Первый раз или просто глупость?

Два часа ночи и пятьдесят семь минут. Пятьдесят восемь… Три часа ночи. Мать её, три часа ночи. Аомине Дайки сидит на работе. Сегодня ночью кто-то решил ограбить ювелирный магазин, и этим людям не очень повезло. Работники успели вызвать полицию, и коллеги Аомине быстро примчались на место. А сам он остался на посту, сидя в кресле и смотря на идиотские серые картинки на мониторе компьютера. Он зевает и поглядывает на время; секундная стрелка мозолит глаза. Стрельнуть бы в неё из своего оружия и прекратить ужасное тиканье. — Как же бесит! — он со злостью ударяет кулаком по рабочему столу. — Почему я должен сидеть здесь и следить за этими дурацкими камерами?! Аомине уже неделю отстранён. Целая неделя прошла, а дело так и не раскрыли. А ведь он был почти у цели. В самом шаге от раскрытия преступления. Но черт!.. Он откидывается на большое кожаное кресло и хватает пачку сигарет со стола, зажимает зубами сигарету и закуривает. Да, он стал курить. Раньше он говорил, что никогда не будет иметь вредных привычек. Но со временем Аомине стал понимать людей, у которых они есть. После очередного отказа милой дамы все пошло по наклонной. Каждая уходила от него из-за его работы. Ведь все девушки, с которыми он встречался были либо путаны (кто-то был однажды целью), либо вообще изменяли. Семь девушек за три года. Он понимал, что не стоит дальше продолжать, ведь все уже и так понятно. И все же, находя новую, забывал прошлое и старался начинать заново. На каждую из них он надеялся, считал, что она та единственная, которую он искал. Но пока любви все нет и нет, курение стало его антидепрессантом. Единственный, кто против подобного пристрастия, — Кисе Рёта. Привет! Что делаешь? Вот. Лёгок на помине. Сообщение от Кисе как нельзя кстати. Аомине незаметно улыбается и берёт в руки телефон. От этого даже желание курить пропадает. Он тушит бычок о пепельницу и отвечает на сообщение. Бычок медленно падает в саму пепельницу. По комнате распространяется противный запах табака, но это не сильно раздражает полицейского. Ты чего не спишь? Время уже третий час ночи. Какого, вообще? Он вздыхает и откладывает телефон, но на дисплее высвечивается звонок от Кисе. «Бесстрашный парень», — думает Аомине, усмехнувшись и отвечает. — И снова привет! Всё такой же радостный голос из трубки телефона. От него у Аомине сердце стало стучать чуть сильнее. Он перестаёт замечать это раздражающее тиканье часов и противный пустой экран с серыми картинками. Вокруг него оказывается защитный барьер лишь от голоса Кисе. Что могло быть сейчас от его присутствия? — Просто на улице дождь… А я гулял и, вот, промок, и холодно, и сыро, и… Аомине нервно вздыхает и поднимается с места, проходит к запасному выходу и открывает дверь. Все случилось, как по сценарию любовной встречи, но воспользуется ли шансом Аомине? Естественно, нет. — Ты невыносим, — он отходит, пропуская гостя внутрь. — Какого ты вообще на улице в такое время делаешь? Кисе залетает как молния в тёплое и сухое помещение. По его телу пробегаются мурашки от изменения температуры вокруг, это даже заставляет вздрогнуть. С волос капает вода, как и со всей одежды. Весь он промок до нитки, не осталось ни одного сухого места. А в кроссовках хлюпает вода всего лишь от движения пальцев ног. Аомине закрывает дверь на замок и смотрит на дрожащего друга. — Эм… Я просто не спал, решил пойти погулять и забрёл… Кисе чихает, после вытирая нос рукавом светлой мокрой кофты. — Совсем головой не думаешь! — Аомине рыкнул и, схватив за руку, повёл в душевую для сотрудников. Он бормочет что-то под нос, совсем