Между двух огней: Бремя убийцы

Я открыла дверь, мило улыбнувшись гостю, на что мужчина тоже ответил мне обаятельной улыбкой. — Добрый день, я не ошибся, здесь проживает Питер Вудс? — вежливо спросил он. — Здравствуйте, да, пожалуйста проходите. Мужчина неуверенно прошёл в прихожую и начал разуваться. Его внешность и манера речи очень сильно отличались от многих мною увиденных папиных знакомых. Может это как-то связано с его, на вид не очень большим возрастом? Обычно, такие нежданные гости выглядели, как напыщенные индюки и холодно относились как ко мне, так и к моим братьям. Может быть они просто считали меня ребёнком не достойным, чтобы с ним вежливо здороваться. Но этот мужчина напротив выглядел очень доброжелательно и переобувшись он так же вежливо попросил меня проводить его к моему отцу, на что я с улыбкой кивнула. Отец как всегда располагался на своём излюбленном кресле со свежей газетой в руках. Кажется, его не особо беспокоил достаточно громко работающий телевизор, погрузившись в чтение он даже не сразу заметил нашего гостя. Поэтому мне пришлось его окликнуть, чтобы он обратил на меня хоть какое-то внимание. Услышав мой голос он всё же оторвался от газеты, и приметив за моей спиной мужчину приветливо улыбнулся. — Джеймс, как я рад! Ну наконец-то ты соизволил к нам зайти. Что-то случилось? Мужчина кивнул, так же доброжелательно улыбнувшись, и буркнув что-то про то, что им нужно поговорить наедине. Я не особо вслушивалась в слова своего отца и его приятеля, лишь краем глаза заметила, как они поднимаются наверх. Плюхнувшись на диван я наконец могла расслабиться и посмотреть телевизор вместе с братьями.

