Между мной и тобой

«Само спокойствие! Учимся избегать стрессов во время беременности» — бодро вещала огромная жирная надпись на обложке журнала на стенде рядом с кассами. Юри выложил из тележки на ленту последний продукт, пакет молока (однажды он пытался пить обезжиренное, но так и не смог к нему привыкнуть, так что перешел на 2,5%), и хмуро взглянул на журнал, словно это именно тот был виноват во всех его бедах. Не волноваться, ага, как же — все вокруг словно специально так и пытается вывести его из равновесия. И это не считая тех гормональных скачков, которые, вроде как, должны быть нормой, но так же безумно бесили. Не волноваться, советовал журнал вынашивающему ребенка другим людям человеку, которого в пылу ссоры бросил горячо любимый муж, сваливший в итоге непонятно куда. Нет, ну вы только послушайте! Кто-то бесцеремонно пихнул его в спину, заставляя вынырнуть из размышлений и обратить внимание на окружающий мир. Видимо, покупателям позади него надоело ждать. — Молодой человек, вы платить будете? — нетерпеливо уточнила кассирша. — Возьмите журнал, если он вам так понравился. — А… Нет, нет, простите, просто задумался, — поспешно пояснил Юри, пока его не записали в ряды парней, зачитывающихся женскими журналами. Виктор, кстати, когда-то покупал их ради каких-то там определенных статей… Так, все, хватит о Викторе, одернул сам себя Юри, понимая, что еще немного воспоминаний — и он позорно расплачется прямо тут. Чертовы гормоны! Чертов Виктор, не отвечающий даже на сообщения! Расплатившись за продукты, он сунул все в пакет и медленно побрел к дому, сунув в уши наушники и не обращая внимания на окружающий мир. Подниматься по лестнице, тем более с пакетами, хоть и не особо тяжелыми, становилось все тяжелее день ото дня. Если раньше Юри мог буквально за несколько секунд взлететь с первого этажа на, предположим, десятый, перескакивая через две-три ступеньки, то теперь приходилось делать короткие перерывы через каждый этаж, перекладывать пакет в другую руку, тяжко вздыхать, аки старый дед, и ползти дальше. Однако в этот день в его уже привычную картину мира вторглось нечто чужеродное. Если быть точнее — перед дверью стоял пакет, которого там точно не было, когда Юри уходил из дома. То есть, кто-то пришел, пока его нет, и подложил под дверь черный, непрозрачный, крайне подозрительный на вид пакет. Разве не странно? Юри мгновенно вспомнил все предупреждения насчет неизвестных сумок, пакетов и свертков, которые нельзя трогать и уж тем более открывать, чтобы не вызвать взрыв какой-нибудь бомбы. — Кому нужно подкладывать мне бомбу под дверь? — пробормотал он вслух, покосился на пакет еще разок и, поставив свой рядом, постучал в соседскую дверь. В каждом подъезде обязательно должен найтись человек — чаще всего бабушка, — который любит подглядывать за соседями через дверной глазок. В общем, именно такая женщина, Нелли Михайловна, и жила за этой дверью, и в данный момент эта ее привычка была Юри крайне на руку. — Кто там? — осведомились с той стороны спустя несколько мучительно долго длящихся мгновений. — Это Юри, ваш сосед. Добрый день, — вежливо отозвался он. — Тут кто-то пакет оставил возле моей двери, не знаете, кто это был? Может, слышали чего? — Ничего не слышала, телевизор смотрю, — не пошла на контакт та. — Но ты не открывай, а то вон, везде про террористов говорят. Если дом взорвется и спрашивать начнут — так и знай, всем скажу, что это ты виноват. Юри проглотил вполне разумные слова о том, что если содержимое пакета взорвется, то рассказать, кто виноват, вряд ли сможет хоть кто-то на этом этаже. Просто потому что от них ничего не останется. — Хорошо, — согласился он, понимая, что спорить нет желания, как и обучать странную соседку. — Спасибо, до свидания. — И