Жемчужина

      — Рита! Рита иди скорее! — кричит мне Юлия Николаевна из другой комнаты. — Помоги, пожалуйста.       Поднявшись на ноги, отправляюсь на зов хозяйки квартиры. Нахожу ее сидящей на полу в гостиной с большими коробками вокруг.       — Ого, что тут у вас? — заинтересованно подхожу ближе, устраиваясь рядом.       — Помоги разобрать. Это мне сестра прислала с дальнего востока. Тут и сладкое где-то спрятано. Разберем и чай пойдем пить, я там булочки принесла с корицей… — заулыбалась Юлия Николаевна.       — Ммм, какое заманчивое предложение, — искренне засмеялась я. — Уже все знают мои слабости. Знают, на что давить.       Да, удивительно, после потери памяти мои вкусы не поменялись. У меня все такая же слабость на булочки, особенно, на только испеченные.       — Как ты себя чувствуешь? — задает вопрос мне хозяйка квартиры, попутно рассматривая вещи. — Что-нибудь вспомнила?       Она еще не в курсе, что я вспомнила все несколько часов назад. Я сказала об этом только Кате и доктору, но даже им я не решилась еще рассказать подробности прошлого.       — Мне тяжело говорить, — опустила глаза, сминая в руках футболку. — А особенно тяжело мне далось мое прошлое…       — Что? Что ты говоришь? Ты вспомнила что-то? — Юлия Николаевна, как-то странно посмотрела на меня. Такое чувство, как-будто она испугалась.       — Я вспомнила все, — уверенно, но шепотом сказала я, продолжая оценивать реакцию женщины. — И знаете, лучше бы я не вспоминала.       — Ооо, Рита. Мне жаль, — она освобождается от вещей и подсаживается рядом, беря меня за руки. — Но это твое прошлое, Рита. Прими его. Каким бы оно не было печальным. У тебя появился шанс исправить ошибки, если они были и начать все с чистого листа.       — Теперь невозможно начать все с чистого листа. Старый лист еще не закончился. Остались моменты, которые не дают мне покоя.       Я знаю, что должна вернуться и закончить начатое. Я обязана. Все думают, что я мертва. Пусть так и думают. На данный момент мне это только на руку. Не понятно только, почему не дошли сведения до Москвы, что я жива. И как я вообще оказалась в Искитиме.       — Рита…       — Да? — поднимаю глаза на задумчивую Юлию Николаевну, но она отрицательно качает головой и отворачивается. Она что-то знает. Это сто процентов. Возможно, она и ответит на два моих вопроса. Осталось только расколоть ее, чем я и буду заниматься в ближайшее время.       Разобрав все коробки, мы отправились ужинать. Сегодня шеф-поваром на кухне была я, поэтому на столе мое любимое блюдо — мясо по-французски.       — Мм, как вкусно. Шедевр. Великолепно! Кто же ты, Рита?!       — Ооо, могу сказать точно, я не шеф-повар, — усмехаюсь. — Я закончила первый курс в Московском техническом университете связи и информатики. А учусь я на архитекторе виртуальности.       — Не слышала о таком… — отправляя новую порцию картошки в рот, призналась Юлия Николаевна.       — Архитектор виртуальности — это специалист, который проектирует решения, позволяющие учиться, работать, отдыхать в виртуальной реальности. Он разрабатывает софт и оборудование с учетом био и психопараметров пользователя. Задача архитектора виртуальности — превратить информационные системы из эпизодических приложений в целые виртуальные миры. Я хочу создавать виртуальные миры. Хочу стать лучшей в этом деле… Хочу чтобы в будущем мое имя знал каждый.       — Необычно. А хобби есть?       — Я блогер. С пятнадцати лет.       — Ты все больше и больше удивляешь меня, — искренне удивилась Юлия Николаевна, продолжая трапезу. — Ты как будешь готова… поделишься со мной своим прошлым?       — Конечно, — недоверчиво киваю я, мило улыбаюсь. А может я ошибаюсь?       