2
20 ноября 2017 г., 03:52
«Я попаду в ад», — первое, о чем думает Тэен, когда просыпается.
И данная перспектива не кажется ему такой уж плохой, когда он смотрит на время и понимает, что опоздал на работу, а значит, получит нагоняй от начальника.
«Простите, я поздно лег спать из-за того, что… у меня был секс с братом» — отличное оправдание, Тэен бы даже посмеялся над такой фразой, если бы это не было правдой.
Нет, не посмеялся бы, это звучит отвратительно.
А Марк не пошел в школу. А значит, они оба еще получат от матери, если она узнает об этом. О маме вообще думать не хочется…
Единственное, на что сейчас хватит Тэена — схватиться за голову и материться. Много и громко. Но он не делает даже этого. Он просто лежит с широко распахнутыми глазами, понимая, что то, что произошло вчера — где-то за пределами всех рамок, краев и границ, которые только были. Это если мягко выражаться, без матов.
— Ты проснулся? — раздается рядом.
— Как видишь, — отвечает Тэен спокойно, хотя внутри буря. — Ты можешь еще успеть на три урока, если сейчас по-быстрому соберешься.
Марк не отвечает, но с кровати встает.
То, что оба сейчас голые, заставляет обоих чуть напрячься, ибо воспоминания становятся куда более четкими, а внутри все хаотично мечется из стороны в сторону.
Тэен закрывает лицо ладонями, тяжко вздыхая и еще несколько раз проматерившись мысленно.
Но в итоге оба ничего не говорят. Молча собираются, молча покидают квартиру — вначале Марк, а через десять минут после выходит и Тэен.
///
Тэен не знает, стоит ли ему делать вид, будто ничего не произошло, и говорить привычное: «Ну и что опять случилось?», или не стоит, ведь он догадывается, что случилось и почему Марк пришел. Пока он думает и молчит, Марк подает голос первым, как всегда, проходя в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Я попросил разрешения у мамы переночевать у тебя и сегодня, — говорит он, разуваясь уже более спокойно, нежели то было вчера. Кроссовки аккуратно ставит, а не кидает куда попало, буквально сбрасывая их с ног. — Зачем? — Я думаю, нам есть что обсудить. — А я думаю, что нам стоит забыть все, как страшный сон, — Тэен закрывает за братом дверь, не желая в его сторону даже поворачиваться. Он, конечно, понимает, что никогда произошедшее не забудет. Да и не очень хочет, собственно; согласен в аду гореть после смерти даже за признание, что хочет, чтобы это повторилось. Но старается думать головой, в которой мораль говорит (кричит), что произошедшее ни в коем случае не должно повториться. И обсуждать тут нечего, считает Тэен. Можно только поставить все точки над «ё», придя к тому, что то, что произошло, — неправильно, об этом стоит забыть, никогда не вспоминать и уж тем более никогда не грезить о подобном. — Произошедшее было для тебя словно страшный сон? — серьезным тоном спрашивает Марк, вскинув одну бровь и скрестив руки на груди. Тэен наконец поворачивается и смотрит на него с долей грусти. — Да, — врет Тэен, пытаясь поступать, как правильно. — Не смей так говорить! — повышает голос Марк, а Тэен даже чуть выпадает в удивлении от такой реакции. — Не смей делать из меня дурака! — Марк приближается к брату, а Тэен отходит дальше, стараясь избегать физического контакта, ибо не знает, чего сейчас можно ожидать от Марка, но знает, что ситуацию нужно держать под контролем. — Ты! Ты меня поцеловал! Поцеловал в первый раз, поцеловал во второй! Ты был инициатором! — Тэен чувствует, что отступать некуда, он спиной прикладывается к стене, а Марк, надвинувшись на брата, хватает его за ворот футболки и смотрит прямо в глаза. — И не смей теперь после этого говорить, что это было для тебя страшным сном. Тэен отворачивается не в состоянии подобрать нужных слов. — Тэен, посмотри на меня, — Марк хватает брата за подбородок и направляет его голову в свою сторону. В то время как Тэен смотрит в пол, не желая смотреть брату в глаза, Марк смотрит на губы Тэена. Смотрит недолго, через пару мгновений соприкасаясь своими губами с губами старшего; аккуратно сминает в поцелуе нижнюю губу, будто боясь Тэена спугнуть. — Тебе ведь это нравится? — спрашивает Марк тихо, отстраняясь. Он ждет, что Тэен посмотрит ему в глаза и скажет правду, но этого не происходит. Но Марк знает ответ на свой вопрос и так. Очевидно, что будь ответ отрицательный — Тэен бы его оттолкнул сейчас, а вчера между ними и вовсе бы ничего не произошло, если бы кому-либо из этих двоих что-нибудь да не понравилось. — Почему ты мне врешь, Тэен? — Ты ведь понимаешь