МОРЕ АКВАРЕЛЬЮ

Яркие закаты, посиделки с друзьями до поздней ночи, витающий в воздухе аромат цветов, наслаждение от фруктового льда в знойную жару и прохладный домашний лимонад – прелести лета перечислять можно бесконечно, да вот только жаль, что длится оно не так долго, как бы всем этого хотелось. Тридцать первое августа, последний летний день. Он кажется и радостным, и печальным одновременно, а вот чего больше в этом дне, каждый решает для себя сам. Чего же сегодня больше для меня? Наверное, радости, ведь есть что-то хорошее в каждом дне, а конец любимого времени года – не беда. Ждали бы все так сильно лето, если бы оно длилось гораздо дольше, чем девяносто два дня? – Два капучино, Сиенна, – выдернул меня из мыслей голос Спаркл, когда та подошла к барной стойке. Я невольно вздрогнула. – Один с карамелью, второй с ванилью. Я коротко кивнула и отвернулась от девушки к кофе-машине. – Все витаешь в облаках? – Снова послышался ее мелодичный голос, и я бросила на нее взгляд через плечо. – Сегодня мало посетителей. Отсутствие работы вгоняет меня в ступор. Девушка лишь усмехнулась в ответ. Спаркл – моя подруга. Она переехала в штат Орегон не так давно, и я была ее первой знакомой на новом месте. С самой первой встречи я поняла: мы непременно подружимся. Выглядит Спаркл Марш как истинная поклонница модных журналов. Длинные, угольно черные волосы практически всегда затянуты в высокий хвост, голубые глаза идеально подведены карандашом, а одежду девушка старается всегда подбирать точно так, как показано в журналах. Конечно же, на модные оригиналы Спаркл не хватает средств, ведь официантка в кофейне просто не в силах заработать такие деньги, но аналоги подруга всегда выбирает очень точно. Мы живем в соседних домах. Работаем вместе в кофейне моего отца, Зейна Кларка. Это, можно сказать, небольшое семейное дело. Папа занимается всеми финансовыми и управленческими делами кофейни; мама, Диана Кларк, главенствует на кухне и вместе с двумя своими помощниками печет пирожные, торты и пироги; я – бариста; а Спаркл и Кайлеб – официанты. Кайлеб сегодня взял отгул, да и посетителей не так много, поэтому подруга прекрасно справляется в одиночку. Из долгих и интересных легенд папы я узнала, что кофейня ему досталась после смерти дедушки. Он как бы продолжает семейное дело. Не могу сказать, что здесь все пышет роскошью и богатством. Стены, аккуратно обделанные декоративным кирпичом, украшены разными черно-белыми картинками и надписями; на круглых столах из темного дерева стоят горшочки с искусственными цветами и вазочки с салфетками; установлен один угловой диван и обилие растительности, за которым просто обожает ухаживать мама после рабочего дня. Всегда удивлялась ее огромному запасу сил и энергии. – Готово, – на выдохе произнесла я, поджав губы, и поставила две чашки с готовым капучино на поднос Спаркл. Девушка с благодарностью улыбнулась мне и, взяв поднос в руки, уплыла к своему столику. Я еще раз вздохнула, оперившись руками в барную стойку. Уже завтра первый день осени. Уже завтра снова начнется эта суматоха с учебниками, домашним заданием и семинарами, а ведь в это еще нужно впихнуть время для работы и, хотя бы несколько часов для личной жизни. Я перешла на третий курс художественного факультета. Мама с папой с малых лет заметили во мне тягу к искусству, и по сей день я продолжаю лелеять внутри себя любовь к кистям, полотну и…акварели. Не знаю почему, но именно эта краска была мне по душе больше всех остальных, за что преподаватели не редко ругали меня. Но несмотря на это, они видели во мне тот талант, который даже я сама до конца не принимала внутри себя. Рабочий день близился к своему завершению, а значит посетителей у нас становилось немного больше. Люди забредали в наш маленький уютный уголок, наслаждались крепким кофе и хорошей музыкой. Через мою стойку прошло не мало лиц, и так бывает интересно наблюдать за каждым. Кто-то весел и болтлив, ему хочется поделится с тобой абсолютно всем, что есть на белом свете. Кто-то выглядит уставшим и обессиленным, и, кажется, если прямо сейчас он не получит свою порцию горячего кофе, то совершенно потеряет смысл жизни. Каждый раз, когда дверь кофейни открывается, сопровождаясь легким звоном колокольчиков, я