не задумываясь о том, что Кисе это немного смешит; проводит его через коридор, раздевалку и прямиком в холодную и немного мрачную комнату с типичными кабинками с ширмой, серым кафелем и, кажется, с не очень хорошей техникой. Вода капает, и звук капель, ударившихся о пол, раздаётся на всю комнату. Аомине работает полицейским около трех лет и постепенно продвигается вверх по карьерной лестнице. У него уже есть некоторые привилегии: может привести намокшего «щенка» и не позволить ему заболеть. — Раздевайся и прими горячий душ. Я попробую найти для тебя сухую одежду подходящего размера. Кисе не решается что-то ответить. Он лишь тепло улыбается и раздевается, следуя указаниям Аомине, вешает на длинную проволоку, прикрепленную к разным стенам, свои мокрые вещи и закрывается ширмой, включая горячую воду. Сверху стекает тонкими струями вода. Сначала она оказывается прохладной, и Кисе, как кот, отпрыгивает в сторону, резко начиная переключать воду на более тёплую. Отрегулировав воду, он осторожно встаёт под душ и постепенно согревается. Разъярённый Дайки проходит в раздевалку и открывает свой шкафчик. У него остались запасные вещи на такой случай, только вот они будут велики Кисе как минимум на два размера. Да, какая вообще разница в размере — не хватало, чтобы Кисе заболел. Схватив все, что нужно, он направился обратно. Он зашел в комнату, всю покрытую уже влажными плитками, и, повесив сухие вещи на ту же проволоку, выжимает мокрую одежду незваного гостя. — А ты, как обычно, работаешь, — усмехается Кисе, греясь под горячим душем. — Если бы тебя не оказалось здесь, я бы забежал в кафе и сидел бы там в мокрой одежде. Есть ещё один вариант — Бар Момои, — он слегка отодвинул ширму и посмотрел на Аомине. — Но я рад, что этим вариантам не суждено воплотиться в жизнь. Он улыбается все так же тепло, хотя недавно был под ледяным дождём. Вот ведь ненормальный! — Ты знаешь, что я работаю, нечего мне тут драматизировать. Тем временем Аомине выжал все вещи и повернул голову в сторону душевой кабинки, где находился голый Кисе. Осмотрел его и резко повернул голову, начиная снова развешивать вещи, чтобы они немного подсохли. — К слову, почему ты не пошёл домой, когда начался дождь? — замявшись немного от смущения, произносит Аомине и заканчивает свою мини работу. Он проходит к кабинке и, оперевшись плечом о перегородку, смотрит в глаза Кисе. Повисает молчание, давящее на обоих. Наконец, Кисе решает ответить на заданный вопрос. — Просто дом оказался далеко. И, к тому же, я уже замерзал… — Кисе стал слегка мямлить, рассказывая все другу, и глубоко вздохнул. — Сбежал я. Он обреченно потупляет взгляд и поворачивается к струям воды, подставляя под них голову. Вода вновь стала стекать водопадом вниз с самой макушки. — Родители не очень хорошо приняли мой каминг-аут. Мы поругались, и я сбежал. Тебя дома нет и… — Ты решил наведаться ко мне на работу, — заканчивает предложение Аомине и смотрит на не слишком мощные плечи, виднеющуюся талию и упругие ягодицы Кисе. Взгляд очень медленно скользит вниз, по несколько секунд останавливаясь на разных местах. Почему его интересует обнаженное тело его друга? Почему хочется отвернуться, но не делает это? У него краснеют щеки? — Ты… Мой друг, — сказал Рёта, думая совсем иное. — Я хотел побыть с тобой. Может, мы бы поиграли в баскетбол. Знаю, на дворе уже ночь, но наша площадка хорошо освещена, и я бы успокоился, но начался этот дурацкий дождь, и все стало намного хуже! — Кисе повысил голос и ударил кулаками в стену напротив, опустив голову ещё ниже. Кажется, впервые за долгий промежуток времени Кисе хуже, чем