Между мной и тобой

Юри шел, почти не глядя на дорогу, и чувствовал себя ужасно несчастным и одиноким. Раньше в такие моменты он думал о Викторе — о том, что тот где-то рядом и, вероятно, еще любит его, еще может вернуться. Теперь эти надежды рассыпались, словно карточный домик, прямо у него на глазах — в прямом смысле этого слова. Он не знал, кто эта девушка, но уже ненавидел ее. Ее, отобравшую у него почти все. Возможно, размышлял он, стоило полететь домой, в Хасецу. Провести там в спокойствии остаток беременности, после найти какую-нибудь работу. Родители могут помочь с малышом первое время, а затем он и сам твердо встанет на ноги, найдет квартиру и наладит свой одинокий, холостяцкий быт отца-одиночки. Странно, что Виктор до сих пор не заявился с документами о разводе. Где-то рядом взвизгнули тормоза, заставив его вынырнуть из своих печальных мыслей, поднять голову и застыть от неожиданности и ужаса. Он успел заметить лишь черное блестящее покрытие машины, надвигающейся прямо на него, когда почувствовал сильный рывок в сторону. Не удержав равновесия, он запутался в ногах и едва не рухнул, успев подумать «только не на живот!», но кто-то схватил его, удерживая в вертикальном положении, и прижал к себе. Машина, скрипя шинами по дорожному асфальту, проехала еще немного и остановилась. — Какого черта, парень, смотри на дорогу! — заорал, видимо, водитель, усатый мужчина в годах, распахнув дверь. Голос его, высокий и нервный, вызвал вспышку неожиданного раздражения. — Выскочил на дорогу, тут же нет светофора, я ж тебя чуть не сшиб! Совсем недавно Юри думал о том, что быть сбитым машиной — не самая плохая участь в его ситуации, но сейчас понял, как был не прав и эгоистичен в этом своем желании. Его захлестнула волна страха и облегчения, а руки непроизвольно дернулись к животу, словно тот мог пропасть куда-то. — Простите, он просто задумался. Проезжайте дальше, — прозвучал над ухом знакомый голос, а руки вокруг Юри сжались крепче. Он дернулся, пытаясь высвободиться. — Извините нас еще раз. — Да вас-то за что, вы прям супергерой, как ловко его оттащили… Пока они любезничали друг с другом, Юри вдыхал запах подаренного им самим когда-то дорогого парфюма и не понимал, чего же он хочет больше — остаться так навсегда или врезать Виктору со всей силы и кинуть его самого под эту чертову машину. Пока выигрывал второй вариант. Водитель уехал, попросив на будущее быть осторожнее. Они остались наедине. Ну, если не считать несколько приостановившихся любопытных, явно немного разочарованных тем, что инцидент был закончен без драмы и крови. — Юри, ты с ума сошел? — сердито вопросил Виктор, взяв его за плечи, отодвигая от себя и легонько встряхивая. — Ладно хоть я тебя заметил и следом побежал — а если бы я не успел? Не думаешь о себе — так и о ребенке подумай! Эта избитая, клишированная фраза — как Юри сейчас ее ненавидел. — Не хочу я ни о ком думать, — с вызовом заявил он, поднимая голову и встречая чужой испуганный взгляд. О, эти глаза, как давно он хотел снова их увидеть — и произошло это в такой дурацкой ситуации, кто бы мог подумать. Впрочем, в последнее время у него все идет через мягкое место, пора бы и привыкнуть уже. — Что ты вообще тут забыл, оставь меня в покое. Герой и спаситель — а где же ты был, когда ты действительно был мне нужен? Виктор смотрел на него так, будто не мог насмотреться. Но перед глазами Юри стояла лишь сцена в кафе — на нее он тоже так смотрел? — Впрочем, я знаю, — сказал он, вырываясь из хватки чужих-родных рук. Злость и ревность вновь проснулись внутри него, слова вырывались раньше, чем он мог их обдумать. — Видел вас. Когда свадьба? А, погоди, ведь сначала тебе надо развестись со мной. Ты для этого приходил? Может, и не стоило меня сейчас спасать — похоронил бы и женился снова. — Что за чушь ты несешь? — спросил Виктор. Теперь он глядел на него как на душевнобольного. Впрочем, чувствовал себя Юри сейчас не лучше. — Какая свадьба, какие похороны? На ком я должен жениться? — На той девушке, с которой был в кафе. — Да что за бред? — кажется, он начал злиться. — Почему я должен… а, понял. Ты подумал, что я с ней встречаюсь? Юри лишь руками развел. А что еще он должен был подумать? — Разумеется, ты сейчас будешь все отрицать. — Ты сам себе противоречишь, — вздохнул Виктор.