увлеченно вглядываюсь в посетителя, стараясь угадать, о чем он думает. Вот и сейчас. Непринужденный звон донесся до моих ушей, и я тут же подняла голову, оторвавшись от книги Стивена Кинга. Какие бы страшные истории он ни писал, этот человек был просто гением своего дела! И я им восхищалась. В кофейню зашла молодая пара. Мужчина выглядел очень опрятно и статно. Русые, коротко стриженные, волосы, четкие черты лица, массивная челюсть, легкая щетина, которая была ему, определенно к лицу. Темно-синяя рубашка идеально сидела на широких плечах, подчеркивая хорошую фигуру. Он галантно помог своей девушке присесть на стул, и только потом разместился сам напротив нее. К слову о девушке. Она тоже была неплоха. Белокурые локоны волнами лежали на хрупких плечах, естественный макияж придавал ей свежести, а легкое нежно-розовое платье прекрасно ей подходило. Спаркл в момент поспешила к их столику, чтобы принять заказ, а я уже утопала в своих размышлениях. Пара выглядела непринужденно и легко. Он, возможно, не может не восхищается ее замечательным образом, а она, наверняка, готова слушать его многочисленные рассказы с утра до ночи. – Двойной эспрессо и латте с корицей и шоколадным сиропом, – протараторила Спаркл, подойдя к барной стойке, но потом резко исчезла за дверью, которая вела в кухню. Видимо, эта пара решила не обходится пустым кофе, а скрасить свой вечер волшебными пирожными матери и ее помощников. Я принялась за свою работу, выкинув из головы совершенно ненужные мысли. Если буду все делать быстро, есть шанс получить чаевые. – Ну что, ты готова к началу нового учебного года? – Спросила мама, обнимая меня за плечи, пока отец закрывал двери кофейни. Я тяжело вздохнула, прокручивая в голове: а готова ли я завтра вновь переступить порог университета? – Конечно же, да, – я непринужденно улыбнулась, хотя морально я вряд ли была готова. Мы вместе двинулись к машине. Сегодня выдался не самый сложный рабочий день, но чашку горячего шоколада и часок на диване перед телевизором мы все точно заслужили. *** Первое сентября. Почему-то вчера этот день не казался мне таким тяжелым и нежеланным, но как только трель будильника ворвалась в мой сон, я уже начинала проклинать все высшее образование. И хотя пробуждение выдалось не самое легкое, чувствовала я себя, на удивление, хорошо. На завтрак меня ждали ароматные тосты с малиновым джемом, омлет и крепкий чай. Именно так должно начинаться первое сентября. – Сегодня нам ждать тебя в кофейне? – Спросил папа, не отвлекаясь от чтения утренней газеты. – Или за барную стойку поставить сегодня Кайлеба? Будет отрабатывать те часы, которые получил вчера. Я сделала небольшой глоток чая, чтобы сухой тост не впивался в горло. – Нет, пап, я приду сразу же, как только освобожусь. Думаю, Кайлеб может выйти на работу в первой половине дня. Потом я сменю его. – Как скажешь, дорогая. Тебя довезти до университета? Я отрицательно помотала головой, пережевывая очередной кусочек тоста. Это прекрасное начало дня мне хотелось продолжить пешим ходом до университета, пока на улице еще стояла хорошая погода. Совсем скоро наступят холода и чуть ли не каждый день будет идти дождь. Переступив порог аудитории, я почему-то вдруг занервничала. Я знала все эти лица, я знала эти стены, но мне стало не по себе. Я поздоровалась со своими одногруппниками и, сильнее прижав к груди большую тетрадь на пружине, прошла на то место, на котором сидела весь прошлый год. Ничего здесь не изменилось. Бледные бежевые стены по-прежнему казались слишком пустыми. В прошлом году я часто размышляла о том, как бы могла это исправить, когда лекции были ну очень уж скучными. У старого письменного стола учителя, кажется, появилось еще больше царапин, а парты для студентов заменили новыми. Я обвела глазами аудиторию. Еще собралась не вся моя группа, да ведь и время лекции еще не подошло. Беатрис Гумбер, наша первая красавица, очень бурно о чем-то щебетала со своими подругами; заика Майки, как и раньше, сидел на первой парте третьего ряда и ни на секунду не отрывался от своего телефона; Уильям и Гас, члены нашей баскетбольной команды, увлеченно обсуждали последнюю игру. Кажется, папа вчера тоже смотрел ее по спортивному каналу. Кстати, всегда удивлялась этой