Так много всего произошло. Я всегда доверяла людям, была открытой и общительной девушкой. Но стоило получить нож в спину, как доверие ко всем сошло на нет. Что будет дальше? Я не знаю. Мне страшно? Да. Я вернусь домой? Да. Но будут ли мне там рады — неизвестно.       Я уже находилась у себя в комнате, когда ко мне залетела запыхавшаяся Катя.       — Рассказывай немедленно! — потребовала она, захлопнув за собой дверь. — Что произошло с тобой? Как ты оказалась в Искитиме? — она кидает вещи на пол и ставит руки по бокам. — Давай, я слушаю. Я обязана знать, какому хмырю я должна дать по тыкве за тебя!       Моя самоуверенная спортсменка. Когда я смотрю на нее, всегда хочется улыбаться и смеяться. Как же мне нравится ее взбалмошный характер. Веселая, незабываемая.       До нее у меня были друзья. Я считала их лучшими. Но являлись ли они лучшими друзьями? А как насчет Кирилла, Тани? Они ведь тоже оставили меня. Но как бы сейчас мне не было больно, от всей этой фальши. Я не слабая, а сильная. Я встану с колен и пойду дальше. Я теперь не одна.       — Ты уверенна, что хочешь узнать не самую счастливую историю моей жизни? — не уверенно задаю вопрос подруге, которая готова прямо сейчас разорвать кого-нибудь на мелкие кусочки.       — На сто процентов, — щелкает Катя пальцами, присаживаясь на стул напротив меня. — Я хочу знать все, что касается тебя. Рит, — коснулась моей руки, — за эти два месяца, ты стала мне подругой… Лучшей подругой. У меня никогда такой не было… — призналась она. Улыбка озарила ее белоснежное личико, а в глазах мелькнули слезы. — Я боюсь тебя потерять… Боюсь потерять связь с тобой.       — Катя…       — Просто расскажи. Обо мне поговорим в другой раз, — крепко сжимаю ее руку, не веря, что у меня действительно есть человек, который готов порвать за меня.       — Не знаю с чего начать.       — С самого начала.       — Фух, ну слушай.       Медленно, постепенно, я начала рассказывать подруге обо всем, что считала важным. Первоначально это было сложно, но с каждым словом мне становилось все легче и легче. Я наконец-то поделилась своими переживаниями, эмоциями. Я освободила себя, очистила совесть. В моей жизни появился человек, который готов меня выслушать и поддержать. Она никогда меня не предаст — я знаю.       — Ну и вот, последнее что я помню, это как меня от взрыва откидывает. Потом меня добивают и я погружаюсь во тьму, — по коже пробегают мурашки. — А просыпаюсь я уже в Искитиме…       Катя смотрит на меня печальными глазами, мокрыми от слез. Молча, она пересаживается ко мне на кровать и заключает в крепкие объятия. Я чувствую ее дыхание у себя на шее, четкое сердцебиение. Она пережила и испытала только что все дни и эмоции вместе со мной.       — О Рита… Мне так жаль, — шепотом говорит подруга. — Ты не заслужила этого.       — Мне кажется наоборот, — горько усмехаюсь в ответ. — Я слишком долго была счастлива. Судьба решила исправить это.       — Не говори так, — отстраняется Катя. — Жизнь — это испытание. И поверь, ты справилась. Ты словно кошка: пожар пережила, взрыв пережила, избиение пережила, осталось пережить роды. А кошки много раз рожают, — уже сквозь смех продолжает та, искренне обнимая меня. — Рит, ты хоть понимаешь, что все закончилось? Если сваливать все на судьбу, то пожалуй, тебе стоит поблагодарить ее, — в моих глазах мелькает недоумение, поэтому собеседница продолжает: — Твое вознаграждение уже живет внутри тебя. Малыш — маленький, крошечный. Ты никогда не была одна… И ты никогда не будешь одна.       — Малыш… — по щеке потекла слеза. Я ее смахиваю и кладу руку на животик. — За неделю до потери памяти, мне пришлось пройти обследование в клинике у знакомого моего отца. У меня каждый день болела и кружилась голова. Тошнило. Низ живота неприятно колол. Вначале думала, что это все нервы. Каждый день я была, как на иголках. Но когда я упала в обморок, я очень сильно напугалась. Тогда решила обследоваться… И вот узнала, что в положении.       — То есть Леша так и остался не в курсе, что ты беременна, — как вывод, делает Катя.       — Ты уверенна, что отец ребенка Леша? — вылетает из моих уст глупый вопрос.       — Естественно, — кивает та, закатывая глаза. — Я с тобой уже два месяца общаюсь. Ты очень добрая и открытая. Таких как ты, одна на миллиард. Так что, отвечай на вопрос.       — Когда я приехала домой за вещами, мне стало плохо. Они вызвали того самого знакомого отца, у которого я проходила обследование.       — Ииии…       — Он обещал мне, что никому не расскажет.       — Ииии…       — Твое терпение равняется нулю, — усмехаюсь.       — Да говори же уже.       — Он не рассказал. Но взял с меня обещание, что я перестану нервничать и начну нормально питаться. Но это на тот момент. Что происходит сейчас у родных — я не знаю. Да и мне больно называть их родными. Со мной перестали общаться абсолютно все, — снова слезы вырываются из глаз. Мне всегда будет больно вспоминать. — Каждый день приносил только разочарование. Ладно друзья, но отец считал, что мне необходимо лечение. Для них я неуравновешенная… Но я прошла полное обследование и мне выписали справку, что я здорова. Здорова… — усмехаюсь. — Я действительно здорова… Но тогда, когда я потеряла сознание, они напугались все. Я видела в глазах переживание. Отец кричал на доктора. Он пытался выяснить, что со мной… Наверное это был лишь порыв доброты.       — А как вели себя остальные?       — Андрей и Леша говорили, что все зашло слишком далеко.       — Рит, а ты не думала, что они хотели сделать, как лучше? Тебя подставляют и все отворачиваются. Может они тебя таким образом пытались спасти? Этот… как его… Владислав Флип вроде упоминал что все играют по его правилам. Ты вообще задумывалась над этими словами? — серьезно задает вопрос Катя.       — Нет.       Все играют по его правилам… Кто все? То есть не я одна была в этой игре. Андрею громили кафе, потом вообще пришлось продать его вместе с клубом. Отец лишился главного офиса. А меня похитили и сказали, что моя смерть будет лучшей местью.       — Я думала, Флип младший связан с наркотиками. У меня были все доказательства против него: поставки, точки, люди. Я с самого начала думала, что Александр за всем стоит. Но я ошиблась. Я собрала компромат не на Александра, а на его отца.       — Что ты собираешься делать?       — Я должна вернуться в Москву. Должна во всем разобраться… Ты права. Я что-то упускаю из вида. И знаешь, мне кажется, что Флип младший должен быть в курсе всего… Он же так пытался мне помочь.       В комнате наступает тишина. Я высказалась. Мне стало легче. Катя же погрузилась в свои мысли, она так сильно задумалась, что начала грызть свои ногти.       — Я поеду с тобой.       — Что? — уставилась я на нее. — Со мной?       — Да. Я поеду с тобой. Давно хотела побывать в Москве. Время пришло.       Подруга не просто шокировала меня. Она ввела меня в ступор. Теперь я на сто процентов уверена, что она пойдет со мной и в огонь, и в воду.       — Я тебе больше скажу, мы поедем на моей машине, — продолжает меня шокировать Катя.       — Она же в ремонте у тебя.       — Уже нет, — улыбается, как чеширский кот. — Папа забрал ее.       — Хорошо, а как на счет отца. Что ты ему скажешь?       — Скажу, что поехала покорять Москву, — пожимает плечами Катя.       — А маме?       — Нуу, пусть там уже думает папа, — усмехается та.       Семья у Катюхи хорошая. Мама строгая, папа добрый. Именно отец решил, что дочь должна быть спортсменкой. Он всегда все ей разрешал, покупал, позволял. Все успехи в спорте — благодаря отцу. А требовательный характер к себе и окружающим благодарю матери.       — У меня остался только один вопрос.       — Спрашивай.       — Где мы будем отмечать твой день рождения?       — Господи, — пришло мое время закатывать глаза. — Не переживай, где-нибудь мы с тобой его обязательно отметим. Как-никак кругленькая дата намечается… Но прежде, мне нужна помощь.       — В чем именно?       — У меня возникло подозрение, что Юлия Николаевна что-то знает. Помоги мне ее расколоть.       На лице подруги появляется улыбка. Очень хитрая улыбка. Кто-кто, а она умеет раскалывать людей, как орешек.       — Без проблем, — подмигивает та. — Пойдем, только подыграй мне.       Подруга подскакивает с кровати, распахивает дверь в коридор и вылетает, как ошпаренная.       — И это по твоему нормально?! — неожиданно закричала на всю квартиру та, я же увеличила глаза от не понимания. — Я это так просто не оставлю! Ты сейчас же пойдешь со мной в полицию и все расскажешь нормальному следователю! — из комнаты появляется испуганная Юлия Николаевна в домашнем халатике. — А вот и Юлия Николаевна! — восклицает Катя, взмахивая руками. — Вы думали, мы не узнаем?! Вы думали Рита навсегда останется без памяти?! Мы немедленно идем в полицию и пишем заявление! Я была лучшего мнения… Пошли, — уже мне говорит Катя и демонстративно отправляется к двери.       — Я думала, вы моя поддержка… А вы, — на глаза выступают слезы.       Делаю первый шаг к двери, как вдруг происходит неповторимое — Юлия Николаевна падает на колени и начинает рыдать, закрывая лицо руками. Мы с подругой переглядываемся. Хорошо сработали. Все-таки что-то знает. Осталось выяснить что именно.       — Прости… П-прости меня Рита, — всхлипывая, говорит хозяйка квартиры. — Я с самого начала была против всего. Но это был лучший исход для тебя. Иначе бы ты умерла. П-прости меня. Умоляю, прости меня. Я все расскажу, только не ходите в полицию.       — Мы слушаем, — строго сказала Катя, скрещивая руки на груди и подмигивая мне. Вот она — настоящая актриса.       Мы помогаем Юлии Николаевне подняться на ноги и перебираемся вместе в гостиную, где она продолжает всхлипывать и отводить от нас глаза.       — Я говорила, что у меня нет детей, — начала свою историю женщина, — это неправда. По крови у меня есть сын и зовут его Егор. Он был хорошим парнем, но однажды ступил на сторону зла и пропал на пятнадцать лет. Все это время, я знала, что он жив и с ним все хорошо. Он объявился впервые, за все время, два месяца назад. Я думала, его сердце заполнено тьмой, но когда, я увидела твое безжизненное тело, Рита, — она посмотрела на меня, заставив затаить дыхание, — я поняла, что в нем еще осталось что-то хорошее. Я не знаю, что именно у вас там произошло в Москве. Но я пообещала сыну, что буду заботиться о тебе. Прости меня, Рита. Егор был уверен, что ты потеряла память. Как я была удивлена, когда ты это подтвердила, придя в себя.       — Вот теперь все встает на свои места, — кивнула я. — Ладно, в лесу вы играли на публику. Что насчет полиции?       — В полиции работает приятель сына. Никто не передавал по тебе никакой информации. Никто не расследовал твое дело. Все было сделано для того, чтобы бос моего сына не узнал, что ты все еще жива.       — А бос — это Флип…       — Скорее всего да, — кивает Юлия Николаевна. Она поднимается на ноги и подходит к комоду, вытаскивая оттуда пакет. — Это твое. Я заглядываю внутрь и вижу рюкзак.       — Офигеть, — усмехаюсь я, облегченно выдыхая. Все документы, включая, паспорт и водительские права, кошелек с картами и деньгами. Косметичка, салфетки, камера, телефон с зарядкой и всякая ерунда, которую я так любила носить с собой. — Одной проблемой меньше. Ну что, Москва, жди нас.

***

Тем временем в Москве.

