Bad brother

      — Ну и что опять случилось? — Тэен смотрит на брата угрюмо и не спешит впускать его в квартиру.       Марк укора во взгляде не видит, ибо считает, что «угрюмый» — второе имя Тэена, так как находится он в таком состоянии почти всегда.       — Почему родители смирились с тем, что ты куришь, а с тем, что я курю, не могут? — Марк вальяжно проходит в квартиру, быстро скидывает с себя кроссовки и скрывается на кухне.       — Потому что мне двадцать два, а тебе восемнадцать, — вздыхает Тэен, закрывая дверь за братом.       — Вот именно! — раздается с кухни, куда Тэен заходит далее. Марк стоит у плиты и включает вытяжку, после чего достает пачку сигарет. — Мне восемнадцать, а не пятнадцать!       — Один хрен, ты несовершеннолетний.       Марк в ответ лишь цокает, подкуривая. Тэен, в общем-то, привык.       Старший облокачивается о кухонный стол, окидывая Марка тяжелым взглядом, пусть и знает — Марку плевать.       Марк вообще эгоист, думает Тэен, но не винит его в этом. Тэен ведь тоже таким был — непослушным, вечно творящим херню и считающим, что он всегда и везде прав, а мир вокруг него и крутится. А Марк от него, наверняка, этого и понабрался. И старший считает, что не вправе поучать брата в связи с этим, да и Марк, очевидно, лишь разозлится, сказав что-то вроде: «и ты туда же? Какого черта, Тэен?» — хлопнет дверью, да уйдет неизвестно куда, потому что уж точно не домой.       Оба слышат, как раздается звонок на телефон Тэена. Оба знают, что звонит мама.       — Он у тебя? — спрашивает мать, когда Тэен отвечает на звонок. Вопрос скорее риторический, мать спрашивает просто, чтобы убедиться, вдруг что пошло не как всегда.        Ведь Марк всегда приходит к Тэену, случись что.       — Да, — коротко отвечает Тэен.       — Если он завтра не пойдет в школу, прибью обоих. И если ты знаешь, что он курит, и ничего с этим не делаешь — прибью тебя несколько раз, — строго говорит мать.       — Конечно, мам, — устало смотрит Тэен на Марка, который затягивается сигаретой.       — Позаботься о нем.       Тэен слышит это каждый раз, когда Марк приходит к нему. Но значение этих слов мало понимает — Марк не маленький, он сам о себе может позаботиться, что он и делает. Сам приходит, сам берет еду из холодильника, сам ест, сам укладывается спать. У него все как на блюдечке подано дома у Тэена. Собственно, квартира Тэена уже давно второй дом Марка. Наверное, так и должно быть, ведь они братья, но только Тэен этого не ожидал, когда съезжал жить самостоятельно.       Тэен снова думает, что Марк эгоист, когда вспоминает, что младший частенько съедает всю его еду в холодильнике. Он-то, как мама, не готовит на целый дом, а рассчитывает ужин только на себя, ведь Марк всегда приходит внезапно, без предупреждения. И Тэену стоит бы привыкнуть, да уже учиться предугадывать — натворит Марк сегодня бед в школе или дома или нет. Готовить ужин на двоих или нет.       — Конечно.       — Люблю вас, пока, — прощается мать.       — Пока, мам, люблю тебя.       Тэен нажимает на кнопку завершения вызова, после чего приближается к Марку, который смотрит на брата без доли вины и сожаления, взгляд чуть раздраженный даже. Тэен берет брата за запястье и аккуратно забирает из рук почти докуренную сигарету.       Не для того, чтобы выкинуть и сказать, что-то вроде: «тебе нельзя». Чтобы затянуться самому.       — Я так понимаю, вещи ты не брал? — вопрос, опять же, риторический. Тэен прекрасно видит отсутствие у Марка с собой рюкзака и школьной формы. — Пожалуйста, зайди завтра утром домой за вещами, а после иди в школу. Я не хочу, чтобы родители думали, что я плохой брат.       «Хотя так и есть», — проносится в голове у Тэена.       — Ты охренительный брат, — усмехается Марк. — Если бы у меня тебя не было, то я о таком брате мог бы только мечтать.       — Конечно, — Тэен делает последнюю затяжку, после подходит к умывальнику и включает кран, под водой туша окурок. — Я бы тоже хотел иметь возможность каждый раз убегать к кому-либо, избегая нотаций и поучений.

