Первый раз или просто глупость?

— Я не собираюсь это пить! Ни за что! Ворчливый Аомине сидит на кушетке в медицинском крыле. Он уже может контролировать собственное тело и каждое движение, и, как ему кажется, его больше ничего не беспокоит. Врач сказал, что он легко отделался, если сравнивать с Кагами, который лежит в соседней палате и кусает губы, чтобы не стонать от мучительной боли в груди. Ему вкололи обезболивающее и перешивают рану, которая до этого была зашита в спешке подручными средствами. — Дай-чан, хватит препираться. Сацуки серьезно смотрит на друга, одним лишь взглядом усмиряя Аомине, и заставляет пить совсем невкусный препарат. Она ужасно беспокоится за парней, и должна сделать все возможное, чтобы они быстрее поправились. Для чего препарат, сложно сказать. Главное, чтобы его мандраж от электрошокера и тремор прошли. Дайки принимает помощь, не переставая ворчать себе под нос что-то нечленораздельное и материться, когда ему делают больно. Нельзя сказать, что он не привык к боли, но каждый раз, словно проходит через круг Ада, какой бы серьезной не была рана. — Кагамин не сможет пойти с тобой… Момои сидит напротив на стуле и сжимает полотенце. Её руки были в крови, поэтому она их тщательно помыла и протерла полотенцем. Она печально смотрит в пол. Девушка ещё ни разу не проворачивала подобное с людьми. Перед её глазами до сих пор висит картина с окровавленной раной Кагами. К счастью он жив. — Мне стоило заставить его остаться со мной… Если бы я это сделала, Ки-чан… — Момои так же винит в себя в потере Кисе. Если бы она только оказалась понастойчивее, то его может быть и не нашли. — Сацуки. Аомине больно видеть свою подругу детства такой, как, впрочем, и Кисе. Они оба все время сожалеют о том, чего не смогли предотвратить, оба с дрожащими голосами и слезами на глазах. Хотя они очень сильные, скорее всего, сильнее, чем сам Дайки, и он с трудом это признает. — Ты не виновата, — выдавливает он с тяжелым вздохом. Возможно, они бы все равно нашли его, к тому же, Момои тоже могла пострадать от этих мерзавцев. Сацуки поднимает взгляд и снова оказывается по шею в воде. В огромном бушующем море, в котором за несколько минут могут утонуть сотни кораблей, но не она, и не Кисе. Нет, они там не утонут. Это море хочет их оберегать всеми возможными способами. — Когда? Момои сглатывает подступающий к горлу ком и резко выдыхает, пытаясь унять легкую дрожь в теле и внутреннее беспокойство. Она видит все мысли Дайки. Она настолько хорошо его знает, что одного слова, действия или взгляда достаточно, чтобы понять, о чем думал этот извращенец. Не в первые в такой ситуации, но впервые это касается и её тоже. — Сегодня ночью, — усмехается он, продолжая терпеть уколы и бурчать. Тяжело, когда ты для друзей как открытая книга. Ведь они переживают, когда по Аомине заметно, что он сейчас собирается предпринимать. Сейчас Момои пугает его спокойствие. Она считала, что, как только Аомине встанет на ноги, он тотчас ринется следом, поднимет всех на уши и возглавит борьбу с чем-то страшным и пугающим. С чем-то, что ей уж точно неподвластно. Но нет, Дайки сидит и терпит издевательства над собой, спокойно смотря в окно. Туда, где темно и светло одновременно.

***

Эти звуки очень хорошо знакомы Сацуки. Оружие наготове, бронежилет застегнут. Темный силуэт вырисовывается в углу комнаты и смотрит в окно. Лунный свет освещает одну сторону смуглого лица и выделяет синие глаза, безжалостные и холодные. Момои знает о жизни Аомине все. И ей не понравилось, когда парень заявил о том, что начал работать в полиции. Это ведь так опасно, к тому же зная Дайки, девушка знала, что он не будет сидеть на месте и будет добиваться того, чего он хочет, даже через бой на смерть. После оказания медицинской помощи троицу отвезли домой к Аомине. Кагами, перевязанный, лежит у него на кровати и старается заснуть. Рана ужасно ноет. Голова все ещё кружится, а тело кажется тяжелым. Он не сможет помочь Аомине с поиском Кисе, ведь тот ясно дал понять, что это только его дело и он идёт против закона. Если в это ввяжется и Тайга, то ему тоже могут настучать по голове, и поступить так же, как и с Дайки. К тому же, это только его задача, спасти Кисе и отомстить тому, кого он желает убить уже долгие четыре месяца. Это его долг. Так он сказал перед уходом и скрылся в ночи без следа. Возможно, он выглядит слишком самоуверенным, но Аомине переживает за Кисе. Он не знает наверняка, жив ли он ещё, все ли с ним в порядке. Беспокойные мысли разъедают голову Дайки, заставляют ненавидеть врагов ещё больше и порождают желание разнести все нахрен, к чертям, чтобы только спасти его и отомстить за боль, причинённую его друзьям. Мало кто знает, где похитители могут находиться, и, к счастью, Аомине входил в это число.

***

Темнота и холод. Каменные стены, от которых тянет сыростью, ржавая железная решётка, маленькое помещение, вокруг бегают крысы и капает с потолка ледяная вода. Кисе сидит на стуле в углу, его руки туго связаны жёсткой веревкой за спиной, голова опущена, а с угла губ капает кровь. Его дыхание ровное, и лёгкий пар выходит изо рта, глаза прикрыты, по телу пробегают мурашки. Ничто не выдаёт бурю эмоций внутри него. Он выглядит слишком спокойным для такой ситуации. Он слышит размеренные шаги, направляющиеся в его сторону. Ничего другого Кисе и не ожидает. — Рёта, ты сегодня слишком тихо себя ведёшь. Неужели переживаешь за них? Знакомый голос звучит в голове у парня. Перед камерой возникает парень невысокого роста. Алые волосы и глаза разных цветов — его отличительная чёрта. На плечи накинут темный пиджак, прикрывающий белую рубашку. Он останавливается перед самой дверью и гремит ключами. Решётка сдвигается с места, и он входит внутрь. Он никогда не бежит и не торопится, всегда действует по своим принципам и придерживается своего статуса «императора». Он подходит ближе к Кисе и берет длинными тонкими пальцами его челюсть, приподнимая голову, заставляя смотреть в глаза. На лице Кисе уже появились ссадины и синяки. Он модель, и его это беспокоит, но, кажется, сейчас не очень подходящий момент следить за своей внешностью. — Тебя знатно потрепали сегодня, неужели так сильно сопротивлялся? Цыкнув, Кисе выдергивает свою голову из «лап» парня и отворачивается, игнорируя его слова. За что получает сильную пощёчину. И о чём он только думает?! — Ты знаешь, что нам нужно. Чем скорее ты это скажешь, тем живее будешь. Парень снова больно бьет Кисе по холодной щеке и покидает это противное помещение, оставляя того наедине с крысами и прочей живностью.