На кончике клинка. Mysterious Art Game

      Слабое, не отошедшее от препаратов тело подводит меня, ноги отказываются держать вертикально и я оседаю на пол. Проломы в стенах, изломанные трупы сотрудников, неравномерное освещение, а что может ожидать меня при встрече с черным магом крик которого мало походил на тот, что мог бы издать человек, вообразить сложно.       — Мибоши… — шепчу я, начиная слабо ощущать не только направление, но и то, что с хранителем что-то не так. Как там говорила мама: «Не можешь идти к своей цели — ползи, не можешь ползти, так хоть смотри в нужную сторону!»… Я не имею права только смотреть, не потому что он хранитель, а… я просто не смогу жить зная что спасая меня он…        Подползаю к целой части стены, упираюсь в неё лбом, немного перевожу дух и унимаю головокружение, опираюсь руками, кое-как поджимаю под себя ноги, начинаю выпрямлять — он не выдерживают веса и я снова оказываюсь на полу. Сердце колотиться в груди словно сумасшедшее.       Придётся ползти. А не мне сейчас даже простыни и той нет. Хотя кого мне стесняться? Трупов? А может инопланетянина? Сгорать со стыда и обмирать от ужаса я буду позже, если выживем. Зажмурившись и рвано вздохнув начинаю ползти в нужную сторону, стараясь не думать о том, через что мне придётся переползать через десяток метров.        После нескольких очень неприятных и отвратительных падений, я понимаю что закрывать глаза не выход и продолжаю ползти уже с открытыми. Не смотря на обещание данное самой себе ничего не стыдиться и не бояться, скрыться от окружающего ужаса не выходит. Чем дальше, тем сильнее окружающая действительность похожа на страшный сон. Очень-очень страшный сон, где тишину рвёт на части от звуков взрывов и выстрелов.       Я как-то не задумывалась, что черный маг в истории рассказанной мангакой Юу Ватасэ был каким-то… добрым, действовал процентов на пять от своих возможностей действуя и говоря так, как от него ожидали окружающие, словно актёр в театре он скрывался за маской роли просто ожидая того, что кто-то сможет его остановить, что…       — АААААААААА! Спасите! Не… — я вздрагиваю от донёсшегося до меня душе раздирающего крика. До места действий еще ползти и ползти.       Что с ним попытались сделать, когда он оказался в этом мире, что перестал играть роль черного мага?        Ксо! Откуда в секретной правительственной лаборатории столько людей-то? Почему трупов так много?! Или люди сюда набежали словно лемминги, чтобы подражая им самоубиться об иномирного мага?! Какой в этом смысл?! А инопланетянин зачем за мной прётся?! Крыша поехала?!       Вдыхаю через рот, чтобы не чувствовать наполняющего воздух зловония. Интересно, вот хранители Сузаку, вместе со своей жрицей так возмущались, что становиться жрицей Сэйрю я не хотела, так возмущались… Сюда бы их. НЕТ! Глупая-глупая мысль. Будто хранители не сражались ни разу? Подобное они уж точно не раз видели, а Миака… Пусть лучше подобные ужасы обойдут стороной. У каждой жрицы свои испытания.       У каждой жрицы свои испытания.       У каждой жрицы свои испытания.       …       — Думаю, когда придёт время с такими испытаниями я стану полностью седой заикой с нервным тиком на оба глаза, — недовольно бурчу я ползя к цели. — Жизнь — после смерти, бог — дракон, хранители — пси… экстремалы, собрат по несчастью — инопланетянин-контактный-телепат с температурой рук как у печки. Что дальше? Доктор Кто на чай позовёт? А что мелочиться? Нет, сразу Тардисом порулить даст!.. Что-то не вериться мне в то, что стоит вернуться обратно и сюрпризы из разряда «оставь мозг всяк сюда входящий, чтобы не сломать» останутся в прошлом…       Под звучание собственного голоса ползти оказывается веселее, но на долго меня не хватает и я выбиваюсь из сил, ноги и руки разъезжаются и плюхаюсь животом на пол.       «Теперь я — Лягушка Путешественница», — проносится в голове идиотская мысль.       — Твои страдания не имеют смысла, тот кого ты хочешь спасти наверняка уже мёртв. Существо, что бесчинствует…       — Мибоши… — говорю я.       — Упрямство… — начинает втирать мне целую лекцию о благоразумии, голос звучит очень плавно и певуче, навевая сон, даже в такой нестандартной обстановке.       — Так зовут того… кого ты назвал существом, — едва слышно произношу я борясь с сонной одурью, даже не надеясь что инопланетянин услышит и меня и прекратит свои джедайские штучки, но он резко замолкает и в мои уши ввинчиваются крики о помощи, стрельба и взрывы. — Ну, по крайней мере одного… из тех… кого ты… мог назвать «существом».       — «Одного из»? — не скрывает своего удивления инопланетянин.       — Ты и так перетряхнул… почти всю мою жизнь… как обычный чердак… Непонятно с какой целью… следуешь за мной… Думаешь я… тебе… отвечу?        После нескольких минут на полу, у меня накапливается достаточно сил, чтобы собрать руки и ноги в кучки и поползти дальше. В голове мелькает мысль о том, что может быть абсолютно бессмысленными действия сотрудников лаборатории не назовёшь… Удерживают же они как-то черного мага на одном месте, верно? Пусть он и в детском теле, но смесь суммонера, дебаффера и… кто его знает еще, остановить на одном месте задача явно не по силам простым людям которые понятия не имеют с чем столкнулись. Парочка заклов и скилов, что он использовал в известной историю очень скромно смотрятся, что знания о магии семья Нируши копила на протяжении множества поколений и он сам на попе ровно не сидел.       — Люди с которыми я сталкивался ранее не были способны заметить воздействия, и блокировать от просмотра свои воспоминания. Кто ты? — «Вот пристал! Ему что делать больше нечего?!»       — Жрица бога Сэйрю.       — Бога? Сама потребность в идее существования чего-то подобного возникает у примитивных рас под влиянием страха перед непонятными ему силами природы. Это не подлежащий сомнению факт, многократно подтверждённый фактами «бог» — субъективное отображение реальности через призму страха перед неизвестным.       — Так ему при следующей встрече… и скажу, — заверяю я инопланетянина продолжая ползти дальше.       — Если Вы его видели, то с вероятностью девяносто семь целых и три сотых процента, тот кого Вы назвали богом, не является им.       — Мне сейчас… немного… не до теологических… споров… откровенно говоря… Ваше мнение на этот счет… мне абсолютно не интересно… — ползу. — Шли бы Вы… в другую сторону…       — Не могу. Один из моих сородичей вместе с Вашими не дают ему развернуться в полную мощь, — спрашивать о том, что там забыл сородич этого типа и с какого перепугу им помогает желания не возникает, очень уж большая вероятность того, что при этом я нарвусь на очередные откровения, а потому — ползу. — Вы уверенны, что сможете остановить «Мибоши»?       — Только в том… что у меня есть шанс… его спасти.       — Он убийца.       — И что?       — Он может убить Вас точно так же, как и других людей.       — И что?       — Вы умрёте, — продолжает этот Капитан Очевидность.       — И что?       — Вас… не пугает это? — если он еще спросит: «Вы хотите об этом поговорить?», точно кину в него чем-нибудь из того что тут на полу валяется, а с учетом того, что являюсь жрицей бога войны точно попаду!       — А должно?       — Да.       — Считайте мою… храбрость следствием… сенсорной перегрузки.       — Ясно, — тела касаются обжигающе горячие руки, пол стремительно удаляется и я оказываюсь на положении вредной кошки, которую несут на вытянутых руках боясь получить когтями по лицу. — Так Вы и я быстрее достигнем цели.       — Когда окажемся на месте… советую отпустить меня… и отступить подальше…       — Я учту это.        Плавный шаг «лошадки» и отсутствие особых неудобств создают обманчивое ощущение невесомости и безопасности, и что самое удивительное состояние моего тела стремительно улучшается.       — История твоего народа, как и он сам наверняка поразительны.       — Почему?       — Сейчас мне становиться легче, я чувствую себя в безопасности, — инопланетянин сбивается с шага, поскальзывается и едва не падает, при этом, чтобы не уронить крепко прижимает меня к себе, но после того, как удерживает равновесие, всё возвращается на исходные позиции.       — Ошибочное чувство.       — Знаю.       Дальнейший путь проходит в молчании. После некоторых колебаний инопланетянин опускает меня на пол перед началом поля битвы на котором мелькает размытая фигура окутанная черным дымом. Предвкушение затаившегося в засаде охотника исходящее от инопланетянина мне совершенно не нравится. Рвущийся на волю крик в стиле: «Миоши, это ловушка! Беги!» душу на корню — уж слишком фантастическим видится мне вариант при котором он меня послушается и сбежит оставив тут.       Рвануть под пули?       А что остаётся?       Отползаю чуть-чуть назад и делаю резкий рывок с низкого старта, не иначе как чудом сбиваю черное существо и мы кубарем летим в сторону.       — Миоши! Спасай! — тоном не терпящим возражений отдаю приказ своему хранителю и мрак древней черной магии мгновенно истаивает открывая вид на… Нирушу. Карие глаза смотрят на меня с безмерным удивлением, легко узнаваемое полное облачение дзюходзи только добавляет эффектности происходящем, как и пули, что пролетают в опасной близости от нас, а из которых вообще парочка рассыпается пылью, обсыпая ей короткий ёжик моих волос.       — Госпожа…       — Пришел спасать, так спасай, а не устраивай непонятно что!       — Они… пытали, убивали Ваш дух в угоду страхам, жадности и зависти… — поспешно начинает оправдываться Нируша.       — Ты ведь потерял контроль над собой, верно? — хранитель кивает. — Я знаю, в тебе есть добро и свет. Ночью небо без звёзд, кажется слишком одиноким для меня. Не теряй себя, хорошо? Не теряй…       — Я… — внезапно выстрелы разом стихают, странный сгусток энергии накрывает нас, стремясь парализовать и погрузить в сон. И это почти выходит, но…       — Ты что%; : №%%* придурок?! — доноситься до меня отчаянный крик, а левое плечо обжигает болью, что-то тёплое начинает течь в низ.       — Не делай того о чем впоследствии пожалеешь, Мибоши… — молю я.       — Я родился и жил всё это время только для того, чтобы однажды встретить Вас и стать защитником. Я не буду жалеть… — касаясь раскрытой ладонью пострадавшего плеча и заставляя поморщиться и тихо вскрикнуть от боли, говорит черный маг. Он резко зажимает рану, заставляя заорать в голос от пронзившей меня боли, краем ускользающего сознания в беспамятство улавливаю тихое: — Я уже не о чем не жалею.       — Ниру…