрим, что и кому ещё достанется», — думал Чон, глядя на своего ненавистного брата. Но Чимин, как всегда старался не замечать паршивое поведение брата, а лишь с каждым днём доказывал, что он достоин того, чтобы быть сыном своего отца. Эти дни сменялись месяцами, а парни всё так же смотрели друг на друга глазами, полными ненависти. Наверное, проклинать один одного и обмениваться испепеляющими взглядами, было уже настолько привычно для них, прямо, как дышать. Хорошо, что хоть в драки не лезли, зная, что достанется обоим. Ведь Пак занимался уже несколько лет айкидо и мог постоять за себя, а Чон ходил на тайский бокс и выкладывался на тренировках на все сто.

----------

Стрелка часов показывала восемь часов вечера. На улице было только начало апреля, поэтому было почти совсем темно. Две машины под домом уже давно ждали семью Чон, чтобы отвезти их на званый ужин посвященный какому-то новому проекту коллеги и близкого друга главы семьи. Чимин уже давно сидел на кресле в прихожей, увлечённо с кем-то переписываясь и ожидая, пока остальные соберутся и они смогут выехать. Пунктуальность точно не конёк этой семьи, подумал Пак ещё полтора года назад и оказался чертовски прав, ведь семья Чон постоянно опаздывала, куда бы она не собиралась. Поэтому вот такие посиделки в кресле были частым явлением для Пака. Чимин услышал звук шагов и поднял голову, чтобы посмотреть, кто спускается по лестнице. Это был Чонгук. С красивой укладкой, одет в шикарный чёрный костюм и бордовую рубашку.А на его левой руке сверкали часы Rolex, которые так и кричали о своей огромной цене. Пак вздохнул и вновь обратил свое внимание на телефон. Он переписывался с институтскими друзьями, которые звали его на какую-то очередную тусу, приводя в аргументы то, что «без тебя там вообще будет тухляк». Но Чимин не мог не поехать вместе со своей семьей, поэтому ответил, что приедет, как только сможет. Чонгук спустился с лестницы и сел в кресло напротив. Он взглянул на свои дорогие часы и устало вздохнул, понимая, что вечер предстоит не самый весёлый. Он вообще ненавидел все эти мероприятия, потому что на них приходилось делать вид а-ля «Посмотрите какая мы счастливая семья! Вы видите, как я обожаю своего брата?». Наконец-то послышались голоса супругов Чон. Миа и Йонхва не спеша спустились и мило улыбнулись своим сыновьям. — Простите, что заставили вас ждать, мальчики, — произнесла госпожа Чон, — ваш отец, как всегда долго не мог выбрать галстук. — А по-моему это из-за тебя мы задержались, потому что ты как всегда не могла решить какое платье тебе надеть, — ответил господин Чон. — Ладно, хватит, — отозвался Чонгук, — Давайте уже ехать. — Да, Чонгук дело говорит. Мы и так уже опаздываем, — сказала Миа, — Кстати, мальчики, сегодня вы будете ехать в одной машине. — С какой это стати? — возразил удивлённый Чонгук. — А с такой, что моё платье может помяться, если мы будем ехать все в одной машине, — ответила Миа, — вот, посмотри какая ткань, с ней нужно быть очень осторожным. — Мам, ты серьёзно? — спросил Чонгук, понимая, что платье тут не при чём. Просто их опять хотят оставить вдвоём, в надежде, что парни найдут общий язык. — Конечно. Всё, пойдёмте скорее! — произнесла госпожа Чон и быстро вышла из дома, — Не отставайте! — крикнула она, будучи уже во дворе. — Да, мальчики, идём, — обратился господин Чон к двум недовольным парням. — Лаааадно, — протянул Чон, выходя следом за своим отцом. Чимин закатил глаза. Опять терпеть общество этого идиота. Наверное, если бы не отец и Миа, то они бы вообще не общались. Но они всё-таки не теряют надежду и пытаются подружить этих двоих. Чимин прикрыл дверь их особняка и вслед за Чонгуком направился к чёрной машине. Он надеялся, что младший не будет портить вечер и просто помолчит. Ведь Паку сейчас было не охота отвечать на тупые слова его единокровного брата. Парни уселись в машину, пристегнули ремни и водитель завёл