тебе не болеть. На такой милой ноте они завершили разговор. Юри вновь вернулся к пакету и осторожно отодвинул край, понимая, что если не сдвинет нежданный подарок со своего пути, домой попасть попросту не сможет. И тут же выдохнул, мгновенно узнав яркое содержимое — это были пакеты с кормом для собак, именно тем самым, который ест Маккачин, недешевым, но, как все говорят, натуральным и каким-то там полезным. Такое мог оставить только один человек. — Виктор? Юри, забыв про усталость, побежал по лестнице вверх, проверяя каждый этаж на тот случай, если муж, не успев сбежать, притаился где-то наверху, но так никого и не нашел и, крайне разочарованный, спустился вниз, открыл дверь и подхватил оба пакета, втаскивая их внутрь квартиры и отмахиваясь от вылетевшего встречать пса. «Я сам могу прокормить Маккачина, спасибо» — злой от разрушившейся на глазах надежды, настрочил он спустя час сообщение на известный номер, но ответа, разумеется, так и не получил. Однако через несколько дней его вновь ждал у дверей пакет с кормом, на этот раз с утра. Затем к корму прибавились фрукты. — И еду я себе тоже способен купить сам! Если так хочется чувствовать себя хорошим — приди да помогай, а не прячься непонятно где! — ворча, Юри уже готов был выкинуть их, словно это именно они были виноваты в их разладе, но затем, отделив от грозди одну виноградинку и сунув ее, немытую даже, в рот, передумал, помыл дары и гордо съел в одиночестве, утешая себя тем, что это не ему, это ребенку. Хотя, если подумать, какой Виктору прок заботиться о чужом ребенке? Об этом он размышлять не стал, чтобы не рушить свою теорию. — Мужа твоего видела. Что, разошлись? Эх, молодежь, все бы вам гулять только… Юри вскинул голову, отрывая взгляд от дверного замка, из которого пытался вытащить ключ. Они договорились встретиться и погулять с Юрой в ближайшем парке, но теперь, кажется, это дело чуточку отодвинулось в сторонку. Соседка, приоткрыв дверь, выглядывала наружу, внимательно наблюдая за ним. — Что? — Витю, говорю, видела. Спрашиваю, мол, чего домой не идешь, а он мне «я теперь не тут живу». Ну я и… — Когда вы его видели? Сегодня? — перебил Юри, совершенно не чувствуя из-за этого сожаления. Он знал, что Нелли Михайловна может говорить до самого вечера — дети и внуки к любопытной и довольно вредной бабке ходили нечасто, так как та умудрилась поссориться даже с ними, поэтому она частенько ловила соседей и забалтывала их до полусмерти. Сейчас ему это было совсем некстати. — Сегодня, сегодня. Утром. Пакет оставил, а потом во дворе торчал долго, на окна пялился. Юри уже успел забрать пакет чуть раньше, поэтому лишь вздохнул. Сколько раз он просил Виктора в сообщениях не оставлять ему всякую еду, однако тот не только не отвечал, но и не слушался. Юри пытался поймать его, однажды даже всю ночь не спал, карауля возле двери, однако все равно умудрился пропустить появление своего новоявленного курьера. Словно у того сверхспособность была такая — быть незаметным, когда это нужно. Вспомнить хотя бы ту ситуацию в ресторане… — Ничего не говорил? Где живет, например, или когда придет в следующий раз? — без особой надежды уточнил он. Соседка лишь руками развела. — Он никогда со мной особо не разговаривал, так что и сейчас «здрасьте» да «до свиданья» — и фьють в лифт. Юри не мог его в этом винить, он и сам обычно поступал так же, стоило только приоткрыться соседней двери. Хорошо, что сегодня Нелли Михайловна оказалась хитрее и начала разговор с больной темы, которую он уж точно не мог пропустить мимо ушей. — Спасибо вам, — поблагодарил он и… ну, собственно, «фьють в лифт». Разговоров с соседями на сегодня ему уже хватило. Юра опаздывал. Не так уж и серьезно, на самом деле, пока всего на две минуты, но Юри не мог