– Сначала говоришь, что мне якобы нужен развод, а теперь — что я буду все отрицать, в чем логика? -Тебе весело, да? Тебя это забавляет? — тихо спросил Юри, чувствуя, как от обиды в горле встает ком и даже живот, кажется, начинает болеть. — Что еще я должен был подумать, если ты не отвечал на звонки, игнорировал смс, — а я хотел сказать тебе очень важную новость, — и все просьбы хотя бы раз встретиться и все обсудить, постоянно где-то шлялся, когда я приезжал к тебе и стучал в двери, как идиот, — он заметил, как удивление мелькнуло в глазах Виктора. Неужели он даже не знал об этом? Гоша не сказал? — А потом твои новые соседки заявляют, что у тебя есть девушка, и я сам вижу, как вы сидите и сюсюкаетесь у всех на виду. Что, что мне нужно было думать? Что ты разучился пользоваться телефоном и вы просто очень хорошие друзья? Он перевел дух, чувствуя себя участником какого-то очень странного версуса. Что-то вроде «кто лучше выяснит семейные отношения на публике». — Но мы действительно друзья, — вздохнул Виктор устало, поднял руку и коснулся щеки Юри легким и ласковым жестом, от которого заныло сердце. — И даже дальние родственники по какой-то там непонятной линии. Ты же знаешь, как я тебя люблю, я бы никогда даже не посмотрел на кого-то, кроме тебя. Как ты можешь сомневаться в этом? — Но… — У нее в семье случилось большое горе. Мне было так стыдно, что я оставил тебя одного, а она очень просила поддержки — и, чтобы не чувствовать себя совсем ужасно, я приходил время от времени. — Почему тогда ты не приходил «время от времени» ко мне? — требовательно спросил Юри. Недоверие еще плескалось в нем, но боль и обида немного поутихли. — Мог бы ответить хотя бы на одно сообщение! — Я приходил к тебе! — возразил Виктор и уже тише добавил: — Но чтобы ты не видел. Следил, все ли с тобой в порядке, потому что, хоть я и был на тебя ужасно зол и обижен, больше всего на свете я боялся потерять тебя насовсем. А сообщения… — он вытащил из кармана мобильник, который Юри определенно видел впервые, и пожал плечами с извиняющейся улыбкой. — В общем, я потерял тот телефон. Напился в баре в тот же день и потерял — или украли, без понятия, поэтому я не видел ни одной твоей смски, а позвонить или написать… Сначала я хотел немного тебя проучить, а потом просто не решался, после такого перерыва. Думал, что ты попросту больше не захочешь меня видеть. Они помолчали какое-то время. Виктор сунул телефон обратно в карман и нерешительно кашлянул. — Раз уж мы все обсудили… Могу я обнять тебя еще раз? Поцеловать? Я очень скучал. И Юри не стал возражать. — Боже мой, я как будто сто лет тут не был! Это было все, что успел сказать Виктор, переступив порог квартиры, до того, как Маккачин едва не сбил его с ног, радуясь возвращению так же сильно, как и Юри. Тот рассмеялся, глядя на эту картину и чувствуя себя, наконец, окончательно дома. — Тебя не было больше месяца, так что ничего удивительного, — заметил он, проходя в гостиную и садясь на диван. Слишком много волнения за один день — руки дрожали, а живот продолжал болеть. Юри ласково провел по нему рукой, словно успокаивая. Виктор тут же нарисовался рядом и плюхнулся прямо на пол, кладя свои руки поверх его. — Такой большой, — с улыбкой заметил он. — Я так много пропустил… — 35 недель, еще бы ему не быть большим, — Юри пропустил прядь светлых волос доверчиво положившего голову ему на колени мужа через пальцы, размышляя о том, как будет выглядеть их ребенок, на кого он будет похож? Виктор был очень красивым, так что Юри надеялся, что на него. Но все же именно его, Юри, темные волосы и глаза были доминантными