Кровь Бога Смерти. Мастеровое имя (Перезалив идет, но ме-е-е-дленно. Выложены все главы, часть утеряна при гоголевском синдроме)

      Кто-то увлеченно шлепал меня по щекам.       Голова болела.       Я приоткрыла глаза.  — О, живая, — сказал равнодушно Нефилий, рассматривая мое лицо, — Ну-ка, сколько пальцев? — Четыре.       Туня шумно вздохнула. — Ничего себе тебя долбануло, — синеволосый маг поднялся и отошел к столу с зельями.       Я села. — Дай мне три зеркала.       Нефилий кинул мне три карманных складных зеркальца. Я раскрыла их.       В одном отражалась Валькирия света. В другом девушка с волосами цвета молочного шоколада. А в третьем… Тоже девушка! — Я сейчас приду, — Великий Чародей вышел из спальни, негромко хлопнув дверью. Туня осторожно спросила: — Может, ты мне объяснишь, что с тобой происходит? Кивнув, я закрыла зеркала: — Все просто, как пареная репа, если знать историю моей болезни. — Объясняй давай.       Я улыбнулась. — Ты думала когда-нибудь на тем, что человек — ужасно ранимое существо? Особенно в духовном смысле. Или душевном.       Помощница нахмурилась. Но останавливать меня не стала, хотя было видно, что она очень хочет услышать нормальную историю моей жизни. — Все люди ранимые. Как ни крути, — я поправила повязку на лбу — явно старания Нефа, вытащила из личного астрала пачку сигарет и закурила, — Все люди. А я — человек. Да, сильный. Да, умный. Да, довольно могущественный. Да, я не просто человек, а волшебник. Но все равно я остаюсь человеком, верно? Туня кивнула. — Я жила как и все ангелы Вышки. Любила приключения. Загадки всякие. Поэтому я и стала великим магом-ученым. Потому что любила разгадывать загадки. Время, материя, смысл жизни. Я знаю ответы на все вопросы из-за любви к загадкам. И с Нефилием у нас срослись отношения только из-за нашей общей увлеченности тайнами. Это ведь здорово — разгадывать загадки. — Только я не хочу их сейчас разгадывать. Ты разговаривала сама с собой, орала что-то на свое отражение, разбила головой зеркало! А потом в ванной упала без сознания, испачкав все кровью! Я засмеялась и пустила несколько колечек дыма. — Мы с Нефилием жили счастливо. Изучали мир. Удивлялись новому. И уж так вышло, что мы влюбились друг в друга. -Как?! — у Туни округлились глаза. — Как все влюбляются. Но не заострять же мне, такому хорошему магу, на какой-то любви внимание? — Нет-нет, постой, ты была влюблена в Нефилия?! Это же… Уау! — Я рассказываю, или ты восхищаешься тем, что у меня и лучшего Чародея нашего мира был роман?       Помощница покраснела и уселась поудобнее, чтобы слушать. — Я дружила с ангелами и демонами, людьми и, конечно, Богами. особые отношения у меня были с Богиней Вдохновения. Я думала, что мы с ней друзья. Но это оказалась ложью. Однажды Богиня Смерти решила уйти со своего поста, надоело ей быть Богом. Но преемника у неё не было. Она позвала Богиню Вдохновения, дала ей список тех, кто мог бы стать наследником или наследницей её места. И среди них оказалась… А вот догадайся. — Ты? — Правильно. Боясь за свое место в ранге Богов, Богиня Вдохновения указала на меня. Типа я хороший маг, и учить меня почти не надо. Чем не подарок? — И ты стала Богиней Смерти?       Я вопросительно посмотрела на Туню, словно спрашивая «Я рассказываю или.?» Помощница тут же умолкла. — Ко мне пришли посланники с Фудзиямы. Принесли документы разные и прошение от Богини Смерти. Но я отказалась. Не до этого мне было. Тогда мне пригрозили, что «Гебург», в котором я тогда работала заместителем директора, уничтожат, вместе с Нефом. Я замолчала. — И поэтому тебе пришлось согласится. Кивнув, я продолжила: — Я не знала, что они мухлюют. Поэтому пришлось согласиться. Когда я проходила необходимое обучение, я показала себя с лучшей стороны. Из-за того, что во время тренировок, я отважно