не констатировать факт, когда глянул на дисплей мобильника. Вокруг царила благодать: деревья, солнышко, пение птичек, ор детей с детской площадки в дальнем углу парка… Не удержавшись, Юри встал со скамейки и прошел чуть дальше, приземлившись неподалеку от скопища ребят самых разных возрастов, развлекающих себя всеми известными им способами. Их с Виктором ребенок, грустно подумал он, мог бы когда-нибудь тоже играть на этой площадке, строить куличики из песка — Юри бы с радостью ему помогал, — и кататься с горки. Если бы выжил, разумеется. От этой мысли вновь захотелось плакать. А тот ребенок, что растет у него сейчас… Что же, он может тоже оказаться тут, но, если учитывать семью, в которой он будет расти, площадка у него будет, небось, какая-нибудь частная, куда более крутая, чем эта. С каждым днем ему все тяжелее давалась мысль о том, что малыша придется отдать. Как он знал, это было частой проблемой суррогатных матерей. — Они милые, правда? — спросил кто-то над ухом. Юри, погрузившийся в свои размышления, подумал, что не к нему обращаются, к тому же голос был явно не Юры, поэтому даже не повернул головы. — В прошлом году кто-то сломал качели, говорят, какие-то подростки тут развлекались вечером. Ну что за люди… Мы с мужем вместе с соседями вкладывались в ремонт, Вася у меня мастер на все руки, песочницу эту, например, сам смастерил, раньше тут другая стояла, с острыми краями, девочка одна ногу поранила, вот и убрали. А какая же площадка без песочницы, правда? Вы меня слушаете? Ладно, судя по всему, кто-то обращался именно к нему. Юри оторвал взгляд от веселящихся детей и глянул вправо — рядом с ним примостилась какая-то совершенно незнакомая беременная женщина. В руках она держала бутылку с водой, к которой время от времени прикладывалась с такой жадностью, будто ни разу не пила до этого в своей жизни. — Вы мне? — уточнил Юри, чувствуя себя крайне глупо. — Вам, конечно, — добродушно усмехнулась собеседница, глянула на его живот и внезапно засюсюкала. — Кто это у нас такой маленький, кто такой хорошенький? Юри поглядел на нее как на сумасшедшую, даже отодвинулся на всякий случай. Это было уж слишком внезапнйо и странно — он бы в жизни не начал так себя вести с посторонним человеком. Женщина не унималась. — Тоооже хочешь играть с детишечками, даа? Друзей себе найти хочешь, да? Ничего, вот родишься — и все у тебя будет хорошо, тоже будешь играть. Сколько месяцев? Кажется, вам совсем немного осталось. — Эээ… — многозначительно отозвался Юри, мысленно моля Юру поторопиться. Однако ей, кажется, даже ответ не был нужен. — А нам уже семь месяцев, — гордо заявила она. — Все пытались с Васей, пытались — никак не получалось. Давай, говорит, попробуем искусственно, а то возраст уже, сами понимаете, — она посмотрела на Юри таким взглядом в стиле «вы меня понимаете», что тот даже задумался, а точно ли ему меньше тридцати? А то вдруг уже выглядит на пятьдесят, не заметил, как время пролетело. На вид этой женщине было лет сорок, но на деле, скорее всего, все же меньше. — Как это без деточек, кто же в старости стакан воды подаст? О, эти разговоры Юри уже слышал кучу раз. Заводить детей ради стакана воды, серьезно? — Вы выглядите молодо, — вежливо сделал он комплимент. — Ой, мне уже тридцать пять, но спасибо, — отмахнулась та с таким видом, будто тридцать пять — это уже старость невыносимая. Юри мельком подумал, что Виктору скоро стукнет тридцать один. Если бы они до сих пор поддерживали контакт, он бы обязательно его подколол. Незнакомка еще о чем-то распиналась, но Юри вновь ушел в свои мысли и очнулся от них только когда она внезапно вцепилась ему в плечо, заставив вздрогнуть. — Два раза не получалось, мы уж думали, что и в третий не выйдет — и все, плакала наша