признаками… Даже интересно стало, что же там намудрится с генами таких непохожих друг на друга людей. — Ты за вещами сейчас поедешь? — спросил он, вспомнив, что Виктор пришел сюда с ним прямо с улицы. Отпускать его сейчас не хотелось безумно, ведь вокруг царила такая уютная, теплая и домашняя атмосфера, что сердце от нежности замирало. Тот покачал головой. — Нет, заберу завтра. И Гоше ключ заеду отдать. Это он рассекретил тебе мою квартиру? — А кто же еще, — без зазрения совести выдал того Юри и пошевелился. Виктор недовольно заворчал, не поднимая головы. — Пусти меня, в туалет надо. Теперь я понимаю, что раньше, когда я считал себя толстым, это были еще цветочки — сейчас я на себя в зеркало смотреть боюсь временами. — Ты очаровательный, — не согласился тот, с неохотой откатываясь в сторону. — Всегда таким был. Юри ничего не ответил, но слышать это было приятно. Живот болел все сильнее, но если раньше он не обращал на это особенного внимания, считая лишь последствием перенесенного стресса — в конце концов, для родов еще рановато, — то сейчас, возвращаясь обратно в комнату, не на шутку встревожился, когда внезапный спазм заставил его облокотиться о стену. — Виктор, — испуганно позвал он, вспоминая все, что говорили ему Александра Валерьевна и сайты в интернете. У женщин все было проще с признаками наступления родов, у мужчин же это превращалось в настоящую лотерею — никаких тебе толком предвестников, угадай, живот болит из-за родов или чего угодно другого? — Что такое? — отозвались из гостиной. Юри не ответил, сосредоточенно вспоминая, где лежат заранее подготовленные вещи для роддома и радуясь тому, что послушался совета и на всякий случай собрал их еще пару месяцев назад. Никто, разумеется, вслух ничего не говорил, но из-за предыдущей беременности и он, и его врач беспокоились, что могут возникнуть осложнения и придется ехать в центр в любую минуту. Следовательно, вещи должны были дожидаться его в полном своем составе — и сейчас это пригодилось. — Юри? — Виктор вышел в коридор и обеспокоенно глянул на него. — Что случилось? — Сумку в шкафу возьми. Тот сразу понял, о какой сумке идет речь — собирали-то ее вместе, — и бросился в спальню. Руки у Юри тряслись от ужаса — если и с этим ребенком что-то случится, он этого попросту не перенесет. Он прекрасно это осознавал. — Разве 35 недель — это не рано? — нервно поинтересовался вернувшийся с сумкой Виктор. — Рано, — подтвердил Юри, он и сам был почти в панике. — Я не знаю, что происходит! Вдруг с ним что-то не так? Вдруг он опять?.. — жуткое слово «мертв» он произнести вслух не смог. — Не будем накручивать раньше времени, — Виктор, увидев его состояние, явно попытался взять ситуацию под контроль. — Давай, дыши, все будет хорошо. Мне позвонить твоим друзьям? — он замялся, не зная, как их точнее назвать. И тут до Юри дошло, что самые важные новости он как раз и забыл рассказать. — Нет. Точнее, я просто отправлю сообщение, что началось, пускай знают. Тот лишь вскинул брови, озадаченный до крайности. — Но они же… — Витя, — Юри, несмотря на неприятные ощущения, приготовился запоминать лицо мужа на всю дальнейшую жизнь. — Им уже не так важно, рожаю я или нет, потому что этот ребенок твой. ЭКО тогда не получилось. Я сделал ДНК-тест, он точно твой. В общем… Вот. А теперь пойдем, и успокойся, тебе еще машину вести предстоит. Виктор, лишь открывающий и закрывающий рот, был ошеломлен настолько, что едва не свалился с лестницы. Последнюю фразу он явно и вовсе пропустил мимо ушей. В любое другое время Юри бы это крайне позабавило, но сейчас ему было не до шуток — он либо собирался рожать на 35 неделе беременности, либо с ребенком действительно было что-то не так. — Почему мне нельзя с ним? — бушевал Виктор. — Я хочу быть там с ним, я хочу видеть, как родится мой ребенок! — У вас нет с собой документов, подтверждающих, что вы здоровы, — терпеливо объяснили ему. — При отсутствии у вас с собой результатов флюорографии