Хела: путь силы

      Тьма сжимала и разжимала свои объятия, обволакивала нежнейшим шёлком и обжигала вечным холодом. Кто я? Где я? Мой голос прозвучал как выстрел среди вечной тишины. Что-то тёмное заворочалось и недовольно сдавило меня. Я попыталась рвануться вперёд или назад? Без разницы, я должна вырваться.        — Тише, Хела, тише, спи, — раздался во тьме безликий шёпот. Хела — это я? Нет, меня звали по-другому, я не она, кто я? Меня звали Артаниэль, дочь леса, дитя жизни. Внезапно всю мою сущность пронзила боль, растворяя меня в безликой тьме и сливаясь с моим «я». Я Артаниэль, я Хела, я жизнь и я смерть…       Тысячу лет спустя…       Я вновь открыла глаза в печати бесконечности, мой папочка постарался на славу, заперев меня здесь. Но я чувствую, моё время близится, печать слабеет, и скоро я напомню всем, кто истинный правитель Асгарда. Отец… Но у эльфов нет отцов, мы не жалкие людишки, подверженные влиянию плоти, нас порождают Мэлорны, и они же даруют нам покой. Что происходит? Так, Хела, спокойствие, ты просто немного сошла с ума, у тебя появился ещё один счёт к папочке. Тише, Хела, тысячи лет во тьме никому не идут на пользу, нужно помочь печати ослабеть и быстрее выбираться отсюда.       Сконцентрировавшись, я призвала всю свою силу и ударила истинной жизнью по печати что есть мочи. Стоп, что?! Жизнь? Я повелительница смерти, я просто не могу оперировать противоположной ей силой, что происходит?       — Жизнь всегда была моим любимым аспектом магии порядка. Неудивительно, что именно она даётся тебе легче всего. Ах да, я не представилась, моё имя Артаниэль, и я, судя по всему, теперь твоё второе я. Если судить по нашей с тобой ауре, моя душа слилась с твоим восьмым божественным началом, и это дало тебе возможность оперировать магией жизни.       Эти слова я услышала в своих мыслях. Так, это мне не нравится, нужно что-то делать:       — Выметайся из моей головы! — ярость спровоцировала огромный выброс такой родной мне энергии тьмы.       В мгновение ока смешавшийся с магией жизни, но не поглотивший её, а будто бы породив что-то новое, со всей силы ударил в печать, разрывая пространство и корёжа саму её сущность. Спустя мгновение борьбы с порождением моей магии, печать ярко вспыхнула, и я почувствовала, что свободна. Держись, мир, я иду.       — Мы идём, — и снова голос в голове.       — Молчи, с тобой мы ещё разберёмся, и, поверь мне, ты пожалеешь, что влезла мне в голову.       Смахнув повторной бурлящей яростной волной силы остатки печати, я привычным движением разорвала ткань пространства, и вот наконец она — свобода. Как же сладко звучит это слово, почти так же сладко, как вкус победы, как агония тысячи миров, павших пред моей мощью, как месть, которую я наконец-то способна осуществить спустя столько тысячелетий. Шаг вперёд, и я наступаю на серую плоскую поверхность, освещённую какими-то артефактами. Сейчас ночь, и, судя по близкой луне, я в Мидгарде. Но что за странные артефакты, неужели за тысячелетия моего заточения они смогли познать суть магии? Нет, тут что-то другое, неужели цверги захватили эту планету? Нет, не может быть, отец бы не позволил подобному случиться, он слишком любит этих мягкотелых. Ладно, разберусь позже, сейчас же меня ждёт Хельхейм, я должна разобраться с той, что сидит в моей голове, и, думаю, камень разума из моей сокровищницы мне в этом поможет. Я не уверена, но кажется, к нам кто-то приближается, трое разумных, и, судя по всему, эти жалкие смертные сейчас будут меня убивать.       Нью-Йорк, Таймс сквер. Джими Кэрриван уже третий день был не в настроении, ограбление банка, которое он с Фишером так тщательно планировал, с треском провалилось, федералы, чёрт бы их побрал. Кто-то слил им информацию, в банде завелась крыса, и как следствие вместо миллионов долларов на счетах их ждал шквал огня м-16. От некогда сильной банды остался жалкий огрызок, полегло двадцать три человека, ещё пятнадцать раненых. Джими считал, что это он виноват, и чем дольше он думал об этом, тем больше опускалась шкала его настроения:       — Банда Крида уже точит зуб на мою территорию, чёртов мутант, хаттовы ряженые придурки, хрен вам, а не западный Манхеттен. Ну, я ему покажу!       — Малькольм, Донован, поднимите свои задницы с дивана и оставьте в покое карты, мы идём на дело, и тихо тут, никто не должен видеть, как мы уходим.       Западная часть Таймс сквера всегда славилась своими притонами и разнообразием борделей, а сорта наркотиков, распространяемых тут, не имели аналогов на всём северном побережье Атлантики. Именно благодаря банде Кэрривана они существовали, но в свете недавних событий часть его территории решили прибрать к рукам другие банды.       — Пришло время напомнить этим уродам, почему меня в прежние годы называли «Кровавый Кэрри».       