мечта о ребеночке! Но получилось, в третий раз, кто бы мог подумать! Бог услышал наши молитвы! — В третий раз? — рассеянно переспросил он, потеряв нить ее разговоров. — ЭКО в третий раз получилось только, вы что, не слушали меня? Юри заметил помахавшего ему Юру в той части парка, где он сидел изначально. Удивительно, что одного. С тех пор, как Отабек узнал важную новость, он таскался за Юрой буквально повсюду, словно боялся, что того похитят прямо у их подъезда. Юри, в свою очередь, считал, что если его тезку и захотят похитить, то сочувствовать тут надо именно похитителям. Однако теперь он не мог вскочить и пойти к другу, подальше от этой женщины, как и хотел ранее, так как его неожиданно заинтересовала тема разговора. Он поднял руку, пытаясь попросить подождать минуточку. — То есть первые два раза не вышло? — Вы точно меня не слушали, — укоряюще заявила ему та, разглаживая платье на коленях. — Да, часто с первого раза не выходит, у меня в «школе материнства» аж трое будущих мамочек и один папочка тоже после ЭКО, у всех с первого раза не получилось, однако потом, вы только подумайте, оказалось, что у одной ребенок вообще естественный оказался! — Это как? — А вот так — занималась с мужем сами знаете чем спустя две недели после процедуры, в итоге посчитали — а сроки-то позже, значит, сами ребенка сделали, без всяких пробирок. Вот как бывает! Юра махнул еще раз, уже более сердито. Юри сам не помнил, как прощался со словоохотливой женщиной и вставал со скамейки. У него в голове билась мысль о том, что стоит проверить — а кто же все-таки отец его ребенка? Юре он пока ничего не говорил, однако крепко засевшая в голове мысль не давала покоя, жужжа, словно назойливая муха. А может ли быть… Он старался не давать себе ложных надежд, однако и рациональная часть разума твердила, что стоит проверить, а вдруг, вдруг, вдруг. В итоге он достал ручку, блокнот и засел на кухне с кружкой чая, пытаясь упорядочить мысли и события. Виктор выписался спустя несколько дней после процедуры, и с момента возвращения они стабильно занимались сексом каждый день по несколько раз, стараясь наверстать то время, что провели порознь. Он не знал точно, существуют ли способы определить отцовство до родов, но зато знал, кто может его проконсультировать. — Вас интересуют инвазивные или неинвазивные методы? — уточнила Александра Валерьевна, совершенно не удивившись просьбе. Наверное, мельком подумал Юри, ее пациенты и пациентки и не такие фокусы выделывали. — А какие лучше? — Инвазивный может привести к занесению инфекции в околоплодные воды или даже к выкидышу, в вашем случае лучше не рисковать лишний раз, так что советую неинвазивный. К тому же, он более точный. Вам нужно лишь приехать сюда с материалом предположительного отца, сдать кровь из вены и подождать дней десять. Час от часу не легче! — С каким еще материалом отца? — мрачно спросил Юри, чувствуя, как все идет прахом. Он понятия не имеет, где вообще человек, чье отцовство будут проверять, а тут какой-то материал требуют! И вот как его добыть? — Кровь… Либо мазок из полости рта, нам необходима лишь его ДНК, — поспешно дополнила та, явно заметив, как посмурнел ее посетитель. — Лучше всего приобрести набор для взятия мазков у нас в центре, стерильный, чтобы не было ошибки. В аптеке на первом этаже. Мазок лучше привезти в течение недели. Юри спешно поблагодарил, попрощался и вышел, расстроенный донельзя — вот если бы только знать, где же скрывается Виктор… Однако набор он все же приобрел. На всякий случай. И не прогадал. Словно сама госпожа Удача завела его в первый увиденный по пути магазин, чтобы купить попить — жара стояла нещадная. К воде он решил взять булочку — и в отделе с хлебобулочными столкнулся с Гошей Поповичем, сосредоточенно