ваше присутствие во время операции запрещено, извините. — Запрещено? — задохнулся от возмущения тот, и начался новый виток разборок. В конце концов, Юри это все надоело, он дернул мужа за руку. — Прекрати, — приказал он сурово, и Виктор, на удивление, тут же замолчал. — Сейчас ты подождешь меня тут. Заметив, как тот нахмурился и вновь приготовился что-то говорить, Юри положил ладони ему на щеки и прикоснулся лбом ко лбу. — Но если у нас будет еще один ребенок когда-нибудь, то ты обязательно будешь рядом, обещаю, — тихо сказал он, глядя мужу в глаза. — Я это запомню, — ответил Виктор и нежно поцеловал его. — Тогда я останусь тут и буду молиться, чтобы все прошло хорошо. Я люблю тебя. Больше всего на свете. Ты же знаешь? — Знаю. Я тоже тебя люблю. На этой милой ноте Юри буквально оторвали от него и отправили в смотровой кабинет, где переодели, пообещав отдать вещи мужу, а дежурный врач провела обследование. — Не беспокойтесь, — утешила она Юри, который уже надумал себе тысячу страшных исходов. — У вас преждевременные роды на сроке 35 недель, но ничего страшного, такое бывает, успешно рожают и при меньших сроках. С вашим ребенком все будет в порядке, всех недоношенных детей мы выхаживаем. Это его немного успокоило. — То есть с ним все в порядке? Он жив? — Разумеется, — улыбнулась ему женщина. — Никаких отклонений от нормы — не считая, разумеется, того, что он рановато захотел увидеть мир. И тут на Юри камнем навалилось осознание — его, нет, их с Виктором ребенок жив и скоро будет полностью с ними, они смогут увидеть его, смогут его коснуться… Глаза защипало от нахлынувших эмоций. — Скоро вы увидите своего малыша, — словно прочитала его мысли женщина и улыбнулась. — А теперь вам нужно провести гигиенические процедуры прежде, чем вы отправитесь в операционный блок. Проходите вот в ту дверь, пожалуйста. Все последующие события для Юри смешались в огромный снежный ком. Он и сам уже слабо понимал, как оказался на операционном столе с зафиксированными руками, не чувствуя нижних конечностей из-за анестезии. В голове крутились мысли «лишь бы все было хорошо» и «скорее бы!», этакая смесь восторга и страха. Вокруг него суетилась целая толпа, однако он не мог видеть, что именно они с ним творят — мешал экран между головой и животом, закрывающий обзор. Оставалось лишь надеяться, что эти люди знают, что делают — впрочем, иначе что бы они тут забыли? И в тот момент, когда он впервые смотрел на маленькое личико своего живого и здорового новорожденного сына, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Спустя еще несколько месяцев посреди ночи телефон Юри разразился мелодией входящего звонка. В попытках поскорее ответить на вызов, чтобы не разбудить сладко спящего в своей кроватке за стенкой сына — они выделили в квартире место для детской и проделали дверь между ней и спальней, чтобы иметь возможность быстро перемещаться из комнаты в комнату, — он сбил рукой очки и чертыхнулся, однако телефон все же нащупал и, щурясь, взглянул на экран. — Кто это? — пробормотал его муж в подушку. С маленьким ребенком в доме они стали ценить сон как никогда раньше. — Отабек. Да? — ответил он уже в динамик и тут же изменился в лице. Виктор заинтересовано пошевелился, слыша в трубке вопли, так не ассоциирующиеся у него со спокойным молодым человеком. — Ну? — уточнил он, когда Юри, выслушав все, что ему так эмоционально пытались донести, вернул мобильник на место и упал на постель, смеясь. — У них родилась двойня, представляешь? Отабек там в шоке немного — то ни одного ребенка, то сразу двое, бедняга. — А я, — начал Виктор тоном великого заговорщика, подползая ближе, — был бы рад двум детям… И получил подушку в лицо — мягонько и с любовью, но все же. — Сначала с одним справься, отец года, а там и посмотрим. — Ты же не против, я вижу… — Ложись спать! — Ну, Юри… — Спать! Где-то вдалеке Юра Плисецкий вдохновленно перебирал весь свой внушительный матерный запас. Мысленно, разумеется.