способности ребят – как-то объединять в себе тягу и к спорту, и к полотну. Чем ближе стрелка часов подходила к девяти, тем больше студентов пребывало в нашу аудиторию. В самом начале лекции я уже готовилась к встрече с мистером Гарсиа, нашим преподавателем по живописи. В конце прошлого учебного года он обещал мне, что на третьем курсе он даст мне возможность выступить со своими работами на межвузовской выставке в Айдахо. Но первая лекция в первый день третьего курса началась с визита нашего ректора, мистера Брауна, и мужчины, в лице которого я нашла нечто знакомое. – Дорогие друзья, во-первых, я хочу поздравить вас с началом нового учебного года, – проговорил ректор с вежливой улыбкой на лице. С задних парт послышался громкий театральный вздох: – Мистер Браун, лучше поздравьте нас во время сдачи экзаменов с его окончанием. Неуместные реплики Беатрис ничуть не подорвали позитивный настрой мистера Брауна. – Мисс Гумбер, если вы блестяще сдадите все экзамены, то, непременно, я поздравлю вас и с окончанием, – и затем обращаясь ко всей аудитории: – А теперь перейдем к не самым приятным вещам. Мне очень жаль, что ваш первый день начинает с плохих новостей. К сожалению, вчера мистер Гарсиа попал в страшную аварию… По группе пронесся ужасающий вздох. Кажется, я почувствовала, как зашевелились волосы на затылке. Эта новость выбила меня из колеи. – Да, да, к сожалению, дорогие мои, но… – продолжал ректор. – Он ведь не погиб? – Перебила я мистера Брауна, а затем тут же начала корить себя за невежливость. Он ведь наверняка бы рассказал об этом сам. – Ох, мисс Кларк, конечно нет! Наверное, это самая приятная часть тех вестей, которые я принес вам сегодня. Так вот, мистер Гарсиа попал в аварию. Он выжил, но сломал обе ноги и получил серьезное сотрясение мозга. Как вы уже поняли, вести занятия он пока что не может. – Я увидела в лице ректора долю сожаления и печали. Мистер Браун всегда был очень чутким и понимающим человеком. – Поэтому, на время отсутствия мистера Гарсиа у вас будет новый преподаватель. – Ректор слегка подтолкнул мужчину рядом с собой вперед. – Знакомьтесь. Это мистер Кейпел Хопс, ваш преподаватель по живописи. Я внимательно вглядывалась в мистера Хопса, лихорадочно перебирая всевозможные варианты в голове, где я могла видеть этого человека. Высокий, крепкий, с русыми волосами и очертанием лица, словно его лепил самый умелый скульптор. Темные джинсы визуально удлиняли его ноги, бежевый кардиган с V-образным вырезом прекрасно подчеркивал его фигуру. Кажется, я узнала его. Если мне не изменяет память, то это именно он вчера посещал нашу кофейню. В своей мысленно игре я предположила, что он души не чает в своей спутнице. Как же тесен мир. Встретив кого-то сегодня, ты совершенно не подозреваешь о том, что этот человек еще появится на твоем пути. – Мистер Хопс, а вы ведете индивидуальные занятия со студентками? – Пропела слащавым голосом Беатрис, от чего по аудитории прокатился сдавленный смех, а мистер Браун кинул на девушку осуждающий взгляд. – Мисс Гумбер, я бы посоветовал вам вести себя прилично! – Осадил ее он. Потом повернулся к мужчине и вежливо проговорил: – Ну что же, знакомьтесь, мистер Хопс, и приступайте к занятиям. На этой веселой…а может и не такой уж и веселой ноте мистер Браун покинул аудиторию, и борозды правления в свои руки взял наш новый преподаватель. Я еще раз оглядела его с ног до головы. Кажется, мистер Хопс – просто находка для натурщика. Его крепкая фигура, четкий овал лица, щетина – все это идеально легло бы на полотно. – Итак, для начала давайте с вами познакомимся? – Голос мистера Хопса звучал низко, немного вибрируя в гортани и растекаясь по аудитории словно теплый шоколад. – Повторю слова мистера Брауна, меня зовут Кейпел Хопс. Я обожаю искусство и не люблю, когда нарушают мое личное пространство. По такой же схеме представьтесь… – Он пробежал глазами по группе, а замет жестом указал на Гаса, – вы, молодой человек. Парень со вздохом поднялся из-за парты, чтобы видно и слышно было всем, и расхлябанно произнес: – Меня зовут Гас Варнер. Я люблю спать и ненавижу, когда меня будят слишком рано. Я услышала, как Беатрис и ее подружки хихикнули на задних партах, и недовольно закатила глаза. – Прекрасно, – усмехнулся