выбирающим между двумя видами батонов. — Привет, Гоша, — поздоровался с ним Юри. С того момента, как ушел Виктор, их общие друзья стали связываться с ним гораздо реже — все же они были больше друзьями Виктора, чем его. Гоша не скрывал, что в данной ситуации он на стороне друга, а вот Мила, например, жалела Юри, утешала по телефону и даже принесла ему однажды тортик. Зачем-то. Гоша подскочил, при виде Юри выронил батон, наклонился, подобрал, случайно уронил еще один… Юри терпеливо ждал, пока он сунет все упаковки на место, отмечая, что тот ведет себя как-то крайне неловко. — Привет, — наконец выдал Гоша. — Я, э… Как дела? — Хорошо, — осторожно ответил Юри. Гоша, кажется, нервничал все больше. — Ну, хорошо, что хорошо. У меня, в общем, тоже, — он бочком подвинулся ближе к выходу из отдела, видимо, надеясь оставить этот маневр незамеченным, но Юри ловко встал между ним и выходом. — Ты же батон взять хотел, разве нет? — А, ну да, само собой, — тот схватил первую попавшуюся упаковку, словно не выбирал пару минут назад между другими так, словно от этого зависела его жизнь. — Мне, в общем, пора, тороплюсь очень, приятно было повидаться. — Погоди, — Юри вновь встал на его пути. — Виктор с тобой не связывался? — Нет, — поспешно отозвался Гоша. Слишком уж поспешно. — Нет, я с ним не общался с тех пор, как… Ну, ты понимаешь. — Понимаю, — медленно протянул Юри, вглядываясь в бегающие глаза Поповича. — А теперь честно. Ты знаешь, где он. — Нет! — Ты знаешь, где он, и ты должен мне сказать! — Я ничего не знаю, и вообще, я опаздываю! — Гоша! — вышел из себя Юри. — Просто скажи мне адрес! Я хочу всего лишь поговорить, если он не станет говорить со мной — что ж, ладно, но я обязан хотя бы попробовать! Он мой муж, я люблю его и очень по нему скучаю, ну будь же ты человеком! Пожалуйста! Я вечно тебе должен буду! В мозгу у того, кажется, старательно вращались шестереночки, однако Юри видел по взгляду, что уже победил в этом противостоянии. — Ладно, — сдался, наконец, тот и продиктовал адрес. — Я сам не там живу, это бабушка квартиру оставила. Только не ругайтесь на площадке, у соседей двери тонкие и дети маленькие, вечно от шума просыпаются. — Без проблем, — согласился Юри, готовый сейчас согласиться на что угодно. Его затопила благодарность к Поповичу, поэтому он резко шагнул вперед и обнял его. — Эй, — с неловким смешком тот похлопал его по спине и отодвинулся. — Осторожнее, вдруг, когда помиритесь, ревнивый Витек морду мне бить придет. Неудобно получится. Тут Юри вспомнил еще кое-что. — Послушай, могу я попросить тебя кое о чем? — Смотря о чем, — осторожно отозвался Гоша, все же меняя схваченный в спешке батон на один из тех, между которыми он выбирал перед встречей с Юри, и прижимая его к себе, словно сокровище. Кажется, он уже жалел, что вообще зашел в этот магазин. Юри порылся в карманах и вытащил наружу набор для взятия мазков. — Я не уверен, что он позволит мне это сделать. Я вообще не уверен, что он откроет. Так что… Не мог бы ты позвать его в гости, желательно на ночь, или сам к нему прийти и взять вот этой палочкой мазок изо рта? Тайно, разумеется. А потом положить палочку вот в этот конверт и отдать мне. Пожалуйста, ты меня просто спасешь, это дело жизни и смерти! Попович смотрел на него как на сумасшедшего. В принципе, Юри чувствовал себя примерно так же. — Ты предлагаешь мне ковыряться палочкой у него во рту, пока он спит? — Звучит ужасно, — уныло согласился Юри. — Пожалуйста, это очень важно. Дело жизни и смерти, можно сказать. Гоша вздохнул и забрал набор. — Ладно, но если что, сам потом будешь объяснять ему, что я не чокнутый. И не маньяк. А теперь разрешишь мне, наконец, пойти домой? Следующим пунктом в спешно составленном плане Юри была, разумеется, поездка