Аомине, и единственное спасение — баскетбол, но все пошло не в его пользу. — Полегче… — Аомине хлопает Кисе по плечу и отходит за полотенцем. — Ты все равно нашёл меня. Не в той ситуации, как ожидал, но я рядом. Так что перестань быть таким мрачным и успокойся. Он протягивает полотенце Кисе, а тот выключает воду и закутывается в него, вздыхает и вновь слегка улыбается. Сердце у Аомине под действием адреналина в крови бьется чаще. Какого чёрта? Почему он так реагирует? И эта улыбка. Его друг грустит, но все равно улыбается. Он готов сдаться и заплакать, но все ещё делает вид, как будто все хорошо. Кисе вытирает своё тело насухо и надевает принесённые вещи. — Твои ведь, — усмехается он, натягивая спортивные штаны и водолазку, обувает кроссовки и натягивает олимпийку. — В них я чувствуя себя защищённым от всех бед в этом мире. И вновь эта улыбка. Только уже не натянутая, а естественная и спокойная. Теперь можно хотя бы выдохнуть и откинуть мысль о плохом здоровье человека. — Это просто вещи. Аомине качает головой и направляется к своему рабочему месту. Там он готовит горячий чай и разливает в две кружки, добавляет в свою одну ложку сахара, а в кружку Кисе — три и лимон, приносит их в комнату и ставит на стол. Кисе, усевшись на мягкий стул, разглядывает монитор, почувствовав резкий и противный запах табака, причём свежий. — Ты снова курил? Блуждая взглядом по столу, он замечает новую пачку мятных сигарет и пепельницу со свежим окурком. — Я всего одну. Кисе недовольно смотрит на него и вздыхает. Он обхватывает длинными пальцами горячую кружку и вздрагивает, согреваясь. Теперь нос Кисе греет сладкий и приятный запах чая, приготовленного так, как он любит. Это согревает не только тело, но и его душу. Аомине садится на стул рядом и так же берет кружку в руки, попивая чай. Он достаточно выпил кофе: где-то кружки четыре или пять, поэтому не совсем крепкий чай в самый раз. — Ты же знаешь, что нельзя, и все равно куришь, — его друг смотрит на пачку и отпивает чай, чувствуя, как жидкость проникает в организм, наполняя его теплом. — Спортсмен не должен курить, к тому же на работе. — Меня все равно отстранили, — спокойно произносит Дайки и пожимает плечами. Ему действительно без разницы на то, что он на работе. — И пусть. Ты один из лучших работников. Все равно не уволят и, даже если ты шагнул назад, тебе не дадут упасть, найдя замену… — в словах Кисе слышится печаль и обида, и не только из-за ссоры с родными. Кажется, что кто-то не все рассказал. — Говори, — настаивает на своём полицейский, попивая чай. — Хах… Аомине всегда видит меня насквозь. Вот он — лучший из полиции по тайным делам. В ответ на свои слова Кисе получает грозный, но заботливый взгляд, и решается отступить, меняя тему: — Про мою ориентацию узнали и журналисты. Все пишут в газетах о том, что многие против такого на страницах и обложках журналов. Не понимаю их. Он вздохнул, грея руки о кружку и вдыхая запах ароматного чая с лимоном. Взгляд немного печальный, но полный решимости поставить все на свои места и обратить в свою пользу. — Мне нужно найти девушку и показать всем, что я натурал. Иначе потеряю работу. Дайки не ожидал услышать подобное от Кисе. Не то, чтобы он за весь этот шум с камерами, съемками и прочим. Но это мир его друга, и ему бы не хотелось, чтобы он его лишился. А от слов «нужно найти девушку» сердцебиение снова участилось. Да, что с ним такое? Дайки всегда считал себя натуралом. Он много раз видел Кисе без одежды, бывало, и в его вещах, и в другой ситуация, но реакций никаких не было. Плохо себя убеждал? Не понимал самого себя? Неужели, и он…