///

      — Когда ты уже купишь себе вторую кровать?       «Ему еще вторую кровать подавай», — Тэен цокает, прежде чем ответить.       — Нахера?       — Чтобы я на ней спал, — спокойно говорит Марк, стягивая с себя футболку, которую далее кидает на стул, только, увы, она пролетает мимо и приземляется на пол. Марк машет рукой, думая: «ай, черт с ней».       — Если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь лечь на пол или пойти спать на диван на кухню, — говорит Тэен, отворачиваясь к стенке, чтобы на брата не смотреть.       — Я хочу спать на кровати! Но с тобой тесно, — Марк укладывается рядом, забираясь под одеяло и прижимаясь к Тэену со спины. У Тэена мурашки по коже пробегают от этого.       — Радуйся тому, что дают, — устало проговаривает Тэен.       Ему, вроде как, и нравится спать с братом, но, с другой стороны, он считает, что было бы неплохо, если бы Марк спал отдельно, иначе Тэен так долго не протянет. В один момент Тэен просто перестанет себя контролировать.       Старший лезет одной рукой под подушку, достает оттуда телефон, чтобы поставить будильник для Марка на семь часов утра, в надежде, что тот все-таки пойдет в школу.       — Я выключаю свет? — спрашивает Марк и одной рукой тянется к ночнику, который стоит на тумбочке возле кровати.       — Да, — кнопка на ночнике щелкает, и комната погружается в темноту, где единственным источником света остается лишь экран телефона.       — Чего делаешь?       Тэен чувствует, как Марк кладет на его плечо свой подбородок; как вглядывается в экран телефона, где нет ничего интересного; и самое главное — как рука Марка обвивает талию брата и ложится ему на живот.       Тэен мысленно тяжко вздыхает, залипнув в экран, на мгновение уже забыв, какое время стоит поставить на будильнике.       Единственное, чему он сейчас радуется, что хотя бы сам в футболке. Все остальное его раздражает.       Его раздражает привычка Марка спать в одних трусах; его раздражает, как Марк льнет к нему, как не видит границ. Его раздражает это, потому что они уже не дети и все эти братские нежности уже давно пора бы прекратить.       Они не маленькие и это неправильно уже, что Марк так к нему жмется, приобнимает. Его раздражает, что Марк в этих прикосновениях не видит ничего такого, ведь они братья. Потому что у Тэена дыхание и сердцебиение учащается каждый раз от такого. Тэен корит себя за это, но контролировать не может.       — Ставлю будильник, — Тэен говорит в привычной манере угрюмо, наконец-то берет себя в руки и настраивает нужное время.       — Тебе же к девяти на работу.       — Но тебе к восьми в школу.       — Я не хочу завтра идти в школу.       — Марк, — цокает Тэен, — не начинай, — старший ставит телефон на блокировку и прячет его под подушку.       Комната снова погружается в темноту. Марк убирает голову с плеча и укладывается на свою подушку, но все еще продолжает приобнимать брата. Тэен смотрит в стенку и терпит эти прикосновения, которые ему, вообще-то, приятны — и вот это он находит отвратным, оттого, что это неправильно. Неправильно, что он вообще зацикливается на этом, придает этому значение, а тело чуть в жар бросает.       — Тэе-ен, — тянет Марк, утыкаясь старшему в спину, — не хочу, — говорит он тихим тоном, чуть обиженно.       — Я тоже много чего не хочу, но надо.       В ответ Марк лишь чуть вздыхает и прижимается к Тэену еще сильнее. Тэена передергивает — Марк делает вид, что не заметил.       — Тэен-а, — после недолгой тишины зовет Марк, — а можно мне к тебе переехать жить, когда я закончу школу? — спрашивает он, зная, что до этого времени родители точно не позволят это сделать.       — Ты вначале ее закончи, а потом поговорим.       — У меня последний год идет, хен. Я хочу знать, что ты думаешь по этому поводу, — серьезным тоном говорит Марк, и Тэена это напрягает, но только заставляя не хорошо обдумать, что стоит сказать, а наоборот — заставляя говорить открыто.       — Я думаю, что ты эгоист, — на одном дыхании говорит Тэен, потому что чувствует, как Марк одновременно с его словами забирается к нему под футболку одной рукой. Его ладонь ложится на живот Тэена, и старший чувствует, как внизу живота начинает все напрягаться от такого.       Тэен старается подумать о чем-нибудь другом, не слушать голос Марка — ему срочно нужно отвлечься, ибо происходящее переходит все рамки.       Он перестает дышать, пытаясь отогнать от себя все отвратные мысли, но одно продолжает крутиться в голове: «лишь бы Марк не заметил, лишь бы не заметил, черт».       — Почему? — чуть обиженно спрашивает Марк. Тэен молчит, в надежде, что Марк поймет, что тему стоит закрыть и что пора спать. Но нет. — Тэен-а, почему?       — Как минимум, просто обдумай свое сегодняшнее поведение.       — И что? — тут же отвечает Марк. — Что такого? Разве это плохо, что у меня есть возможность ходить ночевать к тебе, и что я этим пользуюсь? Чего такого в том, что я делаю, как лучше для себя? Что плохого происходит? Ничего же. Или я тебе мешаю? — последний вопрос Марк говорит чуть тише, боясь, что это так.       — Мешаешь, — резко вырывается у Тэена, после чего он сразу же прикусывает губу. Он не пытался обидеть Марка — просто сказал, не сдержавшись, не подумав.       У Марка сердце в пятки упало будто, его это сильно задело. Он сразу чуть отстраняется от брата, почувствовав себя неловко, и мысленно уже решил, что никогда больше не придет, раз уж так. Ложится на самый край кровати, отворачиваясь от Тэена; не произносит больше ни слова.       — Эй, — Тэен думает, что зря он это делает. Что вообще-то будет лучше, если брат перестанет на него рассчитывать, пользоваться им и искать в его квартире прикрытие. Что давно уже пора все расставить на свои места. Это неправильно, это ничему хорошему не научит.       Но с осознанием всех минусов Тэен понимает, что ему нравится это. Ему нравится, что Марк к нему приходит; ему нравится, что Марк ест то, что он готовит; ему нравится, что Марк понимает его лучше, чем кто-либо другой; нравится, как беззаботно они могут рубиться в консоль, смеясь и шутя — он чувствует уют рядом с Марком. И особенно ему нравится засыпать с ним в обнимку, просто проблема в том, что для Тэена это все нечто большее явно, чем просто братская любовь — и это все еще более неправильно, чем то, что он прикрывает его зад перед родителями и учителями.       Тэен знает, что он отвратительный. Отвратительный брат с отвратительными мыслями. Но он ничего не может с этим поделать.       — Марк, — он поворачивается в сторону брата.       Глаза уже привыкли к темноте, и он отчетливо видит голую спину Марка, ибо одеяло, которым они оба накрыты, приспущено до пояса.       — Не обижайся, эй.       Тэен не может позволить себе прижаться к Марку, ну, как Марк любит, по-братски, как минимум, потому что стояк все еще дает о себе знать. Он тычет пальцем в его спину, в надежде, что тот обратит на него внимание. Только что говорить, Тэен еще пока не определился — просто не хочет, чтобы Марк дулся на него.       — И чем же я тебе мешаю?       Есть лишь одна вещь, но Тэен не может озвучить это. Даже не так. Озвучить-то может, а разъяснить — нет.       — Тем, что я тоже хочу быть эгоистом, — снова не обдумав, произносит Тэен, укладываясь на спину и устремляя взгляд в потолок.       — То есть? — Марка цепляет сказанное, любопытство берет вверх. Он поворачивается и смотрит на Тэена выжидающе. Тэен вздыхает.       — Не заморачивай себе голову, давай спать. Просто знай, что я не против, чтобы ты приходил ко мне, ладно? — Тэен продолжает смотреть в потолок, а не на брата.       А Марк хочет, чтобы брат был с ним честен; включает свою игривую сторону, откидывает одеяло, приподнимается и приближается к Тэену, нависая над ним. Встает на четвереньки, упираясь коленками и ладонями в простынь по бокам от брата; смотрит прямо в глаза.       — Нет уж, говори. Чем же я тебе мешаю, а? — Марк чуть хмурит брови, а у Тэена все сжимается внутри от действий брата. — Что значит, что ты хочешь быть эгоистом? Тебе что-то не нравится в моих действиях? — Марк попадает в точку, но только не понимает, о чем спрашивает. — Мне стоит самому себе готовить, когда я прихожу к тебе, или что? — начинает высказывать свои версии Марк.       Тэен прикрывает глаза устало. Марк даже близко не догадывается о том, о чем думает сам Тэен. Это, вообще-то, хорошо. Но Тэену так тошно от этого; оттого, как все сложно внутри него самого; как сложно терпеть Марка, когда он так близко.        — Так будь эгоистом, Тэен! Пусть будет так, как ты хочешь, чтобы я не чувствовал себя подлецом по отношению к тебе. Не надо так делать! Я не хочу, чтобы ты меня терпел, мысленно называл эгоистом и еще черт знает как обзывал. А я виноват остаюсь, не зная проблемы! Говори прямо, что тебе не нравится, и мы будем…       Марк не договаривает.       Не договаривает, потому что Тэен не сильно хватает его за шею, чуть тянет на себя, сам чуть приподнимается и затыкает Марка поцелуем. Совсем не нежным, настойчивым; грубо толкается в рот Марка языком и блуждает там, пытаясь уловить его язык и переплетаясь с ним.       Марк в шоке, непонимание происходящего на все сто процентов; но поцелуй он не разрывает, а наоборот, отвечает на него, ибо в голове не вспыхивают никакие знаки «стоп», а осознания, что все это неправильно нет. Тело и разум не реагируют на подобное неприязнью.       Разум Тэена отключился вовсе на момент поцелуя. Он просто берет, что хочет и продолжает, продолжает и продолжает поцелуй, одновременно с ним уже переворачивая Марка на спину и усаживаясь на него сверху, все еще придерживая того слегка за шею.       Он отрывается, когда уже начинает не хватать воздуха, смотрит на Марка взглядом желанно-свирепым.       — Ну, как? Нравится? — грубый голос, рваное дыхание. — Нравится, когда я веду себя эгоистично? Когда делаю, как хочу?       В планах Тэена было добавить: «Нет? Так научись держать дистанцию!» — но Тэен чувствует, что он не единственный, кто возбужден.       Сердце удар пропускает от осознания, что все идет как-то не так. Все происходящее слишком неправильное и слишком охренительное.       А добивает окончательно Тэена сам Марк, который дрожащим голосом, отводя от брата взгляд и тяжело дыша, говорит:       — Нравится.       На этом моменте все моральные устои Тэена просто канули в бездну. Глаза вначале чуть расширились в удивлении, но возбуждение взяло вверх. Возбуждение оттого, что он чувствует, что не один он тут такой плохой братец; оттого, что Марк лежит перед ним смущенный, признавая сей факт; оттого, что запретное сейчас кажется таким сладким и не попробовать эту сладость, когда есть возможность, грешно. Обо всем этом подсознательно думает Тэен, когда снова приближается к лицу Марка за поцелуем, уже убирая руку с шеи и накрывая ладонью его щеку.       Если бы разум Тэена еще был при нем, то он бы кричал, что есть мочи, что грешно все происходящее, но, увы. Разум исчерпал себя перед искусным Марком, который в уже более нежном поцелуе тихонько постанывает Тэену в рот, обвивает руками его шею и чуть дергает бедрами, трется пахом о Тэена, ибо он впервые испытывает настолько сильное возбуждение, которое так дает о себе знать.       