в гости к мужу, как бы странно это ни звучало со стороны. Открыв карты в телефоне, он ввел адрес, нашел самый короткий маршрут и бодро поехал навстречу неизвестности. Дом был… обычный. Невысокий, желтый, довольно старый — странно было представлять Виктора, живущего в подобном месте. Юри поднялся на второй этаж, остановился у нужной двери и прислушался. С той стороны царила тишина. Шум тут издавало разве что колотящееся в волнении и восторге — нашел! — его собственное сердце. — Ладно… — пробормотал он сам себе и постучал. Тишина. Подождав несколько секунд, он постучал еще раз — громче. И снова ничего. Через минуту он уже колотил в дверь как ненормальный. — Виктор! Открывай! Внезапно откуда-то послышался громкоголосый рев, приглушенный стенами. Соседняя дверь распахнулась и оттуда в тапках и халате вылетела молоденькая девушка в очках и с забранными в небрежный пучок волосами. — Херли ты долбишься, долбоящер! — заорала она неожиданно громким для такого субтильного тельца голосом. — По голове себе постучи, блять! Только уложила! — Извините, пожалуйста, — пробормотал Юри, устыдившись — он совсем забыл про предупреждение Поповича. — Больше не буду, — совсем по-детски добавил он, но девушка, кажется, смягчилась. По крайней мере, больше не кричала. — Мальчика этого ищешь? — кивнула она на дверь. Юри с трудом сдержал смешок — странно слышать, как тридцатилетнего Виктора называет мальчиком девушка младше его лет на десять, судя по виду. Впрочем, и сам Виктор выглядел максимум на двадцать пять. А девушке могло и сорок оказаться, Юри бы уже ничему не удивился. — Блондина? — уточнил он и дождался кивка. — Да, его. Вы не знаете, он дома? — Сейчас нет, уходил куда-то, дверью громко хлопнул, я вышла, а он извинился и ушел. Да уж, перед такой только извиняться и остается. — Спасибо, — разочарованно поблагодарил Юри. — До свидания. И только дома он понял, что мог просто оставить ей номер телефона с просьбой позвонить, когда Виктор придет домой. Умная мысля приходит опосля, как говорится. В состоянии ожидания прошел день. Вечером Гоша написал ему «в гостях, попробую», и Юри понял, что остается лишь нервно ждать. На следующее утро его разбудил звонок. — Да? — Я у дверей, открывай, — Гоша, кажется, лучился оптимизмом. Юри слетел с постели быстрее, чем вообще понял, что происходит. Стоило ему открыть дверь, как конверт с палочкой внутри оказался прямо у его носа. — Получилось. Но это было так стремно — я все боялся, что он проснется и подумает, что я извращенец какой-нибудь. Да и вообще, ковыряться у кого-то во рту — такое себе удовольствие. — Я понимаю, — мягко заметил Юри и забрал драгоценный материал. — Спасибо, Гоша! Я твой должник. — Я запомню, — мстительно пообещал Попович. Юри, разумеется, не мог не спросить. — Как Виктор? Что он говорит… ну, по поводу меня? Получается довольно жалко, но Юри уже плевать. Гоша пожал плечами. — Мы особо эту тему не затрагивали. Это, знаешь, как с пытающимся завязать курильщиком говорить о сигаретах… — Ну спасибо, — пробурчал Юри, не особо вдохновленный подобным сравнением. — Но он по тебе скучает. Я случайно твое имя упомянул, ну, что встретились на днях и все такое — у него такой взгляд был, словно он в пустыне от жажды умирает, а я ему воду предложил. — Что у тебя сегодня за день поэтичных сравнений? — не выдержал Юри, смеясь. На душе стало гораздо легче. — Книги там тайком не пишешь, нет? — Стихи пишу, — гордо ответили ему. — Точнее, начал только, но вдруг потом сборник издам. Так вот, скучать-то он скучает, даже следил иногда, говорит, но возвращаться пока, похоже, не собирается. Гордость, наверное, не дает. Знаешь же, как это бывает. Юри не знал, но спорить не стал. Они тепло попрощались с Гошей — теплее, чем встретились