Наше евангелие

Три бомжа — Мельхиор, Каспар и Вальтасар — любовались звездным небом. По слухам они были ранее пророками, но когда их перестали слушать, с горя принялись пьянствовать и пошли собирать подаяние. — Смотрите-ка, — сказал Каспар, показав пальцем в небо, — вам не кажется, что вон та звезда пляшет? Два его товарища дружно поглядели туда, куда указывал его перст, и Мельхиор воскликнул: — Действительно! И, вообще, мне кажется, что у нее есть длинный хвост! А вон то облако похоже на ангела! — Это знак свыше! — важно заметил Вальтасар. — Значит, на свет родился Царь Иудейский, — воскликнул Каспар, — пойдемте поздравим царя Ирода! В это время царь Ирод — красивый, но мрачного вида мужчина с седеющими волосами, скорее походивший на эллина, нежели на иудея или идумея — предавался тяжким думам о своем царстве, к которому он испытывал искреннюю любовь… увы, неразделенную. Думал он и о своей любимой жене Мариамне, чья любовь оказалась обманом. Неожиданно дверь в его кабинет распахнулась, и в нее вошел смущенный слуга преклонных лет. — Великий царь, там какие-то трое, говорят пришли поздравить тебя с праздником, — сообщил Ироду старый слуга. — Впусти их, — махнул рукой Ирод. «Быть может, это хоть немного отвлечет меня от горестей…» — подумал он. — Ирод-царь, — сказал Каспар, поклонившись до земли, благо ноги держали слабовато, — мы поздравляем тебя с рождением наследника. Ирод горько рассмеялся: — О каком наследнике речь, незнакомец? Если это пожелание, то спасибо… Не моргнув глазом, Каспар проговорил: — Царь мой, мы видели знак свыше — пляшущую звезду и ангелочка рядом с ней! Это знак того, что родился новый царь иудейский! Ирод, обладавший нравом беспокойным и подозрительным, ощутимо взволновался, ведь иметь соперника в борьбе за власть ему явно не хотелось. А в Иудее давно было поверье о царе иудейском, но дело в том, что гости явно не были иудеями и сторонниками сего поверья, напротив, они могли быть настроены проримски… а, значит, врать им выгоды не было. — Идите за своей путеводной звездой, а как найдете царя, доложите мне. Я хочу ему… поклониться, — на губах царя появилась мрачная улыбка. Ирод, надобно вам знать, не пощадил собственных сыновей, как только узнал, что они злоумышляли против него и его власти. И теперь, когда он услыхал о каком-то новом царе, у него явилось твердое желание разделаться с ним, даже если это еще младенец в колыбели. И, попрощавшись с Иродом, пошли бывшие пророки за своей звездой путеводною, да так их она до Вифлеема и довела. «Иудейка, рожающая в хлеву, это уже само по себе чудо…» — подумали разом все пророки, а какие же чудеса предрешено свершить отроку сему по взрослении? На самом-то деле, рожала Мария дома, да только из-за злыдней казался дом этот настоящим хлевом, да и пророкам с пьяных глаз многое мерещилось. — Благословенна ты, жено… в женах, — сказал важно, правда, малость невнятно, Каспар, ибо сладкого вина напился, — ибо родила ты Мессию и Царя Иудейского, коему хотим мы поклониться. И сим приносим мы дары, я приношу ему злато, яко же царю иудейскому. — А я ладан, как Мессии, — вставил Мельхиор. — И смирна, — добавил Вальтасар. Мария немедленно возрыдала, ибо в ангелов и пророков верила, а последний дар предрекал ее сыну смерть. Тако она и возопила: — Пошто сыну моему вы смерть предрекаете и дар, яко мертвому дарите?! — Потому что отречется он от жизни прежней и наречется Назорей и сбудется предсказанное пророками, — пояснил Вальтасар, — и людей ради готов будет жизнь отдать. — А знаете, братие, мне ночью снилось, что пришел ангел и велел не возвращаться к Ироду, — вставил Каспар. Его друзья знали, что ангелы бывают не только божьи, но и римские, но предпочли поверить. А был тот ангел шпионом Понтийстего Пилата, что по службе уже продвинулся. Знал Пилат, что дитя Марии от него рождено было и позаботился о нем, зная Ирода нрав лютый. И увидел Ирод, что не вернулись пророки и прогневался. «Ну подождите, пророки доморощенные, на бродяг похожие… Вот ужо найду я вас и тогда пеняйте на себя!» — со скрежетом зубовным и зеленью лица думал царь. Однако же, мысль о том, что слова про царя иудейского могут оказаться правдой, не покидала цареву голову, и царю пришла в голову гениальная идея. — Нет человека, нет проблемы, — изрек он, не зная, что римские власти приказали Марии и Иосифу уехать в Египет. Все прочесали слуги государевы в поисках младенца горластого, младенца опасного, да все напрасно было. Святого семейства след простыл. Но с тех пор поползли слухи о том, что Ирод царь приказал истребить то ли в Вифлееме, то ли по всей Иудее всех младенчиков пола мужеска. Было правда это зело сомнительно, но, как бы то ни было, а шло время, да и почил царь мирно, тогда и вызвали героев наших на историческую родину. В это время некто Иоанн выступил со своей невнятной проповедью. Жил он в пустыне аки рак-отшельник и по его словам питался лишь медом и… саранчой жаренной. — Я глас вопиющего в пустыне, — говорил, вернее, орал благим матом здоровый, словно медведь, Иоанн, -идущий за мной сильнее меня! — Господи, — шептались люди, — кто же может быть сильнее его, когда Иоанн силен, словно Самсон и волосы столь же долгие, не иначе, как признак силы… — Я крестил вас водою, а он окрестит духом святым! — кричал здоровяк. Однажды во время оно, когда он свою проповедь в очередной раз произносил, из толпы вышел человек типичной крестьянской внешности. Был это Иисус, взрослым мужем ставший. — Вот агнец божий, який возьмет на себя грехи мира, — сказал Иоанн. — Ты ли ко мне креститься идешь, когда сам можешь крестить? Иисус хотел что-то сказать в ответ, как вдруг прилетел голубь белый и капнул на него непочтительно! — Дух святой снизошел на мужа сего! — закричал Иоанн. — Се есть тот, кто крестит духом святым, я свидетель — он есть сын бога! Сын какого именно бога, ибо у евреев и у римлян их было множество, Иоанн благоразумно умолчал… как в воду глядел хитрый пророк.