Клубок любви

Шаг в сторону. Маринетт. Он назвал меня своей девушкой… Он назвал МЕНЯ своей девушкой… ОН НАЗВАЛ МЕНЯ СВОЕЙ ДЕВУШКОЙ!!! Господь-Бог никогда никогда не думала что буду радоваться по поводу того что кто то назвал меня своей. Но когда этот котяра попросил меня подыграть я немного расстроилась. Как он мог? Я же… Он же… Ему было известно что я к нему чувствую… Почему? Когда то я написала стих, который, как я думала, мне никогда не понадобится. Но нет. Именно сейчас я начала вспоминать его и у меня потекли слёзы… Господи!!! Как я могла бросить Алью, Нино, родителей, даже Адриана? Сейчас как в этом стихе: '' Удары в лицо, синяки на теле Думали жить, но не успели Плач души, мечты закрываем Песни играют, мозг закипает Радость забыта, новые шрамы В каждом из нас есть эмоции-раны Мысли идут, счастье разбито Счастье ушло, а радость убита Грусть зашла и ненависть — за рамки В нас лишь воспоминания от сказки Забыли всё, момент испорчен Всё! Хватит! Я закончила… » Вспомнив этот стих я просто вырвалась из объятий Адриана и убежала. Вроде бы он кричал, но я ничего не помню. Пошёл дождь. Слёзы на глазах, промокли ноги, но я бегу. Слёзы не дают видеть туда куда я бегу. В груди жжёт, легкие чуть ли не вырывает, а сердце — разрывается. Всё же когда я остановилась чтобы оглядеться где же я, я удивилась — я была на чердаке школы. Чердак был похож на маленькую комнатку какой-то давней принцессы. Около окна, которое было закрыто очень пыльной занавеской, стояло фортепиано и около него был стул, на фортепиано лежали ноты произведений Бетховена, старые, засохшие цветы, треснувшая и очень старая ваза и стоял удивительной красоты канделябр. Некогда золотой, с росписью по бокам — сейчас стоял немного грязный и почти весь был покрыт воском со свечей. Очевидно, их когда то очень много спалили, но этим канделябром уже давно никто не пользовался. Я захотела дотронуться до фортепиано. Нажала на какую то ноту. Это не так важно. Когда я взглянула в углы комнаты я увидела только портрет Бетховена и какие то тряпки. Ладно, позже рассмотрю потщательней. Решила открыть окно и снять эту дурацкую занавеску. Проделав эту операцию, я села на стул и начала играть. Я не думала о том что я играю и как я это играю. Я играла не на фортепиано… Я играла с нотами своей души. А они говорили чтоб я вернулась к родителям, к Алье, к Нино. Что я должна извиниться. Что я сижу здесь не одна. Стоп! Как это не одна? Я оглянулась и увидела Алью. Она стояла и плакала вместе со мной. Нам не нужны были слова. Я до сих пор полностью понимала её. А она меня. — Алья, ты простишь меня? — даже не знаю зачем, спросила я, будучи уверенной что Алья простит и поймёт.  — Да, Мари… Ты до сих пор любишь книги и живёшь одним романом. Как в романах твоя любовь умрет рано. Помнишь? Мы с тобой смеялись вместо ссор. Дождь, гром, в сторону зонт, мой сон. Как здорово, честно у меня нету слов. Это мы с тобой Маринетт. Да. Я скучаю по тебе. Мы все скучаем по прежней Маринетт. Иди ко мне, Мари. Я так хочу тебя обнять, — ответила мне Алья, всё не переставая плакать и договорив, она расставила руки для объятий. Я побежала. Господи, как же мне этого не хватало!!! Я бросилась в объятия своей лучшей подруги и заплакала ещё больше. Мы вместе стояли и плакали. Обе от счастья. Когда мы перестали плакать, оказалось что уже прошли все уроки!!! Вот это я понимаю — примирение лучших подруг!!! Когда-нибудь, я буду улыбаться вспоминая это. А сейчас я просто счастливая девушка, которая смогла вернуть свою подругу. Адриан стоял в холле и ждал меня. — Адриан, поехали домой, — очень тихо сказала я и добавила уже почти шёпотом, — - Я помирилась с Альей. — Я знаю, Моя Леди… Я знаю… — ответил он мне и мы поехали домой…