сражалась с призраками, меня в Эдеме 99 прозвали Валькирией Света. Ангелы считали, что я стану Богиней Смерти-освободительницей. Богиней Смерти, несущей жизнь. И вот я официально становлюсь Богиней Смерти. Сменилась вместе со мной Богиня Жизни, мы прошли обряд. Вроде, все ничего, верно? Туня кивнула. — Но тогда были войны. Много воин. А во время войн, действительно больших, мировых, большого территориального масштаба, на Богиню Смерти возлагается ужасная ответственность. Следить за всем, решать судьбу людей, стран. И целого мира. Вершить историю. Для меня это было непосильной ношей. Я Бог-новичок, а мне сказали писать историю. Мне было одиноко. Из-за ошибок, моих ошибок, были убиты сотни людей. Тысячи. Меня возненавидели в Фудзияме. Они считали, что я специально. Называли меня убийцей. Все контакты с внешним миром перекрывались, и я не могла связаться с Нефилием. Не могла. И в какой-то момент я решила, что все мои проблемы появились из-за неё. Из-за Валькирии Света. Для меня Валькирия Сета перестала быть мной. Убийца, тварь. Бесчувственная мразота. Отщепенец. Это не я, это Валькирия Света. Так она и стала моей второй личностью. На время, обычно ночью, она заполняла мое сознание, но не могла никому принести вреда. Я же спала. Помощница увлеченно слушала мой рассказ. — И все же мне удалось сбежать из Фудзиямы. Маг я, или не маг? Было только одно место, где меня бы точно не нашли. — И что это за место? — Большой замок в Эдеме А. Укрывшись там, я бы исчезла для всех. Что я, собственно, и сделала. Даже Нефилий не мог меня там найти. Хотя и искал меня долгое время по всему свету, думая, что я, не предупредив, ушла в путешествие и со мной что-то стряслось.       Сигарета догорела до фильтра. — Я прожила в Большом замке больше пяти лет. Думала, мои проблемы рассосутся. Думала, что они уйдут. Но пришла, взамен других, еще одна проблема. У меня появилась третья личность. Девушка Нефилия. Она хотела к нему, мечтала о нем. Словно помешенная. Всей душой стремилась воссоединится с ним. Причем и в смысле душевном, и хм, материальном. Но нельзя было. Иначе фудзиямщики нашли бы меня. Нашли бы нас. И заставили бы вернутся к работе. — А ты не хотела. — Не хотела, и не могла. И не желала. Всем было не до меня. У всех своих проблемы. Когда у тебя проблемы, ты обращаешь внимание на окружающих? Туня покраснела и, опустив глаза, отрицательно покачала головой. Я зажгла еще одну сигарету. — Вот и со мной так. Валькирия хотела освободится и убить меня и девушку Нефа, чтобы властвовать над моим телом в одиночку. А девушка Нефа хотела только вернутся к Нефилию. А я хотела просто жить. Жить, а не выживать. Жить, а не боятся, что в следующую секунду я потеряю контроль над телом. Жить как раньше. Я не любила нашего синеволосого мага, — я кинула многозначительный взгляд на дверь, — Это чувство забрала у меня девушка Нефа. Я не испытывала ненависти, это чувство забрала у меня Валькирия Света. — Но постой. Если она — Валькирия Света, то как она может быть такой, — Туня запнулась, — Такой ужасной? Я пожала плечами: — Я создала её такой, и этого уже не изменить. И вот однажды я вышла на балкон своей комнаты. Я думала о всякой ерунде, но потом мир потемнел. Я не знала, кто из двух моих личностей завладел моим сознанием в тот момент. Но кто-то из них спрыгнул с балкона. Туня тихо ахнула. — Очнулась я уже в полете. Башня была высокая, и я умерла бы, поверь, я бы умерла, если бы не Неф. Оказалось, что он все-таки нашел меня, вычислил, и пришел, чтобы забрать меня в «Гебург». И он вошел в мою комнату как раз в тот миг, когда я сделала шаг в темноту. — Но почему ты тогда живешь в подкорке? Из-за фудзиямщиков? Я отрицательно мотнула головой: — Нет, Нефилий прекрасно разобрался бы с ними. Но… — замолчав, я удивленно разглядывала почти догоревшую сигарету.