Он сам тянется руками к краям футболки Тэена, желая поскорее от нее избавиться. Разрывает поцелуй, стягивает футболку, которая летит куда-то на пол, и льнет губами к Тэеновой шее, оставляя на ней влажные следы от мокрых поцелуев, таких развязных и так нравящихся старшему.       Марк отчетливее чувствует свой самый любимый в жизни аромат — смесь малины и мяты. Когда он моется у Тэена, всегда тщательно натирает данным гелем для душа каждый миллиметр своего тела, чтобы пахнуть так же приятно, как брат. Но на Тэене этот запах все равно ощущается по-другому, невероятно одурманивающая смесь, а сейчас в особенности сильно.       Младший чувствует, как руки Тэена блуждают по его торсу. Каждое прикосновение словно обжигает Марка, но не болезненно, а до дрожи приятно. Дыхание у обоих становится все более сбивчивым, возбуждение накрыло с головой и оторваться друг от друга уже просто невозможно.       Тэен под поцелуями Марка словно падает в глубокий сон, который, хотелось бы, чтобы никогда не заканчивался. Он полусидит-полулежит на Марке, отчетливо чувствуя каждое прикосновение на себе, чувствуя, как член Марка упирается ему в живот. А Марк от такого сильного возбуждения руками по спине Тэена водит совсем не нежно, будто в нетерпении, и чуть сжимая кожу.       Руки Тэена словно сами тянутся вниз, когда Марк уже покусывать начинает за ключицы и возле них; это уже чуть больно выходит, но все равно до одури приятно. Тэен чуть прикусывает губу, но стон все равно выходит из его уст.       Тэен чуть приспускается, и Марку приходится оторваться от своего занятия, отчего он немного разочарованно выдыхает, а после вздрагивает, когда понимает, что его трусы уже спущены до района колен, а ладонь Тэена крепко обхватывает его член.       Еще один рваный выдох; Тэен медленно покрывает торс Марка поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, рукой уже во всю надрачивая Марку до того момента, пока не прикасается к члену Марка губами. Марк не пытается сдержать стоны, когда чувствует, как Тэен вначале облизывает головку, затем проводит языком по длине всего члена, словно чуть дразня, и после аккуратно заглатывает головку члена, одновременно проводя языком по уздечке, и начинает сосать, помогая себе рукой.       Марк кончить готов тут же — настолько это все будоражит; сдерживает себя из последних сил, но разрядка все равно приходит быстро. Он кончает прямо в рот Тэену, а старший, не отрываясь от члена, послушно все сглатывает и только после поднимает на Марка свой взгляд.       — Хен, — тихо и рвано произносит Марк, чуть приподнимаясь и притягивая к себе Тэена, следом целуя.       Понимая, что Тэен остался неудовлетворенным, Марк одну руку кладет на талию старшего, чуть приобнимая, а второй лезет к нему в трусы; самого в жар по новой бросает, когда дотрагивается до члена Тэена, обхватывает его ладонью и начинает вести вверх-вниз.       Тэен разрывает поцелуй, пряча голову за Марком и издав протяжный стон; руками крепко впивается в бока младшего.       — Ммм… Ма-арк, — сердце стучать быстрее стало раз в десять у младшего после услышанного.       Марк облизывает пересохшие губы, ускоряя темп. Чувствует, как быстро и тяжко приподнимается грудь Тэена от учащенного дыхания; у самого не лучше.       Он понимает, что Тэен на пределе, когда тот начинает впиваться в кожу ногтями. Постанывая, Тэен тянется за поцелуем и кончает, прикусывая нижнюю губу Марка.       После он обессилено падает на младшего. Оба еще долго не могут привести в порядок свое дыхание и мысли. Но обдумывать происходящее и вовсе не хочется, тем более, говорить об этом.       Тэен утыкается в шею Марка, чувствуя, как с того стекают капельки пота. Марк поглаживает Тэена по волосам, чуть позже накрывая их одеялом.       В таком положении оба и засыпают.