Галстук

Тишина начинала резать уши, благо она прерывалась тихими сопениями Алексея и звуками с улицы. Владимир Владимирович был как и прежде строг всем своим видом, сидя едва ли не бесшумно. Последняя фраза Алексея не давала ему покоя, по его мнению она звучала правильно, но по-детски наивно. Пока президент размышлял над каждым сказанным словом, бледность и как бы мелкая беглая судорога все еще не покидала лица Алексея. - ответьте же, - прошептал оппозиционер, все покорнее поникая своей головой, - в чем же смысл? Президент был непоколебим и лишь озадаченно отводил взгляд. Была заметна некоторая жалость в глазах, но лишь на долю секунды(негоже в политике давать чувствам верх). Однако, несмотря на свои принципы, Владимир понимающе поглаживал предплечье Алексея, выражая тем самым свое сочувствие. От таких откровенностей все нутро Алексея отвратно перекрутилось и замерло; да, ему нужна поддержка, но проблема так и осталась нерешенной, что весьма огорчает и не дает мыслить трезво. Спустя мгновенье Путин решился ответить: - Знаешь, Алексей, не все так просто, мы ведь оба с тобой понимаем, что... я не слежу за каждым лично, я не могу контролировать всё, но самое печальное - никто не может. Много в России проблем, но мы ищем решение... - Пока миллионы умирают в нищете, да, слышал такое, - перебил гневно Алексей. Владимир лишь устало покачал головой, начиная поглаживать и колено Алексея, дабы успокоить. - Ай-яй-яй, Алексей, - старался говорить президент максимально ласково, - вы так зациклены на этом, но, как бы мы не хотели, бедность есть везде, от этого не убежать, понимаете? Алексей же лишь обиженно опустил взгляд, будто ему, словно маленькому ребенку, объяснили простейшие вещи, нежно отчитывая, чтобы не довести до слез. Однако соленые капельки уже скатывались по щекам из-за других причин. Особенно оскорбляло Алексея его положение: весь такой хрупкий, отчаявшийся, взрослый мужчина, но плачет, смешно, правда? Но самое забавное это то, что его успокаивает повод всех волнений, и это так... так неправильно. Президент все более гладил Алексея, расширяя рукой периметр прикосновений. От такой нежности, совсем не присущей Владимиру, сердце бешено колотилось, а лицо покрылось невинным румянцем. Руки оппозиционера уже не тряслись, а смиренно лежали на ногах. Слезы уже перестали катиться, оставив только после себя влажные дорожки. Таким образом, спустя какие-то минуты, Алексей стыдливо смотрел в пол, но давно не плакал. Боясь каждой секунды, он тихо выдавил из себя: - Я... Мне жаль за это... Владимир снисходительно улыбнулся и мягко похлопал собеседника по плечу. - Ничего страшного, все хорошо, - старался президент придать уверенности Алексею, - может вы расскажете мне, что вас тревожит, - всё так же держа руку на чужом колене, сказал Путин. - Вы же ведь знаете... я... Это все очень неправильно, я же сам себя предаю, свои принципы, эта работа совсем мне не подходит, - мямлил Алексей. - Что же за чушь, такая мелочь, а вы так распереживались, успокойтесь, это просто стресс, пройдет. - Это никакая не чушь, - хмуро ответил оппозиционер, - это моя честь и моя совесть! - То есть, вы хотите перестать работать со мной? - резко похолодев, произнес президент. Алексей было ответил утвердительно, но мрачный холодный взгляд заставил поразмыслить. - Я не могу, только не так. Вы же знаете, я против власти. - Алексей, вы мне порядком надоели, против, а что дальше? У вас есть план решения проблем? Бесчисленные жалобы каждый день, вы хоть понимаете, какой это ад: дилетанты ноют о своей нелегкой и ждут великие перемены в краткие сроки. Да если б я мог! - Путин яростно посмотрел на бледного Алексея и немного смягчился, - я бы уже поменял все. Алексей прибывал в культурном шоке: забывшись в своих проблемах и ощущениях, он и подумать не мог, что и президент изрядно утомится. Ведь и правда, столько жалоб, но ни одного предложения, что бы сделал Алексей? Оппозиционер нахмурил брови и о чем-то старательно думал, пока президент отходил