***

— Спасибо, что предупредил, Джеймс, — мой отец крепко пожал руку своему приятелю. — Не за что, обращайтесь, — так же весело ответил тот. Так называемый «Джеймс» обулся, после чего попрощавшись вышел на улицу. Отец повернулся к нам лицом, с которого медленно исчезли остатки приветливой улыбки и за место неё пришло хладнокровие и строгость. Мой отец никогда не был весельчаком. С нами он всегда держался ровно и любил когда во всём был порядок. Но с клиентами и старыми друзьями отец всегда вёл себя очень вежливо и улыбался им. С улыбкой на лице он даже выглядел чуть моложе своих лет. Я всегда удивлялась такой папиной способности сменять настроение за считанные секунды, и даже когда была маленькой просила научить меня так же. Но почему-то, моя скромная просьба всегда казалась ему издёвкой в его сторону. Наверное, он просто не мог понять, что я по-настоящему восхищалась им. — У меня для вас хорошая новость, — наконец сказал он, посмотрев на нас с полу улыбкой, — Мы переезжаем! Сначала по комнате прошёлся еле слышной вздох, а затем наступила давящая тишина. На секунду мне показалось, что я оглохла, потому что все звуки, хоть как-то напоминающие о существовании живых существ в этом доме тут же сгинули. Переезд… Надо же, никогда не думала, что это слово покажется мне таким противным и страшным. Неужели нам действительно придётся поменять этот дом? Но ведь здесь все наши воспоминания! Здесь вся папина и мамина жизнь! Здесь всё! — А как же этот дом? — раздался тихий голос матери. Я повернула голову, пытаясь найти маму. Она стояла на лестнице, с непониманием глядя на отца. Кажется, эта идея её тоже не сильно обрадовала. — Мы его продадим и переедем в другой, который находится в более большом и красивом городе, — ответил отец. Продадим! Слышать подобное стало просто невыносимо. Разве можно продать то, чем ты так дорожишь? Я видела, как стали возмущаться мои братья, но отец очень быстро остудил их пылкую речь. Кажется, его не особо волновало наше мнение на этот счёт. Это меня безумно бесило и расстраивало одновременно. — Но я не хочу переезжать, в этом доме вся наша жизнь! Мой голос прозвучал неуверенным писком. Отец окинул меня возмущённым взглядом, и я поёжилась. Наверное, он не планировал, что я буду возражать его словам. — Не стоит раздувать из мухи слона. Я уверен, в новом доме вам понравится, — спокойно произнёс он. Я обернулась, вопросительно посмотрев на маму, ищя поддержки, но та вздохнув опустила глаза. Тогда мой взгляд был переведён на братьев, Лью и Джефф выглядели разочарованными, но не могли возразить отцу. — Отлично, мы уезжаем через 3 дня. Так что собирайте вещи! Завтра я поеду осматривать наш новый дом, а послезавтра туда завезут часть нашей мебели. Я не помню, как быстро взлетела вверх по лестницы и оказалась в своей комнате. Внутри меня прожигает обида. Я даже не знаю на кого обижаюсь больше, на отца за его хладнокровность или на саму себя за то, что не смогла возразить. Подобное происходило и раньше. Отец всегда был строг с нами и все его решения не обсуждались. Даже мама, которая часто до этого не соглашалась с отцом, просто промолчала! Я оглядела мою любимую комнату, в которой провела все свои 15 лет. От мысли, что здесь будет жить кто-то чужой меня попросту тошнило. Не смотря на довольно солнечный и тёплый день выходить на улицу совсем не хочется. Кажется, что если я выйду за пределы нашего участка весь этот дом может исчезнуть, вместе с воспоминаниями и со всеми, кто в нём находится. Поток ненужных мыслей может свести с ума не хуже чего-либо другого. Погружённая в омут размышления я чувствую, как тону в нём и мою душу разрывают печаль и сомнения. Почему всё как всегда происходит против моей воли? А может быть это просто судьба решила, что так я буду счастливее, а я как маленький ребёнок упираюсь и не желаю плыть по течению? Голова уже порядком разболелась, и я решила прекратить своё душевное самобичевание. Такие печальные моменты нужно проводить в кругу семьи, но так как видеться с родителями мне не очень сейчас хотелось, я решила навестить брата. В конце концов, Джеффу и Лью сейчас тоже очень тяжело. Покинув комнату я погружённая в философские раздумия о смысле жизни совершенно не заметила, как добрела до комнаты Льюиса. Дверь оказалась немного приоткрытой, и я тихо прошла во внутрь. Окно в комнате было завешено тёмно-синими шторами, отчего в помещении царил полумрак, создавая какую-то атмосферу уюта и тепла. Мёртвая тишина оглушала, казалось, что комната пуста, но это только казалось. Немного привыкнув к такому плохому освещению я взглядом начала искать брата. Как ни странно, плод моих глубоких дум лежал на кровати и кажется дремал. Подойдя чуть ближе я приметила наушники в его ушах, кажется Лью решил отключится от реальности с помощью музыки. В этот момент мне просто захотелось расплакаться и прижаться к нему, жалуясь на свою несправедливую подростковую жизнь. Я аккуратно легла на край кровати, рассматривая лицо брата. Неосознанно я прижалась лбом к его плечу, ища поддержки и тепла. Похоже небеса услышали мою скромную просьбу. Я почувствовала, как чьи-то тёплые руки обвили мою талию, прижимая к себе. От неожиданности я едва не вскрикнула, но увидев улыбку брата сжала губы, не дав голосу вырваться в наружу. — Дурак, ты напугал меня, — возмутилась я, недовольно смотря на брата. — Так ты сама ко мне пришла, — усмехнулся он, откидывая в сторону свои наушники, — Ну… Ты чего такая раскисшая? — Я не хочу уезжать… — Я тоже не хочу, но у нас нет другого выбора, — мой брат грустно посмотрел мне в глаза, и я поняла, что не одна. Лью так же, как и я ценит этот дом и воспоминания, хранящиеся в нём. — Ничего, зато память об этом месте и обо всём, что здесь когда-либо происходило останется при нас навсегда, — на лице моего брата отобразилась лёгкая улыбка. Сейчас я как никогда понимала, что он чертовски прав. Когда-нибудь это должно было случится, ведь невозможно вечно сидеть на одном месте. Чтобы не случилось, куда бы мы не переехали, мои воспоминания навсегда останутся при мне. Да, мне по прежнему грустно, что я не могу остаться здесь, но возможно отец прав и в новом доме нам тоже понравится. Я почувствовала, как на душе становится легче. И когтистые лапы печали и сожаления медленно отпускают меня. Тепло Лью окончательно сморило, и я чувствую, как медленно засыпаю. Словно в прекрасном сне моё тело отрывается от нагретой кровати и летит по воздуху, на встречу чему-то новому и не менее прекрасному. Я по-прежнему чувствую сильные руки брата, мягко обнимающие меня, и кажется, слышу его чёткое сердцебиение. Мой полёт также быстро закончился, как и начался, и я почувствовала, как меня принимает в свои объятия холодные простыни моей кровати. Всё тепло в котором я практически купалась куда-то исчезло. Лишь чьё-то прерывистое дыхание согревало мои губы. И даже спустя какое-то время, я продолжала помнить слова, невольно услышанные сквозь пелену сна. — Возможно, ты никогда об этом не узнаешь… Но я люблю тебя…