Наше евангелие

Юная — ей едва исполнилось четырнадцать лет — еврейка по имени Мария возвращалась домой в отнюдь не веселом настроении. Ей предстояло объявить своим престарелым родителям Иоакиму и Анне «радостную» весть — они должны стать дедушкой и бабушкой. Беда в том, что отца ребенка она не знала. Еще бы! Она ведь переспала со всей казармой римских легионеров… за что ее, опять-таки, вряд ли погладят по головке. Впрочем, в глубине души Мария надеялась, что отцом являлся бравый воин по имени Понтий Пилат — так хорош он был в постели. Она отнюдь не знала, что ее уже собрались выдать замуж за плотника Иосифа. С одной стороны, эта новость должна была ее обрадовать, потому что этого полоумного старика обмануть и заставить признать себя отцом ребенка можно будет в два счета, но с другой… да и с другой — все отлично! Он ведь импотент и с ним не нужно будет спать! Вот только была одна загвоздка — Мария с детства дала обет безбрачия и целомудрия и посвятила себя храму. И вот — или выходи за старика, отнюдь не богатого, или будь при храме. Какая скука! Но все это, так или иначе, предстояло решать ее родителям, а не ей… У Марии все похолодело внутри, когда она услышала слова родителей «мы все знаем», но ей сразу же полегчало, как только они прибавили «мы знаем, что ты стала взрослой и должна покинуть нас». — Ну, если должна, то должна, — вздохнула девушка — она же отнюдь еще не знала, какие приключения ее ждут впереди. — А значит тебе нужен работящий муж, который будет тебя любить и защищать, — сказал Иоаким степенно. Все бы правильно, да только, как известно, иудеи не отдают в жены язычникам дочерей израилевых, а до рождения пророка Муххамада на тот момент оставалось 600 лет. 600, а не 666, чтоб не путали. — И кто счастливчик? — спросила Мария. — Это наш сосед плотник Иосиф — человек он степенный и зарабатывать все еще умеет, — отвечали родители. — Мам, я вот что тут вспомнила, я же давала обет быть служительницей храма, а это обязывает к безбрачию… — Ничего, Иосиф в таком возрасте, что этот вопрос не должен тебя беспокоить, — ответила мама, — его половые проблемы давно решены… Он сам говорит, что от жены ему требуется, чтоб одежду штопала да готовила. — Ну, это смогу… «Старого дурня я всегда смогу облапошить, надо только как-то заставить его признать моего ребенка своим…» — подумала Мария. Тут перед ее мысленным взором предстал прекрасный облик Пилата — красивого и грозного, как архангел Михаил. Ах, эти римляне… Слухи об Иосифе, когда Мария вошла к нему в дом, пошли отнюдь не лестные, но его это не особо сильно волновало. Но вот однажды случилось чудо. Дело в том, что Мария полюбила старого мужа до некоторой степени. Но о ней давно мечтал хитрый римский солдат Понтий, к которому и она в свое время питала страсть. И он придумал как выйти из положения… Надо выдать себя за ангела. И вот одним прекрасным вечером, когда почтенный старец куда-то удалился, а его юная жена предалась грезам, кто-то постучал в ее окно… Девушка открыла и увидела крылатого юношу, он представился как ангел. Вообще-то юноша не врал… почти не врал. Ведь ангел мог быть божий, а мог и римский. Но очень уж он был похож на Пилата. Это объяснено было тем, что приятнее всего смотреть на любимый облик… хотя бы и в прошлом любимый. — Как зовут тебя, посланец Всевышнего прекрасный? — восхищенно спросила девушка, залюбовавшись им. Последовала небольшая пауза. Пилат был не очень силен в мифологии иудеев, кои были для него презренными варварами. Наконец, он назвал первое, пришедшее на ум имя. — Зови меня Гавриил, красавица, — отвечал он, — и радуйся, ибо ты избрана Богом. — Для чего избрана? — растерялась еврейская красавица. — Как для чего? — уж политические-то убеждения евреев Понтию были известны. — Ты станешь матерью Мессии! Щеки девушки заалели, что сделало ее еще краше. Она-то и сама знала, что скоро станет матерью, да вот только происхождение ее ребенка было самым что ни на есть земным. Мария понадеялась на то, что ангелы не настолько всеведущи, как это представляется смертным и робко проговорила: — Как это будет, если я своего мужа не знаю? — Ты зачнешь от святого духа! — объявил «ангел». — А… каким образом это случится? — вновь поинтересовалась Мария. Красивые губы Пилата сложились в хитрую улыбку. — Я — посланец Божий и творю его волю, — ответил он и заключил ее в свои объятия. …Скоро прошел слух, что у Марии выпирает животик. Но нельзя же было «разумно» сослаться на то, что папа Иосиф. Он свое отженихал в свое время. Осталось сказать правду, по крайней мере, правдой это считала Мария. — Ангел Гавриил! — Дорогая, я, конечно, стар, но еще не выжил из ума… — произнес старец-муж. — Ну честно, он сам сказал, что он Гавриил, — заныла дева. — Значит, сам сказал… Ну-ну… А где живет этот Гавриил? — старик был настроен решительно, но потом здравый смысл взял в нем верх, и он решил, что лучше не надо связываться с любовником жены, вдруг тот окажется молодым атлетом. «Если же дам ей разводное и отпущу, все станут потешаться надо мной и звать старым рогоносцем, а вот, если решат, что отец ребенка я… мне на старости лет почет да слава привалят», — Иосиф улыбнулся своим мыслям. — Не знаю, — заныла Мария, — он сам сказал, что он вестник от бога, что он Гавриил и что он исполняет божью волю, чтоб я родила Мессию. — Ладно, ладно, вот только не все ведь поверят, что ребенок у тебя от ангела? — хитро улыбнулся старик. — Вот скажем, что от меня, так и тебя звать честной будут, да и про меня не будут шептаться. Мария, конечно же, согласилась и возрадовалась тому, что у нее такой покладистый муж. «А Иосиф не так глуп, как я думала, но это и к лучшему», — подумала Мария. Вскоре супружеская пара объявила о том, что в их семействе ожидается пополнение. Кто-то радовался за них, восхищаясь Иосифом, который в таком возрасте еще такой бодрячок, кто-то даже завидовал, а кто-то украдкой ухмылялся, имея свое мнение насчет отцовства плотника. Но Иосиф признавал дитя своим, а значит, болтать об этом не стоило.