от резко нахлынувшей волны ярости. Помолчав с минуту, Алексей решился ответить: - Честно говоря, я никогда не думал, что вы так напряжены, - начал неуверенно Алексей, - я, наверное, погорячился... - Нет-нет, все в порядке, - устало и поспешно помассировал переносицу Владимир, - я, конечно, вспылил, недопустимо. Мои искренние извинения. Владимир огорченно глядел в глаза Алексея и ждал его реплики. Но Алексей засмущался из-за произошедшего, то и дело отводя взгляд. - Однако я, впрочем, не очень буду полезен, не нужно тратить на меня время, - Алексей терялся в словах и сбивался с мысли. - Неужели вам не нравится то, что вы полу... ,- Владимир запнулся, - что вы можете помочь мне, а следовательно народу, в конце концов... Я же не желаю зла россиянам. Есть какие-то реальные причины? Алексей смиренно взглянул на президента. Набрав побольше воздуха и выдохнув, Алексей отчеканил: - Я, пожалуй, уйду из политики... Я больше буду не нужен вам. Вы согласны на таком условии? Разумеется, я нигде не заикнусь о наших встречах. Владимир только и мог, что изумленно изогнуть брови, даже в его серых стеклянных глазах мелькнуло недоумение, что вызвало некоторую печальную усмешку у оппозиционера. - То есть как это? Уйдете?, - вовсе не верил президент. - А вот так, - притворно веселым тоном процедил Алексей, - Всего доброго, - поднялся с кресла мужчина. Президент еще мгновенье просидел в непонимающем оцепенении, но тотчас схватил руку Алексея до побеления костяшек. Честно говоря, такой реакции Алексей не мог не то, что ожидать, но и предположить не казалось возможным. Посмотрев, мягко говоря, удивленно, оппозиционер застыл на месте, боясь даже лишний раз вздохнуть. Путин попытался обосновать свои странности в поведении: - Подождите, в самом деле, что же вы? - Владимир не мог подобрать слов, - подумайте хорошо, вы очень ценны для меня... У Алексея участился пульс и помутнел разум. Ах, ну что за слова? - Как оппозиция, - договорил президент. Сложно представить степень разочарования Алексея, учитывая то, что сначала он смущенно отвел взгляд, а затем побледнел как призрак, не выпивший кофе в утро понедельника. Такие резкие и странные перемены настроения очень забеспокоили президента. Однако Алексей решил таки нарушить свое молчание: - Я долго думал над этим, это вовсе не спонтанное решение, я мог предположить, что просто вы меня не отпустите, поэтому решил уйти из политики, уйти и все. - Да что вы несете? Как вы собирались стать президентом, если уходите при первых же трудностях? - Владимир продолжал сжимать руку, - Уму непостижимо, давайте обсудим? - Нет, я... - Возражения не принимаются. Владимир усадил собеседника обратно и смотрел ему прямо в глаза. Видимо, ждет разъяснений. Алексей, потупив взгляд, наконец понял, что ждали его откровений. - Так сложилось, как часто бывает, но это все же произошло... - Алексей не знал о чем сказать, - наши взгляды расходятся, - зарезюмировал он. - Хорошо, дальше... - Припомню, что я - оппозиция... Владимир изрядно помрачнел после этого слова. Однако не перебивал, чтобы ему уже сказали суть. - Вы не можете... Ах, я... Черт! Президент смотрел на Алексея уже как на умалишенного. - Да что происходит, почему вы не можете мне сказать? Чувство такта неизбежно затерялось, а натянутая вежливость, которую президент никак не мог отпустить, наконец испарилась. - Это я должен спрашивать, - с волнением произнес Алексей, - я больше не вижу смысл в своих принципах теперь! Это случилось только после встречи с вами, никогда раньше, ни на секунду я не отказывался от своих убеждений! Мое святое, то, что я храню, то, что осталось у меня, вы отобрали это и сломали... Мне нечего сказать, впервые нечего! С детства всегда было, что сказать, но появились вы!, - Алексей закончил с толикой истерики в голосе, но пытался не кричать, что, впрочем, относительно выходило. Истерика от Алексея - самое неожиданное, что могло произойти, по мнению Путина. К великому "удивлению", президент тоже не знал, что сказать.