Танец на лезвии

      Рен выскочил на крыльцо гостиницы и огляделся: скорая машина уже уехала. Канаэ и Кога стояли рядом, возле фонтана. Точнее актер стоял, а Котонами металась из стороны в сторону. Парень следил глазами за мечущейся девушкой и, хотя поза его была расслаблена, было заметно, что он всеми силами пытается держать себя в руках. Рен подлетел к ним и схватил актрису за плечи, поворачивая к себе лицом, тем самым останавливая ее: - Котонами-сан, что произошло? - Тсуруга-сан? – девушка немного «висла». Она явно еще находилась в шоковой прострации.       Пока Канаэ собирала разбегающиеся мысли, к актерам успел подбежать второй помощник режиссера: - Ребята, на сегодня все, расходитесь. Рен, режиссер попросил Яширо поехать с ними, что бы кто-нибудь уравновешенный был. Он, когда вернется, все тебе объяснит. А пока, - мужчина испустил глубокий вздох, - я созвонился с Такарада-саном… Ваш президент приказал, чтобы все сотрудники LME разошлись по номерам и не выходили из них, пока он не приедет. Такие вот суши, друзья. Поэтому идите в номера… Канаэ-чан, если хочешь, можешь пойти в номер к Мегу – она не против. - Нет, - твердо сказала актриса, - я буду ждать Кеко в нашем номере. Не волнуйтесь, мне няня не нужна, - девушка круто развернулась и твердым шагом направилась в гостиницу.       Остальные тоже не задерживались. Рен вернулся в номер и первым делом набрал менеджера. Без ответа. Липкий страх и раздражение росли в нем с геометрической прогрессией. Мужчина чувствовал себя зверем в клетке – вроде и место есть, но тесно и страшно. Он снова схватил телефон, но набрал другой номер. - Кеко, - срывающимся голосом прошептал Рен, - ответь мне Кеко, прошу…       Он почти терпеливо дождался пятой минуты и потом в ярости швырнул телефон в стену. Слишком много эмоций распирало его изнутри. Это сводило его с ума. Решив, что сейчас он все равно не может ничего поделать, он решил все же нарушить приказ – но поздно. В его номер уже вламывался президент. Получив дверью по своему идеальному носу, Рен вынужден был отступить: - Рен! – внутренние колокольчики актера тревожно зазвенели – в голосе Такарады не было привычной театральности. Его голос был обычным. Совсем обычным. Это был нормальный голос сильно волнующегося человека, - Яширо мне рассказал по телефону о произошедшем. Я все понял, но – лицо мужчины выражало крайнюю растерянность и отчаяние, - где был ты? Я ведь просил тебя приглядеть за ней на съемках. Почему ты не был сегодня на площадке? - Простите, я вчера поздно закончил и высыпался. - Но я знаю, что утром ты пил чай с Кеко-чан. И тебе предлагали поехать с ними на съемки. Что случилось? - Я не смог, - тихо прошептал актер. Он болезненно сморщился, вспоминая утренний разговор и свой срыв, - не смог себя заставить поехать. Но, раз вы знаете, что произошло, скажите – если бы я поехал, я бы смог ей помочь? - Нет, - тяжело выдохнул мужчина. Всегда уверенный в себе глава агентства сейчас выглядел уставшим и каким-то постаревшим, - прости. Ты не виноват в произошедшем. Я сорвался. Мне очень жаль.       Рен встревожился – подобное поведение было слишком не свойственно дяде. Актер подошел и положил руку на плечо собеседника. Им обоим было сейчас одинаково тяжело. Единственное, что более-менее утешало Рена – это отсутствие Марии. Малышка уехала отсюда вчера, незадолго до съемок его эпизода. Стоило ему представить, что влюбленный в актрису ребенок увидел бы, как Кеко увозят на скорой… Рен тряхнул головой, выбрасывая из памяти лицо рыдающей Марии несколько лет назад, после смерти матери... - Рен, - Такарада стал спасительной паутинкой, не давая воспоминаниям захватить власть. Актер собрал все силы и сосредоточился на чуть подрагивающем голосе президента, - ты сделаешь для меня кое-что? Ради Кеко-чан. - Что? – Рен повернул голову на дорогое сердцу имя и всмотрелся в знакомое лицо. Оно напоминало сейчас маску. Ведь у Такарды не может быть таких грустных глаз, глубоких морщин, болезненной бледности, - что вы хотите, чтобы я сделал? - Кеко защищала тебя во время игры в Хиллов, - мужчина понизил голос, но чувствовалось, что ему возвращается сила. Словно он не знал, когда начал говорить, что ему делать, но теперь в нем крепла уверенность, что он смог найти правильное решение. Маска треснула, - теперь, я хочу, чтобы ты защищал Могами. Ты единственный, к кому и на пушечный выстрел не приблизится наш неизвестный ПОКА злопыхатель. - Если он неизвестный, то почему вы уверены, что он не сунется ко мне? – в душу молодого человека закрались подозрения, которые почти сразу подтвердились.       Лицо президента стало самодовольным и чуть хитрым. Словно опытный охотник, расставивший ловушку, которая ни разу его не подводила, смотрит, как к нужному месту приближается крупная добыча. Глаза зло блеснули из-под нахмуренных бровей: - У меня есть одно подозреваемое лицо, - он глянул на Рена, - ты с ним еще не знаком. Точнее, ты его скорее всего видел и не раз, но ни имени, ни должности скорее всего не знаешь. Если это он, то я вас познакомлю. - Вы дадите мне «добро»? - Рен был приятно удивлен неожиданной щедростью президента. - Кеко моя актриса, а я не люблю, когда в мой воспитательный процесс лезут всякие там… Даю, но только, чтобы синяков на видимых частях тела не было потом, - ухмылку Тсуруги нельзя было назвать добропорядочной. Лори заметил это и ответил похожим кривоватым оскалом, - там я сам распишусь.       