прекрасно, что все это неправильно. — Мне плевать, — Марк шепчет это куда-то в шею Тэену, после начиная ее то чуть прикусывать, то покрывать поцелуями; пытается быть настойчивее и забирается к старшему под футболку, кладет руки на талию, чуть сжимая бока Тэена. — Тебе не должно быть плевать, — с неровным дыханием говорит Тэен. Он не может остановить Марка, просто потому что не хочет. Он хочет того же, чего хочет Марк, но словами еще пытается его остановить, надеется, что это прекратится, что все встанет на свои места. Разум кричит, что это не должно продолжаться. Они не должны снова переходить границы. — Марк, прошу, остановись, — Тэен еле сдерживается, чтобы не начать скулить от этих ласк, которые ему так приятны. — Нет, — коротко отвечает Марк, впиваясь в кожу на шее так, что там наверняка после останутся красные пятна. Руки под футболкой забираются все выше, Марк дотрагивается до сосков Тэена, чуть сжимая их, и с губ Тэена срывается стон, который он не в состоянии сдержать, чувствуя, как начинает приходить возбуждение. Марк воспринимает это как зеленый свет, отрывается от шеи брата и тянется за поцелуем, целует уже более развратно, страстно и желанно. У обоих тянущее чувство внизу живота. Тэен крепкой хваткой впивается в плечи Марка, а тот уже от груди спускает свои руки вниз, к домашним шортам Тэена, которые через пару мгновений оказываются стянуты вместе с трусами. — Н-нет, Марк, — дрожащим голосом произносит Тэен, хотя знает, что бессмысленно. Тело все равно его выдает, выдает то, что ему нравится, что он этого хочет безумно сильно. — Да, хен, да, — прямо в губы шепчет Марк, а после опускается; встает на колени перед Тэеном, и второй не сдерживает усмешку, когда чувствует эту неловкость и неуверенность, исходящую от Марка, от его попытки повторить то, что вчера делал Тэен. Марк начинает также: облизывает головку члена, проводит по всей длине — Тэен теперь понимает, насколько чертовски это приятно; а когда Марк заглатывает — прости и пока разум, мораль, мысли; к черту все. Тэен тоже к черту отправится, но это потом. Сейчас он в блаженстве, которое кому-то, может, покажется до ужаса отвратным — то, чем сейчас эти двое занимаются, но Тэену плевать, Марку тоже. Они снова перешли черту и обратно перешагнуть уже нельзя — здесь бурлят ощущения, от которых отказаться невозможно. Перед желанием все запреты рушатся. Марк заглатывает глубоко; Тэен протяжно стонет, руки пряча в копне светлых волос младшего. — Сейчас… Сейчас кончу, — тихо говорит Тэен со сбивчивым дыханием, но Марк не отстраняется, а продолжает, после сглатывая все до последней капли. — До тех пор, пока мы оба наслаждаемся этим, мне глубоко плевать, насколько все это неправильно, — говорит Марк, поднимаясь с колен и прижимаясь к Тэену всем телом, буквально вжимая его в стену. — У меня дикий стояк, хен, — Марк шепчет это старшему на ухо, и тот сходит с ума по новой оттого, насколько это одурманивающе и сексуально. — И я очень хочу, чтобы мы отправились в спальню, и ты помог мне решить эту проблему. Тэен поражается тому, как на глазах Марк становится более раскованным и уверенным. Вчера он думал, что он один тут такой отвратительный братец с развратными мыслями, а сейчас Марк его уже за руку ведет в спальню; стягивает с себя и с Тэена футболки, как только они переступают порог комнаты; кладет руку брата к себе на пах, после чего старший послушно расстегивает пуговицу и молнию на джинсах. Одежда разбросана по всей квартире — шорты и трусы Тэена остались на коврике в коридоре, футболки около двери комнаты, джинсы Марка где-то около кровати, а трусы младшего где-то на краю этой кровати, на которую он прилег, следом потянув на себя старшего. У Тэена эрекция по новой оттого, как соприкасаются их тела, от этого развязного поцелуя, оттого, какое все происходящее сладостно-манящее и главное, от Марка — такого совсем не невинного и раскрепощенного, совершенно не стесняющегося блуждать своими руками там, где ему не следовало бы. — Хен, — стонет он в поцелуе, — я хочу, чтобы ты… Чтобы ты вошел в меня, — Марк закусывает губу, и Тэен чуть теряется от такой просьбы, но в руки себя быстро берет, решив, что уже терять-то нечего; оба хотят получить сполна от ситуации все. Дыхание перехватывает у обоих, пока Тэен не целует Марка куда-то в уголок губ, нежно шепча: — Как скажешь, малыш. Если закрыть глаза на происходящее в целом, что оба уже сделали, то Тэен думает, что проблема лишь в том, что ему придется быть невероятно