Цветы в лёгких и долгая дорога

Пот льётся с Ойкавы ручьём. Это очень странно. Он никогда не был в онсенах или других общественных банях, чтобы заметить момент, когда тело начинает потеть в воде. Обнаруживал после тренировок, когда пот уже остывал и был похож на липкую плёнку. Тогда чувство брезгливости гнало его в душ, чтобы вечером, уже под давлением вечной организованности, или жалких попыток в неё, Тоору мог поставить галочку в своём ежедневние напротив «водных процедур». Каждый день, даже во время выходных, потому что он ходил играть в детский центр с Такеру и там тоже были встроенные души. Он всегда тщательно мылся. Его немного раздражало, когда другие парни лишь споласкивали тело и бежали из общественных душевых в зале. То ли стеснение их гнало, то ли лень, то ли тот факт, что им впринципе похуй на состояние своего тела. Ойкава не боится микробов или чего-то в таком роде. Он не морщится от запаха чужого пота и спокойно может помыться дома. Его пугает собственная отточенность тела и необходимость этого ритуала. Пугает, но и держит на плаву одновременно. — Ты чего сидишь, чудила? — спрашивает Иваизуми и присаживается на край ванны. — Не помню, когда в последний раз принимал ванну, а не душ, — смущённо улыбается Ойкава. Зализывает мокрые волосы назад. Смотрит открыто. — Скоро еда приедет, я боялся что ты сдох у меня в туалете, вот и прибежал, — Иваизуми чуть тараторит, его честные взгляды Ойкавы прошибают насквозь. Или это чужая нагота, судить сложно. — Да ладно, Ива-чан, — улыбается хитро, тянет гласные как назло, — Ты просто хотел посмотреть на обнажённого меня! Хорош притворяться! Иваизуми тяжело вздыхает, тянется чтобы утопить засранца. Когда Ойкава выныривает, Хаджиме и след простыл. Мелькает только покрасневшая шея и хлопок двери. Ойкаве очень не нравится нарушать маленькие традиции, но если рядом Иваизуми, то делать это намного проще.