мотор. Ехать приблизительно пятнадцать минут, поэтому Чимин сразу настроил плейлист и засунул наушники в уши, чтобы не слышать своего брата, если тот захочет что-то сказать. Он включил «Ready to go» и повернул голову в сторону стекла, чтобы хоть как-то отвлечься. Как бы Чимин не пытался себя отвлечь, он всё равно чувствовал то напряжение, которое витало в машине. Это напряжение было ему знакомым. Оно всегда возникало, когда Чимин и Чонгук оставались наедине. Пак прикрыл глаза. Наверное, он не спал нормально где-то уже около трёх суток. То какой-то глупый проект надо сделать, то задали слишком много, то очередная тусовка вместе с его однокурсником. В общем, не до сна. Он даже не заметил, как начал засыпать. И не заметил, как его голова случайно опустилась на плечо его брата. Зато заметил этот самый брат. И завис. Вот так конкретно завис, когда внезапно почувствовал на своем плече чью-то тяжелую голову, которая мирно посапывала. В голове Чонгука сейчас шла битва двух сторон. Одна визжала о том, что эту самую голову нужно сбросить с плеча, а владельца этой головы вообще лучше из машины выкинуть. А другая сторона спокойным голосом говорила, что пусть спит, ведь Чон сам знает, что Пак постоянно не спит до утра готовясь к лекциям. И доводы этой другой стороны почему-то пугали Чона. Ведь это можно было сравнить с заботой. Заботой о Паке… Стоп! Пак?! Забота?! Не-не. Это не сочетается между собой, поэтому Чонгук немедленно дёрнул плечом, а когда Пак после этого не проснулся, то толкнул его, тем самым чуть не впечатав в дверцы машины. Зато Пак мигом проснулся. Мигом проснулся и налетел на Чона с криками а-ля: — Ты чё творишь, идиот?! — А нефиг тут спать на моем плече. Вообще уже, — гордо бросил Чон и отвернулся, пряча свое лицо. То самое сделал и Пак, потому что позволить себе заснуть на Чоновом плече это уже вершина айсберга. Напряжение между ними то ли удвоилось, то ли утроилось. Парни просто нервно уставились в окно и чуть ли считали секунды до приезда. Но к счастью, долго считать не пришлось. Водитель притормозил и припарковал машину среди других — таких же дорогих и красивых. Парни быстро вышли из машины и подождав пару Чон, направились ко входу в шикарный особняк. — О, парни, что у вас с лицами? Успели опять поругаться? — спросила Миа, глядя на Чимина и Чонгука. — Нет. — Да. — Ха, так да или нет? Определитесь уже, — сказал отец. Парни переглянулись меж собой и синхронно ответили «нет». — Тогда просто прекрасно, — ответил Йонхва, заходя в особняк своего друга. — Ах, да, — Чон-старший развернулся к парням, которые шли позади него, — Сидеть за столом вы тоже будете вместе. — Что?! — лица у парней вытянулись. — Потише пожалуйста, — произнесла Миа, — Вам что-то не нравится? — выгнула бровь она. — Ох, конечно я всем доволен! Что ты! — ответил Чонгук. — Тогда отлично, — улыбнулась она и они вместе с господином Чоном развернулись, отправляясь на поиски хозяина. — Отлично блять. Весь вечер с тобой рядом сидеть. И за что мне это? — пробубнел Чонгук. — Не матерись. Здесь люди, не выставляй себя дураком хотя бы здесь, — ответил Чимин, наблюдая за отцом и Мией, которые уже весело болтали о чём-то с хозяином дома. — Я тебя не спрашивал, что мне делать, — зло процедил Чонгук, глядя брату прямо в глаза. Чимин закатил глаза. Начинается. — Не беси, я сам не рад, — ответил Чимин, натягивая улыбку, увидав приближающихся супругов. — Мальчики, не начинайте хотя бы здесь. Я вас очень прошу, это важный ужин и если вы всё испортите, то я с вас шкуру спущу, — сказал господин Чон, глядя на своих сыновей. — Да, отец, — ответил Пак. — Ладно, — произнёс Чон. — Вот и славно, а теперь пойдёмте за стол, ведь нас только и ждали, — сказал Йонхва и взяв супругу под руку, отправился в столовую. Парни молча следовали за парой, параллельно разглядывая дом близкого друга их отца. Прислуга услужливо указала парням на их места и оба сели