Игра на выживание

Когда Осаму открыл глаза, ему показалось, что он попал в рай. Иначе как можно было объяснить то, что все вокруг было белым? Он умер? Он ясно ощущал, как буквально мгновение назад туча крыс раздирала его на кусочки, он помнил эту невыносимую боль. А еще Чуя… Дазай до сих пор чувствовал тяжесть его тела на руках. Постепенно глаза привыкли к яркому свету. Никакой это не рай. Обычный белый потолок, яркие лампы. Дазай повернул голову. Тумбочка, ночник, какой-то замысловатый прибор, от которого, словно щупальца, тянулись провода, подсоединенные к его голове и конечностям. Больница… Но как он попал сюда? Еще минуту назад он был в заброшенном здании завода, а сейчас… И что это за техника вокруг? Он точно был в больнице? Внезапно за дверью раздались шаги, Дазай повернул голову в сторону источника шума. А в следующую секунду белая дверь с каким-то глянцевым покрытием отворилась, впуская медсестру. — О, вы очнулись. Отлично, — она подошла к кровати Дазая и, нажав на пару кнопок на приборе, отключила его. Прибор отреагировал грустным писком. — Где я? — спросил Дазай. — Почему я в больнице? Что случилось? Я погиб. Я точно помню. Я… Он закашлялся. — Тише. Вам сейчас лучше не говорить. Ваше тело ослабло за такое время бездействия, — девушка аккуратно вытащила провода, подсоединенные к Осаму, обработав после чем-то место крепления. Кожу пощипывало. Дазай, несмотря на предупреждение привстал на кровати, пока отвернулась медсестра. — Можно воды? — хрипло спросил он, осознав, что горло абсолютно пересохло. — Да, конечно, — она взяла с тумбочки кувшин, налила в стакан воды и, придерживая, дала Дазаю. Тот попытался взять стакан в руки, но они дрожали так, что удержать ничего не могли. Видимо, действительно он слишком ослаб. Но как так получилось? — И все-таки, — проговорил Осаму, когда лег обратно в кровать. — Что произошло? Вы можете хоть что-нибудь объяснить? — Простите, я не могу. Не волнуйтесь, в ближайшее время вам все расскажут, — еще что-то просмотрев в приборе, она достала из тумбочки листок, что-то записала и вышла, закрыв за собой дверь. Странная женщина. Дазай откинулся назад, облокотившись на подушки. Мягко. Когда он последний раз спал в такой мягкой и чистой постели? В постоянных перебежках от одного места жительства к другому, в постоянном опасении быть атакованным мутантами такая возможность была почти роскошью. Нет, он не жаловался на плохое качество спальных мест. Просто ощущение мягкой ткани, запаха стирального порошка от постельного белья порождало странные, неосознаваемые доселе им чувства. Словно он… Дома… Реальность вокруг него словно стала более реальной. За окном пели птички, где-то там, вдали, за тем же барьером из оконной рамы, лаяла собака. Из-за двери, за которой скрылась медсестра, раздавались шаги, чьи-то разговоры. Было шумно. Слишком шумно. Казалось бы, раньше эти звуки не должны были ощущаться. Но сейчас они стали словно в стократ сильнее. За дверью закричал какой-то ребенок, а с улицы послышался рев машины и гул пролетающего где-то в голубых небесах самолета. У Дазая помутилось в голове. Словно повинуясь какому-то порыву, он поднял руки к голове, прикрывая уши, пытаясь хоть как-то абстрагироваться от этого шума. Слишком громко. Он столько месяцев пробыл в почти полностью заглохшем мире, в котором остановилась жизнь. Раньше здесь рычали и выли мутанты, раздавались выстрелы и взрывы, под ухом всегда ворчал Чуя. А сейчас… Все ожило. Шум нарастал и жил вокруг, бушуя. Внезапно Осаму кое-что осознал и резко убрал руки от ушей. Поднеся руки поближе к глазам, он внимательно осмотрел свои запястья. Ничего. Пусто. Лишь белела пара напоминаний о его не очень приятном прошлом. Но где все те следы его бесконечных попыток покончить с этой безумной игрой в догонялки с чудовищами? Где боевые шрамы? Случайные укусы мутантов? На его руках еще вчера не было ни единого живого места. Руки судорожно метнулись к шее, но там не было даже намека на шершавые бинты, скрывающие странгуляционную борозду — еще один подарок от пошатнувшейся в одиночестве психики и желания уйти из этого страшного мира. А ладони… Дазай в шоке разглядывал свои пальцы. Они были все такие же длинные, тонкие и изящные, но не было ни многочисленных мозолей от оружия, ни следов ожогов, ни царапин. Все исчезло, как будто этого всего никогда и не существовало в реальности. Вдруг за дверью раздались быстрые шаги и глухой окрик какой-то пожилой дамы: «Эй, стойте, вам нельзя еще выходить из палаты. Стойте, кому говорят! Ну, молодежь пошла! Совсем здоровье не берегут». Шаги приближались, а в следующую секунду дверь в палату распахнулась, чтобы через мгновение закрыться снова с громким хлопком. Вторженец переводил дыхание от быстрой ходьбы, облокотившись на многострадальную дверь и прикрыв глаза, а Дазай замер, не в силах вздохнуть. Перед ним стоял