недавно, — и Юри, улыбаясь, как идиот, упал на диван. Виктор скучает по нему. Виктор обязательно к нему вернется. И он сделает для этого все возможное. В клинику он поехал в этот же день, чтобы не откладывать неизбежное — к тому же, подстегивало желание узнать, прав ли он в своих подозрениях. Заполнив документы и отдав немного своей крови и палочку с соскобом, он, как и ожидал, получил обещание отдать результаты через десять дней. «Ты обещал, что мы поговорим, когда ты успокоишься. Ты ведь уже спокоен?» — послал Юри уже дома, вечером, очередную смс. И ответа, разумеется, не получил. Спустя четыре дня Юри решился рассказать о своих подозрениях Плисецкому во время их очередной встречи. Они сидели в открытом кафе и пафосно попивали безалкогольные коктейли из трубочек, когда Юри начал этот нелегкий разговор. — В принципе, — сказал Юра, помешивая содержимое стакана, — такое может быть. Если ребенок вдруг окажется вашим, то оставляйте его себе, не уверен, что мы готовы к двум сразу... — Я выплачу вам все, что вы на меня потратили, — пообещал Юри, но тот лишь отмахнулся. — Подарки нашему дорогие дарить будете — и ладно. Но если он все же от Беки, то тут никаких отмазок, он наш и точка. Я знаю, как иногда бывает — вынашивают, а потом отдавать отказываются. — Я чувствую такое желание, — честно признался Юри. — Но понимаю, что договор есть договор. Ох, как неприятно звучит — договор, как будто мы вещь какую-то продаем. — Ты сможешь его навещать, — утешил его Юра. Ну, так себе утешил. Юри ездил к Виктору уже третий раз, однако ситуация не менялась — тишина за дверью, а беспокоить молодую мамочку по соседству Юри не решался — и так устает, сейчас бы на нее еще слежку за соседями взваливать, делать ей больше нечего. Ему никак не давала покоя мельком обороненная Гошей Поповичем фраза «следил иногда, говорит» — если Виктор и правда следил за ним, а он даже и не заметил этого, погруженный в свое горе, но какова вероятность, что он не делает этого и сейчас? Теперь Юри стал куда внимательнее — смотрел по сторонам, вздрагивая от вида каждого встреченного высокого блондина, дома периодически выглядывал в окно и смотрел в глазок входной двери. И однажды ему все же улыбнулась удача. Когда он, поедая клубнику, смотрел фильм на диване в гостиной, Маккачин внезапно заволновался и бросился к двери. Юри спешно поставил на паузу и поспешил следом, полный надежды, однако убедился через глазок, что лестничная площадка пуста. За дверью, разумеется, нашелся пакет. Юри, не тратя время на затаскивание его внутрь, закрыл дверь, бросился к окну, отодвинул штору, выглянул во двор и замер. Эти волосы даже с высоты он узнает где угодно! — Виктор! — вскрикнул он и бросился вон из квартиры, долбя по кнопке лифта, словно от этого он приедет быстрее. — Ну же, давай, давай… Я должен успеть… Однако, когда он вылетел из подъезда, Виктора там уже не было. Когда, наконец, ему пришли долгожданные результаты теста на отцовство, он попросту не знал, что и думать, когда глядел на жирные 99,9% в графе «вероятность отцовства». Поэтому все, что он смог сделать — истерически рассмеяться, чувствуя себя последним идиотом, а потом разрыдаться. Чертовы гормоны, да. «Мне нужно с тобой поговорить, срочно!». «Пожалуйста, всего пара минут». «Это очень важно!». «Виктор, если ты еще хоть немного меня любишь — пожалуйста, дай мне сказать тебе кое-что очень важное!» «Ответь на звонки, черт возьми!». Юри дописал последнее сообщение, нервно нажал на точку и отправил, понимая, что и тут, скорее всего, ответа не дождется. Либо Виктор устроил ему тотальный игнор или кинул номер в «черный список», что, в принципе, было бы даже логично, либо он просто сменил номер, во что очень хотелось верить. За окном спешно вызванного такси