за стол, надеясь, что этот вечер пройдёт нормально. Друг отца (оба парня так и не запомнили, как его зовут) начал толкать какую-то речь, которую не слушал ни один, ни второй. Чонгук бессовестно разглядывал люстру, отмечая про себя, что она очень красивая, но люстра в их столовой всё равно лучше. А Чимин втихую сидел в телефоне, отвечая своему другу, что он не знает, когда сможет придти на его вечеринку. Наконец-то хозяин дома договорил свою речь, которую добрая половина гостей точно прослушала и поднял свой бокал с вином предлагая выпить за его новый проект. Чонгук отлип от люстры, а Чимин от своего телефона и оба взяли бокалы в руки. Они даже стукнулись ими (на людях они друг друга просто обожают) и опустошили их содержимое за несколько секунд, а не как нормальные люди, лишь чуть отпив из них. После этого люди за столом будто ожили и начали увлечённо о чём-то болтать и пробовать изысканные блюда, которые стояли на столе. Ожили все, кроме тех двух, которые сейчас сидели рядом и колупались в своих тарелках с видом «Убейте меня сейчас же, ибо эта жизнь уже давно мне не милá». Вечер шел своим чередом — некоторые уже в открытую заигрывали с дамами, пары танцевали, заядлые бизнесмены увлечённо обсуждали рост цен на рынке труда и прочую ерунду, которая была неинтересна простым смертным. Простым смертным и сыновьям господина Чона, которые переключили внимание с тарелок на свои телефоны. Пак встал из-за стола и направился к выходу из столовой, чтобы найти укромное местечко и ответить своему другу, который сейчас ему звонил. — Да, Тэ, — Пак вышел на улицу и вдохнул свежего, прохладного воздуха. — Нет, я не могу вот так уйти, — ответил он на предложение друга «да просто слиняй оттуда, чё ты». — Да честно, я бы сам рад, но… — Рад, но шёл бы ты отсюда. Здесь достаточно и одного законного сына, — произнёс Чонгук, который резко появился из ниоткуда. — Бля… — тихо ругнулся Пак, — Слушай, Тэ, я тебе чуть позже перезвоню, окей? — Чё ты блять снова хочешь, а? — спросил Пак, глядя на Чонгука. — Я просто говорю, что ты можешь быть свободен, ведь семья Чон и так в сборе, — ответил Чон, прожигая взглядом Чимина. — Тебе самому не надоело, а? — произнёс Пак, разворачиваясь, но рука Чона его остановила и впечатала в стену. — Мне? О, нет. И не надоест, — сказал Чон, кладя руку на горло Пака, — Бесишь ты меня, если не заметил до сих пор. Выжить тебя из этого дома оказалось не простой задачей, — прошептал Чонгук, — но знаешь, так даже интересней. Всё равно через месяц я оканчиваю школу, а вот уже когда я её окончу, — Гук улыбнулся, — Вот тогда и начнется веселье. — Чонгук, ты пьян, — ответил Чимин, отталкивая от себя надоевшего брата. — Возможно тот бокал вина был лишним, я согласен, но не в вине дело, — сказал Чон, из-под лба глядя на своего брата, — далеко не в вине. — Ага, не в вине, а в том, что ты дебил эгоистичный. В этом беда, — произнёс Чимин, снова разворачиваясь, но и в этот раз ему не дали уйти. — Кто я?! — прорычал Чонгук, вновь впечатывая своего старшего брата в стенку и сокращая расстояние к минимуму, — Повтори! — крикнул Чонгук, тряся своего брата. — Ех, мало того что дебил, так ещё и глухой, — тихо произнёс Пак. — Не смей меня так называть, — медленно сказал Чон, — Никогда не смей меня обзывать подобными словами, — рыкнул Чонгук, пытаясь вытрясти если не душу, то мелочь из старшего. — Слушай сюда, — Пак высвободился из Чоновых полу объятий и через миг уже Чон был впечатанный лицом в стенку и заломанными руками, — У меня терпения достаточно, но рано или поздно оно всё равно закончится. Меня не пугают слова такого избалованного идиота, как ты. Хочешь чтобы я тебе рожу набил? Неа, я перед отцом так подставляться не собираюсь. Но если хочешь войны, то она будет, — быстро, с придыханием произнёс Пак и отпустил руки младшего. — Ха, ты не знаешь с кем ты собрался воевать, — ответил Чон, разворачиваясь и уходя.