Чуя. Накахара Чуя. Живой и здоровый. Его рыжие волосы сильно растрепались и находились сейчас в состоянии полного хаоса, он немного похудел, из-за чего больничная пижама, и так великоватая из-за роста юноши, висела почти мешком. Но голубые глаза светились радостью, а на лице цвела улыбка. — Ну, неужели! Я нашел тебя, — проговорил Чуя, подходя к кровати, где полулежал Осаму, и переводя на него взгляд. — В этой больнице сумасшедшие медсестры. Никак выпускать не хотели. Как думаешь, почему мы… Дазай? Что с тобой? Почему у тебя вид, словно ты привидение увидел? Дазай не дал ему толком договорить. Он привстал на кровати и, пока рыжеволосый не успел опомниться, схватил его за руку и дернул на себя. Накахара чуть не упал, но вовремя успел поставить колено на кровать. А Дазай… А Дазай лишь обнимал его. Крепко. До боли и хруста в ребрах, обхватив хрупкое, худое, но при этом сильное тело руками, сжимая в пальцах мягкую ткань одежды. Он уткнулся лбом в грудь Чуи, чувствовал его тепло, его ровное сердцебиение, ощущая, как потихоньку оно ускоряется, чувствовал его запах. Такой родной и привычный. А пальцы еще крепче сжимались, словно удерживая то, что однажды уже упорхнуло от него и вскоре, возможно, исчезнет вновь. Он поднял голову. Лицо Чуи было прямо напротив него. Точно также, как тогда, когда он целовал его. Точно также, как тогда, когда тот лежал перед ним, но, увы, неживой. От резкого движения его волосы разметались еще больше, лицо слегка покраснело, а в глазах застыло какое-то странное выражение, словно он хотел как следует врезать Дазаю. И еще что-то. Но что-то более неуловимое. — Ты… Жив, — шепчет Осаму и, поддавшись слегка вперед, слегка касается губами губ Чуи, целуя его. Но лишь мимолетно, боясь, что тот не выдержит и в итоге врежет ему, ведь сейчас они не пьяны, отстраняясь через секунду. Но Чуя не бьет. Он застывает на мгновение. Он смотрит куда-то сквозь Дазая; буквально ощущается, как в голове у него идет мыслительный процесс, крутятся тысячи шестеренок. Накахара слегка закусывает нижнюю губу, сжимает пальцы в кулак, а в следующий миг сам забрасывает руки на плечи Осаму, перекрещивая их позади чужой шеи, и целует его, крепко зажмурившись, словно боясь увидеть чужие карие глаза в такой близости. Дазай не растерялся. Руки, которые он так и не убрал с талии рыжеволосого, еще крепче обхватили его, сжимая в объятиях и не намереваясь никуда отпускать. Чуя сводил его с ума. Точнее свел уже давным-давно. Еще в тот самый момент, когда он подобрал его раненного в магазине. Забинтованные руки скользили по спине в больничной пижаме, оглаживая выступающие острые лопатки — Чуя тоже выглядел намного худее, чем он был всего пару дней назад, — зарывались в рыжие волосы, накручивая на длинные пальцы удлиненную хвост-прядь. Он не переходил грань. Он лишь целовал чужие губы, которые так давно манили его, слегка покусывая их, на что Накахара слегка порыкивал. Вышло солнце, осветив тусклым вечерним светом больничную палату и две фигуры, сидевшие в обнимку на кровати. Если сказать точнее, то одна полусидела-полулежала, крепко обнимая вторую, стоящую одной ногой на полу, а коленом другой оперевшись на койку. Солнце осветило рыжие волосы Чуи, словно огненным ореолом замерцавшие в полумраке комнаты. Руки Дазая переместились со спины сначала на плечи, потом на шею, а после и вовсе на щеки Накахары, отстраняя его от себя. Он внимательно посмотрел на лицо человека напротив: бледная кожа без единой веснушки; синие глаза, вечно взирающие на все недовольно, насмешливо и надменно, обрамленные рыжими ресницами, от которых сейчас на солнце падала тень на щеки, слегка покрасневшие; тонкие губы, покусанные и чуть распухшие после поцелуя. Ну, нельзя быть настолько красивым. Это против правил. А еще против правил — с такой потрясающей внешностью иметь такой отвратительный характер. Сейчас, рискнув поцеловать его и этим, буквально, признаться в своих чувствах, Дазай ходил по минному полю. На авось — пронесет или нет. Пронесло. И, слава богам, Осаму сохранил все зубы, которыми рисковал, когда лез к своему возлюбленному. — Чуя, — тихо произнес Дазай, глядя, как напарник слегка вздрогнул и посмотрел на него. — Я… — Внимание! Палаты номером., — внезапно раздался по больничной системе оповещения приятный женский голос, перечисливший несколько палат. — Просьба пройти в зал для совещаний! Повторяю! Пройти в зал для совещаний на втором этаже! — Что это? — Чуя первым пришел в себя. — Она назвала нас. И еще десять палат. — Пойдем. Я думаю, нам наконец-то решили объяснить, что за чертовщина тут творится, — ухмыльнулся Дазай, убирая руки с талии Накахары, но напоследок быстро притянул его к себе, чмокнув в нос. — Еще раз так сделаешь, я тебя уебу, Дазай, — проворчал Чуя, пряча свое покрасневшее лицо от Дазая и первым пройдя к двери. — И я тебя люблю, Чуя, — засмеялся Осаму.