мелькали улицы, здания и яркие вывески, а он не знал, что за эмоции испытывает. Тут и радость, что у него будет свой собственный ребенок от любимого человека, и надежда, что Виктор, узнав об этом, простит его и вернется — да пускай даже и не простит, но ведь не бросит же он своего ребенка? — и угрызения совести по отношению к Юре и Отабеку, хотя он понимал, что теперь, когда те обзаведутся своим, второй не так уж и необходим стал, о чем Юра ему и сказал недавно. Просто неловко, что он, в какой-то мере, опять их подвел. Машина остановилась у знакомого уже дома. Поблагодарив водителя, Юри вылез наружу, потянулся и направился к двери в подъезд под внимательными взглядами местных бабок. Кажется, он даже услышал за спиной шепотки, но это волновало в последнюю очередь — какую там историю ему уже успели придумать. На стук опять никто не отозвался. Юри почувствовал растущее внутри раздражение — да сколько можно, где он постоянно шляется, что его вечно нет дома? С досады пнув ни в чем не повинную дверь, он решительно постучал в соседнюю квартиру. — Кто там? — поинтересовались у него приглушенно. — Простите, если отвлекаю. Мне нужен ваш сосед с тридцать седьмой, не знаете, он дома? — Вроде бы слышала, как дверь хлопала, так что, скорее всего, нет. — Спасибо, — пробормотал Юри, сжимая зубы. Ну и где теперь искать этого незадачливого папашу? — Но я слышала это совсем недавно. Поищите вокруг дома, может, не успел уйти далеко, — добавили за дверью. И вот это уже было куда приятнее слышать. — Спасибо! — воодушевился Юри и поспешил вниз по лестнице. Тут могли пригодиться бабки. Прямо детектив какой-то. Те увлеченно обсуждали сюжет какого-то сериала, который, видимо, смотрели все разом, так что на его выход практически не обратили внимания. — Простите, — позвал их Юри. Они глянули на него с любопытством — видимо, нечасто с ними беседовали другие жильцы дома. — Вы не знаете, мужчина со светлыми волосами тут выходил? — А, который из тридцать седьмой? — одна бабушка кивнула. — Выходил вот совсем недавно. — А в какую сторону пошел? Ему махнули в сторону. — Вон там за угол дома завернул. — Он там в кафе с девочкой своей видится, она там работает, — добавила другая. — Как-то из магазина иду — сидят, смотрю, за ручки держатся, красивая парочка. Что, жена твоя? Любовник ее, что ли, бить будешь? — Какая девочка? — пробормотал Юри тихо, чувствуя, как ледяная рука сжимает сердце. Его затопил ужас — неужели Виктор уже нашел себе новую любовь? И Юри ему уже не нужен вовсе? Пока что все вполне сходилось. — Он с кем-то встречается? — Откуда мы знаем, что за девочка? — логично спросила третья бабка. — Пойди да сам посмотри. И он послушно пошел в указанном направлении, не чувствуя ног и больше всего на свете боясь сейчас действительно увидеть Виктора с какой-то неизвестной девушкой. Ее загорелая кожа красиво контрастировала с бледной кожей Виктора, да и сама она, изящная и стильная, выглядела рядом с ним куда гармоничнее, чем какой-то парень-азиат, вечно встрепанный и одевающийся просто и скучно. Все эти мысли проносились в голове Юри словно какие-то закадровые голоса, но при этом причиняли какую-то совершенно мазохистскую боль. Он глядел через окно, частично скрытый стеной здания напротив, на тот, как его муж ласково поглаживает ее по ладони и что-то говорит с ласковой улыбкой, а она с такой же улыбкой слушает, и чувствовал, будто от него понемногу отрезают куски, медленно и мучительно. А когда он встал из-за столика, явно собираясь уходить, а она, легко вскочив следом, повисла у него на шее и нежно чмокнула в щеку, Юри, сжав зубы от злой ревности и с трудом дыша, развернулся и пошел куда глаза глядят, думая о том, что если его сейчас собьет какая-нибудь машина — он будет даже рад.