мистер Хопс и перевел взгляд как раз на тех, кто посмеивался над Гасом. – А вы, юная леди? Мисс Гумбер, если я не ошибаюсь? Девушка последний раз хихикнула и с неприятной улыбкой на лице поднялась со своего места. – Да, мистер Хопс. Меня зовут Беатрис. Я люблю смотреть мелодрамы и ненавижу мышей. Так мы знакомились по цепочке, начиная с последних парт третьего ряда и заканчиваю первым. Я сидела как раз на первом ряду на второй парте, и слишком увлеклась наброском пышного букета пионов, когда очередь представляться дошла до меня. – А вы, мисс? – Донесся до меня низкий голос, но я не сразу поняла, что обращаются ко мне, поэтому продолжила быстро черкать в своем блокноте. Послышались шаги, и вот кто-то остановился рядом с моей партой. Я в нерешительности подняла глаза и замерла на месте. Мистер Хопс стоял и ждал моего ответа. О Боже. Сейчас мне влетит. В испуге я закрыла блокнот и дрожащим голосом произнесла: – Меня зовут Сиенна Кларк. Я читаю книги и не люблю горький кофе. Кажется, мой ответ удовлетворил преподавателя. Мистер Хопс кривовато улыбнулся и прошел на свое место, а я с облегчением выдохнула. Я уже приготовилась выслушивать то, мне не хватает внимательности и собранности на лекции. – Что же, сразу всех я, конечно, не запомнил, но в процессе работы мы это исправим, – произнес преподаватель, а я вновь открыла свой блокнот, – Итак, наши занятия будут состоять из лекций и практик. Сегодня мы проведем теоретическое занятие, значит следующее будет практическое. Расскажите мне, что вы знаете о живописи? Так началась моя первая в этом году лекция. Из головы не выходили мысли о мистере Гарсиа, и я подумала, что будет неплохо навестить его. Мистер Гарсиа всегда восхищался моей работой на парах, ему нравились мои картины, он видел во мне перспективу развития настоящего таланта. Как же проявит себя мистер Хопс? Он, конечно же, гораздо моложе мистера Гарсиа. На вид лет двадцать пять, может двадцать шесть. Я мысленно гадала, как же мистер Браун рискнул поставить молодого преподавателя вести занятия, ведь у него всегда был негласны принцип: чем старше – тем опытнее. Активнее всех на занятии себя проявляли Беатрис и заика Майки. И если второй точно знал предмет «от» и «до», то первая просто хотела показать себя, как это было, есть и будет всегда. Когда занятие подходило к концу, мистер Хопс похвалил Беатрис и Майка за хорошие и уверенные ответы, а вот меня попросил остаться. Сказать, что подобное напрягло меня – значит не сказать ничего. Я уже приготовилась слушать о том, какая я невнимательная, и что на парах нужно заниматься предметом, а не чем попало. – Покажите, пожалуйста, свой блокнот, мисс Клакр, – вежливо попросил Хопс, и я занервничала еще сильнее. Вот, сейчас, он вырвет несчастную страницу с готовой вазой и букетом пионов, и просто сотрет ее в порошок. Я замешкалась, поправив на плече свой рюкзак. – Ну же, мисс Кларк, – подгонял меня преподаватель. Я еще несколько секунд мялась на месте, а потом, трясущимися руками принялась доставать свои «творения». Я знала наверняка, мне влетит по самое не хочу. Первая лекция, новый преподаватель, а я уже витаю в облаках и занимаюсь совершенно не тем. Мистер Хопс забирает блокнот у меня из рук, наверняка заметив все напряжение и нервозность. Слегка прищурив глаза, он открывает первую страницу. Как раз ту, на которой я черкала практически всю пару. Преподаватель увлеченно вглядывается в нарисованные цветы, склонив голову на бок. Кажется, еще немного, и я провалюсь сквозь землю от стыда. Ну почему я была такой несобранной сегодня? И в следующее мгновение он делает то, чего я совсем не ожидала увидеть. Взяв из органайзера ластик, он очень аккуратно стирает несколько нарисованных линий, и проводит заново простым карандашом, но более тонко и изящно, чем это сделала я. – Так лучше, согласитесь, мисс Кларк? – Спрашивает мистер Хопс, протянув мне обратно блокнот в раскрытом виде. Я туго сглотнула, не зная, что ответить. Я ожидала, что сейчас меня отчитают по полной программе, но… Он сделал то, что просто ввело меня в ступор. Я не знала, как реагировать. – Простите, я… – Впредь будьте внимательнее на моих занятиях, мисс Кларк. Вы свободны. Все еще в недоумении я, словно на автомате, двинулась