***

Зал для совещаний медперсонала располагался на втором этаже. Оказалось, что они были не в обычной больнице, а в частной клинике, где целый этаж был изолирован от других пациентов. Видимо, кто-то очень сильно постарался, чтобы устроить это, а еще, судя по всему, вложил в это баснословное количество денег. Дверь с золотого цвета табличкой слегка скрипнула, пропуская две фигуры внутрь, где на них сразу же воззрилось несколько пар глаз, явно пришедших сюда по той же причине, что и они. Места за большим круглым столом в окружении мягких черных офисных стульев были свободны только между невысокой черноволосой девочкой в одежде, напоминающей кимоно, и светловолосым парнем, который с лучезарной улыбкой что-то оживленно рассказывал угрюмому юноше возле него, держа того за руку. Атмосфера напрягала. Дазай и Чуя поспешили занять свои места. Осаму огляделся. Включая их, здесь было всего одиннадцать человек, одного не хватало. — А вот и я-я-я! Извиняюсь за опоздание, — дверь хлопнула, пропуская довольно странного на вид молодого человека, в котором Дазай опознал Гоголя, держащего в руках ноутбук. — Все собрались? Да, вижу, что все. Отличненько. Он плюхнулся на стул во главе стола, заложив одну ногу на другую, и поставил ноутбук на стол, развернув его экраном ко всем присутствующим. — Вам, наверное, интересно, что произошло, так? Как вы оказались здесь, когда еще вчера были там? Как вы вообще оказались там? Смотрите и слушайте, но учтите, это запись, вы не сможете задать вопросы. Я лишь посредник. Просто примите это… Как факт, — Гоголь поднял руку и нажал на кнопку на ноутбуке. Экран побелел и на нем появился странный логотип — нечто похожее на мультяшную крысу с огромными пустыми глазами и оскалом на половину морды. — Добрый вечер, уважаемые подопытные. Мое имя Достоевский, — прозвучал тихий голос из динамиков, услышав который, Дазай слегка вздрогнул, на что Гоголь, заметивший это, ухмыльнулся. — Я уверен, что некоторые из вас слышали это имя раньше, а с отдельными личностями мы даже знакомы. Наверняка вы сейчас в ужасе от того, кто именно вас здесь собрал. Иронично. Что же, тем лучше, вы знаете, что я из себя представляю. А теперь к делу. Вы все стали участниками моего… Маленького эксперимента. Те, кто знакомы со мной, знают, к какому миру я стремлюсь. Прекрасный мир, свободный от грешников. Мой эксперимент поможет мне в этом. Вокруг раздавались шепотки. Гоголь с мерзкой ухмылкой наблюдал за происходящим, развалившись на стуле и закинув руки себе за голову. Дазай сжал кулаки. — Я совместно с некоторыми людьми не только из моей организации, которые помогли мне с деньгами и техникой, создал программу. Программу переноса сознания из реального мира в виртуальный. Вы, наверное, подумали, что это как игра? Не-е-ет. Совсем нет. Я создал копию нашего мира в виртуальной форме. Вы на своей шкуре помогли испытать его. Там чувствуется голод, боль, страдания. На протяжении многих месяцев вы играли в мою Игру на выживание, тестируя для меня разные аспекты этого мира. Вы — разные люди с совершенно разными профессиями и характерами. Наверняка вы заметили что-то из ряда вон выходящее, что смутило вас? Я не говорю сейчас о моих милых монстриках, пугавших вас. Татуировки, отсутствие животных, пополнение продовольствия (я делал это, чтобы было интереснее. Скучно было бы, если бы вы сдохли от голода, как бродячие псы), свободный доступ во все помещения, включая квартиры. Вас, наверное, интересует, как я провернул все так, что вы даже не заметили? Мои агенты повсюду. Словно крысы, они могут проникнуть куда угодно, информируя меня. К сожалению, я планировал вашу смерть в ходе испытания, но ничего не