Мужчина поднялся с дивана и, на ходу доставая телефон, направился к двери. Рен с тоской посмотрел на остатки своего в углу и, быстро догнав президента, тронул его за плечо. Тот обернулся. Тсуруга многозначительно указал глазами на то, что осталось от средства связи. Довольно хмыкнув, президент оборвал свой звонок и протянул племяннику свое: - Только не долго. - Угу, - Рен кивнул, уже поднося экстравагантный телефон к уху – ему не надо было копаться в записной книге Такарады – этот номер он знал лучше собственного.       Гудки шли долго. Потом что-то щелкнуло и раздался голос: - Алло? – Рен застыл на месте – это не был голос девушки, - Такарада? Это ты? - Нет, - выдавил из себя медленно сатанеющий актер. - А, Рен! – голос немного изменился, и парень вдруг вспомнил: - Мики-сан, - он испытал нереальное облегчение – помощник режиссера это тоже явно заметил, - вы сейчас с Могами? - Нет, она еще у врача. Порез хоть и не глубокий, но надо удостовериться, что шрама не останется. Мы скоро приедем. А Такарада, судя по номеру, уже приехал? - Ага, - Рен улыбнулся, представив, как собеседник закатывает глаза и не ошибся. - Ох, блин. Быстро же он – метеор наш. Готов поставить сотку, что сидел где-то неподалёку и ждал, пока мы облажаемся. Ты не представляешь, как долго он торговался с режиссером и… - Он вас слышит, - мягко прервал собеседника Тсуруга, наблюдая за очередной метаморфозой лица дяди. - Твою… - Чего, - не дожидаясь, пока Рен закончит, президент вырвал телефон и стремительно двинулся к выходу из номера, - слышь, Мики, я предупреждал вас, уродов, что…       Конца фразы Рену услышать было не дано – выходя Такарада грохнул дверью и магнитный замок громко щелкнул, закрываясь. Но ему это и не нужно было – он уже все и сам прекрасно знал. Хоть президент и разрешил девушке участвовать в кастинге, работать с режиссером, как потом выяснилось, он запретил. То есть Лори собирался устроить концерт обиженности на Курэсаки-сана: приманить его потрясающей игрой Кеко, а потом резко и грубо отказать. Он даже подготовил другой проект для девушки, как оправдание отказу. Но Могами была так взбудоражена победой в кастинге в «Лотос в грязи», так радостна, что Такарада отказался от задуманного. - «Наверное, он сейчас чувствует себя виноватым в случившемся с Кеко» - Рен опустился на пол возле остатков телефона и принялся их собирать. Молодой человек задумался, - «если бы он запретил Кеко сниматься, то все было бы по-другому… или нет?» - «Кеко моя актриса, а я не люблю, когда в мой воспитательный процесс лезут всякие там…» - вспомнил вдруг Рен брошенную президентом фразу, - он знал, что ей угрожает опасность? – озадачено прошептал Тсуруга.       Внезапно в голове настал порядок – все странности, царившие на съемочной площадке до сих пор, встали на свои места и стали прекрасно продуманным планов в великолепном исполнении. - «С самого начала президент не собирался мстить Курэсаки. Он расставлял ловушку для того, кто хотел навредить Кеко… и скорее всего Канаэ-сан тоже. Поэтому к ним было приставлено столько человек: к Котонами персональный гример и менеджер в одном лице, а к Могами Кога-сан, Яширо и сам режиссер. Наверняка, дядя собирался приманить злодея на кастинг и, потом, когда бы он устроил бы скандал, выманить мерзавца из тени. Но Кеко очень хотела сниматься в этом проекте и потратила очень много сил на роль, поэтому он смалодушничал и решил отказаться от изначального плана» - Рен сжал кулаки и пластиковые осколки врезались в ладони, - «И Кога-сан, и Курэсаки-сан были в курсе, поэтому возникали рядом с ней всякий раз, когда мы с Яширо отходили… Но если все так, то почему президент не ввел меня в курс дела? Или он думал, что я из ревности не отойду от Кеко?», - в памяти «всплыл» снимок, - «поэтому он дал мне его?»       Рен опустился на пятки и горько рассмеялся. Дожили. Теперь, чтобы заслужить доверие оберегать девушку, ему надо превратиться в ревнующего идиота, который просто не будет никого подпускать к возлюбленной. А ведь получилось. Кроме пресловутых Коги-сана и режиссера, Рен не позволял надолго ни одной особи мужского пола разговаривать с Могами. Он находил просто космическое количество причин, чтобы увести начинающую актрису от собеседника, а затем бросить через плечо внимательный, особый, взгляд: - «Я тебя запомнил». - «А ведь помогло» - Рен улыбнулся, - «президент был прав, поступив так – я бы не смог делать вид, что все в порядке, а поскольку я играю одну из главных ролей, то это бы заметили. Поднялась бы шумиха. Наверняка, девушек тоже не стали предупреждать, чтобы не выдать себя».       Тсуруга опустил взгляд и наконец заметил, что пластик проколол ему руку, и сквозь пальцы на штаны капала кровь. Ругнувшись, мужчина, наконец, пришел в движение. Первым делом, он собрал телефон и, упаковав в пакет, убрал в карман дорожной сумки. Потом сходил в душ и лег в постель, поверх одеяла. Он не собирался засыпать, но усталость прошедшего дня и сегодняшняя суматоха сделали свое дело и через двадцать минут, Рен уже спал...