Три фигуры пересекли тёмные закоулки Нью-Йорка. Скрытые в тени, не замеченные никем, они прошли уже половину пути, когда интуиция Малькольма, не раз спасавшая его шкуру, начала подавать сигналы. Привыкший ей доверять, молодой парень, остановился. Правую сторону лица украшала тонкая сеточка шрамов, появившаяся в далёком детстве, когда он, решившись на свою первую кражу и уже вынося из чужой квартиры новенький CD, наткнулся на хозяина, держащего в руке гранату. Этот псих тогда просто выдернул чеку, и слава богу, что граната оказалась с браком, но вот лицо осколками посекло знатно, именно тогда в парне проснулась интуиция, благодаря которой юноша до сих пор жив.       Его остановка привлекла к себе внимание командира их изрядно поредевшей банды:       — Ну же, чего ты застыл? — раздался яростный шёпот Кэрри: — Ты что же, решил удрать? Боишься эту мутантскую отрыжку, возомнившую о себе чёрт знает что? Мальк, не стоит меня разочаровывать.       — Нет сэр, просто…просто я что-то чувствую, мне кажется, нам стоит отложить нашу задумку, собрать больше сил и…       — Молчать! — лицо Кэрри побелело от ярости. — Мы сделаем это сегодня, это наш шанс, они празднуют победу, и я не я буду, если не обломаю им весь кайф. Тебе ясно, Мальк?       — Ясно. Но я предупреждал. Я всегда был с тобой, Кэрри, несмотря на то, что это было опасно, поэтому не стоит срываться на мне.       Кэрриван согласно кивнул.       — Что ты на это скажешь, Донован, стоит ли нам осторожничать?       Донован, не ожидавший вопроса, удивлённо посмотрел на Шефа, тот редко к нему обращался, а уж интересоваться его мнением — такое было в последний раз лет пять назад. Донован до сих пор помнил полные ужаса глаза того парня, которого после подобного вопроса тот просто отдал связанного на съедение каким-то непонятным существам. Ему порой это всё еще снится, гремлины, кажется, так их называл Мальк? Да уж, Кэрри совсем плох, раз уж дошло до этого.       — Думаю, что стоит, интуиция Малька не раз нас выручала, и у меня нет основания не доверять ему. Пойми, Джим, не стоит искать крысу среди нас, мы с тобой с самого начала. Но если ты хочешь, то пошли уже сделаем эти куски биомассы и покажем им, что банда Кровавого Кэрри ещё сильна.       Последние шаги парни проделали в полной тишине, каждый из них думал о чём-то своём, но одинокую женскую фигуру они заметили почти одновременно. Возможно, это была одна из нищенок, так часто просящих подаяние на одному только богу известные нужды. Или, быть может, одна из ночных пташек Крида, который подмял под себя большую часть проституции, сумев отгрызть приличный кусок этого, несомненно, доходного бизнеса у вездесущей триады.       Не увидев в девушке никакой опасности, парни уже смело вышли из тёмного переулка. Свет фонарей на миг ослепил их привыкшие к темноте глаза, и на короткое мгновение они потеряли девушку из виду. Доновану даже показалось, что вокруг девушки вспыхнул зелёного оттенка туман, но, проморгавшись, он ничего подобного не заметил и списал это на разыгравшееся от адреналина воображение. Кэрри, будто бы настраивая себя на что-то, глубоко вздохнул, поправил сбившуюся назад футболку и слегка взлохматил волосы. Он решил сыграть хорошего парня и выведать у девушки, где сейчас находится Крид.        — Эй крошка, — уверенно начал он, — не желаешь развлечься с тремя горячими парнями? Будь уверена, заработаешь ты прилично, — девушка никак не отреагировала на слова, и Кэрри это взбесило, схватив за плечо, он дёрнул её на себя, одновременно прорычав ей в лицо: — эй, шлюха, я к тебе обращаюсь, не игнорируй меня!       Стоящие чуть поодаль парни услышали, как босс обозвал девушку шлюхой, грубо развернув её к себе, после чего внезапно замолк, а спустя пару секунд истошно закричал, упав на спину и царапая ладони об асфальт, и принялся пятиться, от чего парни встали в ступор. Противоестественность данного происшествия помогла Доновану понять: что-то пошло не так, поэтому развернувшись, он побежал, что есть сил, назад, в спасительную темноту городских переулков. Это было не удивительно, если принять во внимание обилие мутантов, обладающих всякими способностями, а так же появление всяких суперов, наподобие Спайдермэна, или того же Дарддевила, орудующего в доках. Донован давно уяснил для себя: при всякой чертовщине бежать сломя голову прочь, неважно будь то разборки Х-менов, или просто Каратель нагрянул с очередной вендеттой. Бежать сломя голову, и плевать на товарищей, хотят сдохнуть, пускай — это их выбор. Утром его найдут копы, седого, с обильными разрывами мышц ног, в тридцати километрах от ещё одного происшествия, где были найдены два иссохших трупа, в одном из них, с удивлением, едва узнали Кровавого Кэрри, другое же тело опознать не удалось.