к двери и вышла из аудитории. Последующие пары прикладной графики и искусства шрифта прошли на удивление быстро. Я буквально вжилась в материал лекций, и не упускала ни одного слова преподавателей. Хватит с меня неудобств в первый же день. Погода продолжала радовать ярким солнцем. Сегодня потрясающий день, остаток которого я проведу в кофейне. Интересно, много ли сегодня будет клиентов? Хотя, если уж не работа утомит, так Спаркл с ее бесконечным потоком вопросом и требований рассказать то, как прошло мое первое сентября. Быстро вышагивая по тротуарам в направлении кофейни, я глубоко вдыхала уже осенний воздух. Эх, подумать только, еще вчера все вокруг дышало летом, а уже сегодня, несмотря на ласковую погоду, ощущается осенняя атмосфера меланхолии и приближающихся холодов. – Сиенна, наконец-то ты пришла! – Воскликнул Кайлеб, как только я приблизилась к барной стойке. – Все-таки разносить кофе у меня получается гораздо лучше, чем его варить. – Парень поспешил снять фартук и торжественно вручил его мне. Кайлеб тоже был студентом, но учился он заочно на программиста. Его родители – владельцы мебельного магазина, но на вопрос, почему он не устроился туда, парень всегда отвечал: «Запах кофе и сладкого я предпочитаю больше, чем запах дерева и кожи». Да уж, Кайлеб был тот еще любитель сладкого. Мама всегда угощала его своими пирожными. – Не терпится скинуть на меня всю работу? – Усмехнулась я, накидывая фартук через шею. – Что ты? Я просто жалею посетителей. Один господин уже пожаловался на то, что в его чашке было слишком много сахара, хотя он попросил совсем чуть-чуть. Я скривила губы в улыбке, вставая на свое рабочее место, а Кайлеб уже упархал в кабинет к моему отцу. Зачем, оставалось только гадать. Посетителей сегодня было достаточно, Спаркл и Кайлеб едва успевали обслуживать столики. Звон колокольчиков, который так сильно любил папа, сегодня не утихал ни на минуту, и уже порядком начинал меня раздражать. В кофейне стоял сильный шум, что было даже немного непривычно работать в такой обстановке. – Ну так что? Как прошел твой первый учебный день? – С энтузиазмом спросила Спаркл, устроившись на барном стуле. Посетителей поубавилось к девяти часа вечера, и только что девушка обслужила свой последний столик. Я вздохнула: – Мой преподаватель по живописи попал в аварию, и теперь нам поставили нового. На время больничного мистера Гарсиа, – с нескрываемой грустью проговорила я, протирая барную стойку. Губы Спаркл изобразили беззвучную «о». – Не самое хорошее начало… Я лишь кивнула в ответ. – И как тебе новый преподаватель? Он молод, красив и обаятелен? Я усмехнулась словам подруги. Иногда казалось, что эти критерии для нее была важны в любом мужчине. – Я облажалась на первой же лекции. Спаркл подавила смешок, а я в отчаянии закатила глаза. – Это, конечно, печально, но ты не ответила на мой вопрос. Итак, он молод, красив и обаятелен? Я покраснела. Я никогда не думала в таком ключе о своих преподавателях. – Возможно, ты вспомнишь… – Начала я, – Он заходил к нам вчера вечером. Со своей девушкой. Подруга сделала задумчивый вид, прокручивая в голове вчерашний день. Конечно же, она его не помнила. В голове Спаркл таилось столько разного информационного мусора, что вспомнить каждый по деталям она была просто не в силах. Это всегда удивляло меня в девушке. Она была ветрена и болтлива. Но в то же время собрана и серьезна. Сиэтл. Штат Вашингтон. – Ну и что же там этот Грей? – Пробурчал мужчина в темном костюме, закурив уже четвертую сигарету за час. – Неужели опять вышел на тропу войны? Доносчик, стоявший напротив него, нервно переминался с ноги на ногу. – Не могу сказать точно, сэр. Мистер Грей поднял все долги, которые имеются у него с вашей компанией, и… Мужчина посмеялся. Раскатисто и грубо, что полоснуло по слуху доносчика. – Замолчи, чертяга! Это так смешно! Неужели ему не хватило проблем и боли, когда я отнял у него третьего ребенка? В этот период Греи потерпели такой семейный кризис, что Кристиан напрочь забыл о делах компании. Именно это позволило мне втоптать его в грязь. Именно этим он поплатился за то, что когда-то переехал мою жену, от чего она осталась калекой навсегда. Чертов мерзавец! Он еще узнает, что такое боль, страдания и нищета!