МОРЕ АКВАРЕЛЬЮ

Врач. Столь благородна ли эта профессия, каковой ее принято считать? Ангелы в белых халатах летят на помощь, как только кто-то окажется в беде, но делают ли они это с благим намерением? Или, может, все же их действия совершаются лишь потому, что кому-то со стороны будет так угодно? Все вместе и каждый по отдельности, работник любой профессии пропитан трусостью и бессилием. И, увы, это ломает человеческие судьбы. – Доктор Гордон, к вам пришел некий Николас Дис, – голос из селектора разнесся по кабинету главного врача. Доктор слегка поморщился, перебирая в руке шариковую ручку. Он был слишком занят подготовкой к конференции, которая должна была состоятся уже через неделю в Калифорнии, а из «готовой» статьи у него имелся только заголовок. – Я занят, Лиз, – нажав кнопку ответа пробормотал доктор Гордон, – мне некогда тратить время на разговоры, тем более с незнакомыми мне людьми. Внутри него что-то неприятно перевернулось, заставив поежится в кресле. Он не любил, когда его тревожили; не любил, когда попросту отнимали время; не любил, когда незнакомые люди вторгались в его кабинет в разгар рабочего дня. – Но он настаивает, сэр, – робко произнесла Лиз, – говорит, что это очень важно… – Вы останетесь довольны нашим разговором, доктор Гордон! – Чей-то низкий голос перебил девушку, что разозлило главного врача еще сильнее. – Через три секунды я зайду. Что за наглый самозванец? В следующее мгновение дверь в кабинет распахнулась, и теперь перед доктором Гордоном стоял высокий крепкий мужчина с небрежной щетиной лет сорока. Ни нем была надета легкая серая ветровка и черные джинсы с порванным карманом. Незнакомец с отвращением оглядел мятные стены кабинета, письменный стол, шкафы с кипами бумаг и папками, компьютер, который работал слишком шумно. Создавалось впечатление, что самозванец ставит себя выше всего, что видит вокруг, и не важно: люди это или предметы. – Позволите присесть? – Спросил он, но, даже не дождавшись ответа доктора, разместился на диване практически рядом с дверью. – Я бы хотел, чтобы наш разговор остался только между нами. Подобное нахальство лишь подливало масла и в без того пылающий огонь возмущения Гордона. – Для начала потрудитесь объяснить, кто вы такой и почему позволяете себе такое поведение? – Твердым тоном произнес доктор, сложив руки в замок. Николас Дис кривовато усмехнулся: – Эта информация будет для вас лишней, ведь вы и так уже знаете слишком много. Доктор Гордон в изумлении изогнул одну бровь, что лишь еще сильнее позабавило Николаса. – Вам уже известно мое имя, а этого более, чем достаточно. Итак, я предлагаю вам некую сделку… Теперь Гордона накрыло возмущение: – Да как вы смеете?! Николас приподнял обе ладони вверх: – Тише, тише. Ну что вы? Вы ведь еще даже не узнали мои условия. – Мне это совершенно неинтересно, и в данный момент вы бестолку отнимаете мое и свое время, поэтому прямо сейчас поднимайтесь с моего дивана и уходите! Хрипловатый смех самозванца разразился по всему кабинету, и доктор уже гадал о том, что подумает его секретарь. Присутствие Николаса ужасно нервировало его, но применять силу было совершенно не в его компетенции. К тому же, в этом вопросе преимущество явно было на стороне мистера Диса. – Итак, док, в вашем отделении лежит некая миссис Анастейша Грей. Она вот-вот родит. Третий ребенок в семье, вы представляете? – Казалось, Николас пытается вывернуть все в легкий дружеский разговор, но доктор Гордон был слишком напряжен. – Я не понимаю вас, мистер… – Зовите меня Николас, – непринужденно вставил самозванец, а затем продолжил: – так вот мне известно, что принимать роды будете лично вы, Клай Гордон. – Какое это имеет значение? Внутри Клая все бурлило и искрилось. Он не понимал, к чему ведется весь разговор, но точно знал: ничего хорошего этот человек от него не станет требовать. Николас Дис здесь явно не для того, чтобы поздравить с почетным клиентом. – Вы не отдадите им ребенка. В голове Клая словно что-то оборвалось. Он не сразу понял, что все это может значить. – Не смотрите так на меня, док, в наше время — это обычное дело! Да, вы не отдадите им ребенка. Скажите миссис и мистеру Грей, что малыш просто не выжил, задохнулся или что там еще бывает в таких случаях? У них уже есть двое, к чему им еще третий, а? Доктор Гордон недоумевал. Шариковая ручка, которую он так лихорадочно крутил, намертво застыла в руках. Казалось, даже сердце его не выдержит и остановится. – Как вы смеете говорить мне такие вещи? – С восклицанием спросил он, его голос едва не сорвался на последнем слове. Клая вдруг начало трясти изнутри, но он силился совладать с этим. – Дослушайте меня, дорогой мой человек, – произнес Николас таким тоном, словно Клай только что совершил большую оплошность, – взамен я могу предложить вам три миллиона долларов. Доктор Гордон просто не верил свои ушам. Его собирались подкупить. Жизнь младенца Греев собирались купить за три миллиона долларов. Но для чего это было нужно? Зачем этому человеку понадобилось портить жизнь этой славной семье? – Вы, верно, шутите, господин Дис. Я ни за что не пойду на эту сделку, – грубо отрезал Клай, откидываясь на спинку своего кресла, – уходите из моего кабинета. Сейчас же! Николас медленно мотал головой из стороны в сторону, выдавливая на лице лукавую ухмылку. – Я предлагаю вам все же подумать над моим предложением. Клай разозлился еще сильнее. На следующих словах он здорово повысил голос: – Убирайтесь! Это лишь позабавило самозванца. Его грудь сотрясалась от порыва смеха, а рот растянулся так, что, казалось, там запросто уместится что угодно. – Хорошо, Клай, тогда поставлю вопрос по-другому: если потери не понесет семья Грей, потери понесет семья ваша, – Николас неприятно растянул последнее слово, искоса глядя на то, как меняется выражение лица доктора. – Принцесса Медди просто очаровательная малышка, правда ведь, док? Клай опешил. Он жадно хватал ртом воздух, словно задыхался прямо в рабочем кресле лишь от мерзких слов Николаса Диса. Этот нахал знал его семью и конкретно сейчас угрожал его дочери. Малышке Медди, в которой Клай просто не чаял души. Она была прекрасным ребенком, любила вечернее детское шоу и пряники с яблочной начинкой. – И не вздумай кому-нибудь рассказать о нашем разговоре, Клай! Я слежу за каждым твоим шагом! Что за напасть вторгалась в его жизнь? Что за угроза нависала над его дочерью? И что же теперь оставалось делать? Если Клай не поможет этому бандиту, то лишится своей малютки, а если поможет, то навредит миссис и мистеру Грей. Что сейчас было важнее? Благородство профессии или собственная семья? – Вы передадите новорожденного ребенка Грей мне, а родителям скажете, что младенец не выжил. Как вы будете выкручиваться, когда у вас попросят тело, я не знаю, но это уже не моя проблема! Вам все ясно, док? Клай находился в прострации. Сам не понимая, что творит, он машинально коротко кивнул.