вышло, и после смерти вы очнулись в здравии. А ведь вы — первые, от кого я планировал избавиться, те, кто мог доставить наибольшие проблемы. Но ничего. Благодаря вам я узнал много нового, и в следующий раз не допущу ошибок. Все грешники сгинут там, где вы имели наглость выжить. Осаму Дазай! Победитель игры, детектив! Если ты сможешь, найди меня! Я приглашаю тебя в новую игру, правила которой ты, увы, изменить не в состоянии. Найди меня. Надеюсь, что ты сумеешь развлечь меня больше, чем остальные подопытные крысы, и я не убью тебя. Это будет твоя награда. Экран потух. В помещении воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на Гоголя, который молча взял ноутбук и двинулся к выходу. — Минуточку, — грубо проговорил Чуя, встав со своего места. — Что за бред он тут наговорил? Может быть, ты объяснишь это? — Увы и ах, меня это не касается. До новых встреч, — он шутливо поклонился и вышел за дверь. Чуя побежал следом за ним, но через секунду вернулся. — Он словно в воздухе растаял. Как в прошлый раз, — сказал Накахара, на что Дазай знаком призвал его к молчанию и тоже подошел к двери, толкнув ее и увлекая Чуя за собой.

***

Два человека сидели на лавочке в больничном парке — брюнет и рыжий. Чуя держал в руке яблоко, которое он захватил с больничной столовой, мимо которой они прошли, когда спешили на улицу, чтобы проветриться и обсудить многие вещи, и периодически хрустел, откусывая от него. Дазай сидел рядом, глубоко задумавшись. — Что делать теперь будешь? Согласишься на новую игру? — первым подал голос Чуя. — Откуда ты вообще знаешь этого типа? Ты в курсе, что он очень опасен? — Я встречал его раньше. А еще… У моего Агентства были проблемы, тоже связанные с ним. Я хочу схватить его, но не сейчас. Я хочу немного насладиться реальностью, — Дазай глубоко вздохнул и, прикрыв глаза на мгновение, снова открыл их, глядя в небо. Далеко в небесах летела стайка птичек. Уже был вечер, солнце почти зашло, окрашивая желтовато-фиолетовое небо алыми разводами, поверх которых виднелся уже наполовину развеявшийся белый след реактивного самолета. Раньше такое сочетание цветов было только пару дней назад, когда кровь убитых только что мутантов капала на свежевыпавший снег. — Знаешь, я раньше ненавидел этот мир. Мне хотелось умереть. Моя жизнь постоянно не ладилась. Я всегда теряю то, что не хочу терять. Видимо, такова моя судьба — терять то, что я так долго искал, в момент обретения. А сейчас я хочу жить, Чуя. Смешно звучат эти слова из уст бывшего суицидника, да? Сбоку зашуршал куст. Дазай по привычке дернул было рукой, но вспомнил, что это реальность. Здесь больше нет мутантов, нет ножа, закрепленного так, чтобы вовремя выхватить его. Вокруг спокойно ходили люди, а из куста, напугавшего Дазая шорохом, вылез толстый рыжий кот. — На тебя похож, — отвлекшись от темы, тыкнул Дазай пальцем в кота, посмотрев на Чую, на что тот никак не отреагировал, лишь слабо ударил Осаму в бок. Уже смеркалось. Пора было возвращаться в больницу. Дазай встал и пошел вперед, положив руки в карманы своего бежевого плаща, который непонятно каким образом оказался здесь, в больнице, среди еще некоторой одежды. Он уже почти вышел из парка, как его окликнул Чуя. — Дазай! — тот обернулся и вопросительно посмотрел на своего бывшего напарника, который выглядел смущенным и немного покраснел. — Живи, если хочешь жить. Но учти, если ты решишь участвовать в этой новой дурацкой игре, я тебя поддержу. Я знаю, что ты сделаешь правильный выбор, я верю тебе. Дазай удивленно глянул на него, тепло улыбнулся и, быстро сократив расстояние, заключил его в обьятья, слегка поцеловав в лоб. — Я и так знаю это, дурак. Я и так знаю.

Конец