аккуратным, нежным и осторожным с отсутствием какой-либо смазки и презерватива. Нависая сверху над младшим, он начинает с особым трепетом покрывать тело Марка ласковыми поцелуями, дабы принести как можно больше удовольствия. Одной рукой он поглаживает тело — нежно проводит пальцами над пахом, отчего Марк чуть дергается, ибо место такое, что в дрожь бросает особенно сильно, а второй рукой водит между ног ниже, около пятой точки, после медленно вводя один палец. Марк чуть шипит, чувствуя это, и начинает постанывать, когда Тэен начинает двигать пальцем внутри. Аккуратно добавляет второй палец, затем третий, понимая, что Марк привыкает и начинает наслаждаться процессом, тяжело дыша и усиливая стоны. — Тэен-а… Пожалуйста, — Тэен отрывается и смотрит на Марка, который чуть покраснел, выглядит растрепанным и невероятно привлекательным в таком виде. На лицо налезает не то улыбка, не то ухмылка от такого. Он приближается к лицу Марка, вовлекая того в поцелуй. — Будет чуть больно, нужно будет потерпеть, — шепчет Тэен, понимая, что вряд ли достаточно того, как он растянул Марка. Марк лишь кивает, обвивая руками шею брюнета. Тэен чуть приподнимает за бедра Марка и подставляет член к заветному проходу, толкаясь вперед. Марк издает полукрик-полустон, прикусывая губу. — Тсс, — шепчет Тэен, наклоняясь к Марку и целуя его в висок; начинает медленно двигаться. Он чувствует по дыханию и стонам, когда толчки для Марка становятся менее болезненными и все более приятными, потихоньку ускоряя темп. В один момент оба просто теряются в ощущениях, тяжко дышат в поцелуе, жар накрывает с головой. Сдавленные стоны сливаются воедино ровно до того момента, пока Марк чуть ли не кричит от прилива чувств, когда Тэен задевает простату. Он прикусывает Тэену губу, когда чувствует это в первый раз, отчего Тэен отстраняется от лица Марка чуть прохрипев, начиная двигаться более резко и ловить еще большее наслаждение от вида и стонов Марка, что становятся еще более эротичными. Оргазм приходит к ним почти одновременно; вначале кончает Марк, рьяно вцепившись Тэену в руки, а следом и Тэен после пары толчков изливается в младшего. Выдыхает рядом с ухом блондина, а после тот притягивает Тэена к себе и жадно целует, хотя обоим следовало бы восстановить дыхание после такого, ибо воздуха все еще катастрофически не хватает, тело обдает жаром, а простынь вся мокрая от пота и спермы. — Тэен-а, — лишь еле-еле проговаривает Марк, когда поцелуй разрывается, крепко обнимая брюнета.///
— Марк, — Тэен смотрит на брата с горечью, возвращаясь в реальность, — так нельзя. Они оба сидят на кухне, каждый затягиваясь своей сигаретой. И если Тэен ровно сидит на своем месте, Марк льнет к нему всем телом, только теперь уже не по-братски, как то было раньше, и Тэена это все еще пугает, несмотря на все произошедшее. Это в поцелуях и при накатывающей волне возбуждения он забывается, а сейчас мораль снова берет вверх. — Ну, как это нельзя, если можно, — Марк тянется за поцелуем. — Видишь. Я же делаю это. И ничего не происходит плохого. Значит, можно. — Марк, — Тэен тяжко вздыхает, — ты ведь понимаешь, что это в любом случае не будет долго продолжаться? Все это… — Тэен боится озвучить вслух то, что между ними происходит. — Рано или поздно и ты, и я найдем себе людей, которых полюбим. С которыми заведем семью… — Я понимаю, хен, — Марк выдыхает клуб дыма и смотрит на брата со всей своей серьезностью. — Но разве не глупо отказываться от чего-то, что тебе нравится, просто потому что это рано или поздно закончится? Это глупо же, — он пожимает плечами. И Тэен бы согласился с ним, будь другая ситуация, но сейчас он не может озвучить свое согласие, но и перечить не собирается. — Я отвратительный брат, — лишь говорит Тэен, затягиваясь сигаретой и облокачиваясь о спинку дивана. — Ну, почему же? В конце концов, эгоистом снова оказался я. И именно из-за моих эгоистичных желаний у меня теперь болит зад, — усмехается Марк, но Тэену не смешно ни разу. Он не хочет обсуждать все это, понимая, что это ужасно. Ему бы вернуться в свои восемнадцать и тоже относиться к этому с таким легкомыслием, с каким это принимает Марк. Но, пожалуй, он не будет больше сопротивляться этому. Пока не придет реальный момент остановиться. Просто это бессмысленно. Он уже убедился, что не в состоянии остановиться перед своими желаниями. Марк тоже. Запретный плод сладок. И, к сожалению, Марк оказался самым сладким плодом, который Тэен только пробовал, а также, запретным.