      Солнце больше не светит так ярко. Если раньше я видел ее, то сейчас она ушла навсегда. Я больше не увижу ее голубых глаз, ясной улыбки, подергивающийся носик. Потерял ее навсегда. Такой как она больше не будет в моей жизни никогда. Она единственная, незабываемая, неповторимая. Как же я виноват перед ней. Моя девочка. Моя жемчужина. Моя Рита. Прости меня. Если ты слышишь меня, прости меня.       — Лех, — друзья подошли к столику. Я залпом опустошил бокал с виски и рукавом вытер глаза. — Лех… Всем тяжело. Прошло уже два месяца…       Андрей сел рядом со мной и похлопал по плечу. Он страдает не меньше меня. Я потерял любовь, он потерял сестру.       — Мы во всем виноваты, — прошептал друг. — Мы оставили ее одну, когда нужно было быть рядом. В тот день надо было бежать за ней, а мы затормозили. А потом было уже поздно.       — Рита отличный игрок, — тяжело вздыхает Тоха и подзывает к себе официанта. — Бутылку виски, закуску нормальную и четыре бокала, — делает заказ. — Давайте поговорим о ней. Давайте вспомним ее…       — Ее убили, а мы так и не смогли наказать этого человека, — говорит Андрей. — У нее нет могилы. Мы с ней даже не смогли попрощаться. Но это не все. Этот человек продолжает звонить родителям и добивает тем самым маму. Она так сильно изменилась за это время. Мама практически не выходит из дома, она перестала следить за собой, перестала звонить родным, стала молчаливой…       — Что он говорит, когда звонит? Почему его невозможно наказать? — задает вопрос Колян.       — Доказательств нет, улик нет. Этого человека невозможно поймать. Отец пытается всеми силами, что-нибудь сделать, но не получается. Владислав Флип оказался жив… «Убив ее, я отомстил за прошлое…» — напомнил его слова, самые страшные слова. — Моя сестренка… — по щеке друга потекла слеза. — Давайте выпьем за нее. Ей бы исполнилось двадцать лет на следующей неделе… Но теперь ей всегда будет девятнадцать.       Ей бы исполнилось двадцать… Она еще так молода. Изо дня в день я вспоминаю, как бросил ее. Я думал, что смогу защитить ее, но вместо этого, я потерял ее. Потерял уже навсегда…       — Моя девочка…       Рюмку за рюмкой мы начали вливать в себя. Бутылка за бутылкой. И вот мы с Андреем остались одни. Мысли только о ней. В глазах только она. Я не могу ее отпустить. Не могу смириться, что ее больше нет.

***

      — Не ищи встречи со мной! Не пытайся хоть как-то связаться! Между нами все кончено! — прокричал я, покидает квартиру, громко хлопнув дверью.       Звук разбившегося стекла доносятся до меня. Я слышу ее слезы, всхлипы. Сердце закололо, а слезы потоком хлынули из глаз. Моя душа разрывается от боли. Только она могла избавить меня от боли. Только она была моей поддержкой. Моя девочка, моя жемчужинка.       — Прости меня, — шепчу я, приложив руку к двери. — Пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя. Я люблю тебя, малышка. Я всегда буду рядом. Прости меня.

***

      Стол завибрировал от телефона. Андрей посмотрел на экран и с трудом провел по экрану.       — Да, мам, — откидывается на спинку дивана. — Мы с Лехой сидим… Риту поминаем, — вздыхает тот. — Ну че ты начинаешь. Я трезвый. Все нормально у меня с голосом. Запинается? Ниче он не запинается… Все ма, пока. Скоро буду, — он скидывает и убирает телефон. — Мама звонила. Лена же сейчас в родительском доме. Меня потеряли. Надо такси вызывать и ехать.       — Надо…       Еще немного посидев, Андрей уехал. Я же отправился на улицу. Голова перестала соображать.       — Моя девочка, — сел я на корточки оперевшись спиной на стену. — Моя малышка… Прости меня. Прости меня, Рита. Я не могу жить без тебя. Больше не могу…