Если выкурить всю пачку сигарет Петр 1, то можно встретится с одним Великим реформатором лично.

— И все же, что тогда произошло? Я фыркнула: — Великая Валькирия, богиня Смерти и просто хороший маг упала и разбилась. Туня недоверчиво оглянула меня:  — Во-первых, ты сейчас жива. А во-вторых, ты сказала, что тебя спас Нефилий. — Ну да. Так, в общем-то, и было. Знаешь, в чем свойство всех подкорок? — вдруг спросила я. — В чем? — Они различаются во времени с настоящим миром. Настоящий мир — это истинное время. А в подкорке есть разница с ним, иногда всего в мгновение, иногда в полчаса. Иногда в больше. Но эта разница часто дает шанс уже умершим людям. Вот и мне дало. Нефилий создал подкорку, которая спасла меня. В этом мире я разбилась, но в подкорке осталась жива. — Но у тебя же есть крылья, почему ты не могла просто полететь? — Новый год, — последовал мой незамедлительный ответ, — В Новый год, знаешь ли, раньше блокировалась вся магия около Большого замка. Только у самой земли она действовала, чтобы могли телепортироваться на праздник маги. Так меня и херакнуло об землю, а в подкорке я осталась жива. Но подкорка, эта подкорка, имеет две точки соприкосновения с настоящим: «Гебург» и Вышка. Поэтому телепортируясь со мной из дома в Фудзияму, или еще куда, ты переходишь в мою подкорку. — Потому что я телепортируюсь по твоему переходу. И из-за этого меня не замечают, как и тебя. Вот что тут такое…       Я кивнула. Третья сигарета догорела до фильтра. — И разговариваешь с зеркалами ты потому что видишь свои личности? — Личность. Теперь уже личность. Девушка Нефилия исчезла… Когда был бал?  — Вчера. Сейчас три часа ночи, я сидела около тебя весь вечер. — Тогда, когда я была в ванной. Валькирия держала её, чтобы она забирала мою магию, и я не могла выбраться из подкорки. Но я смогла её уговорить. Она исчезла, поэтому я и потеряла сознание, мой мозг перестраивался на две личности. — Вот оно как… Такая история, хм, странная. Я и не думала, что все может быть так запутано, — протянула Туня. Я хмыкнула и указательным пальцем тронула лоб помощницы: — Все может быть еще более запутано.  — О, Господи. Если есть что-то еще более запутанное, то я себе мозги сломаю. Засмеявшись, я легла.       Вошел Нефилий: — Почему я слышу смех? Почему я слышу смех от человека, который должен лежать тихо, как мышь, а? — Прости, Неф. Но, знаешь, у меня есть хорошая новость. — Какая же? — синеволосый маг подошел к кровати с колбой, где было что-то похожее на снотворное. — Нас осталось двое. — И кто же исчез? — Одна твоя преданная фанатка.       Нефилий презрительно хмыкнул и заставил меня выпить все принесенное им зелья до дна.       Мой шикарный, острый и уже давно приспособившийся к быстрому определению состава зелий глаз, верно распознал снотворное с примесью залечивающей магии. В то же мгновение я провалилась в сон. — Но все же я не все поняла. -Она рассказала тебе свою историю? Помощница кивнула. — И что же тебе непонятно? — Ну, например, ты любишь её, или ту… — Туня снова запнулась, — Ту, которая исчезла? И вообще, почему она тогда «Ангел в маскировке»? Почему она стала, — И она снова запнулась, — Тем, кем стала? — Знаешь, в чем различия настоящей любви от ненастоящей? — И в чем? — В том, что в настоящей любви нет слов «если» и «либо». Не важна даже сама любовь, сколько чувство доверия. Я не доверяю ни одной её личности, и не могу любить ни одну из них, но прекрасно осознаю, что люблю самого, хы-хы, «ангела в маскировке».       Туня снова покраснела. Ну кто ж знал, что между нами тут такой ля-мур. — А «ангел в маскировке» она, — продолжил Неф, — потому что когда она умерла в этом мире, ей было нечем заняться. Конечно, я создал ей подкорку, она может незаметно для всех передвигаться и все такое. Не в шпионы же ей идти. Вот она и попросилась у главы Вышек пойти в ангелы-хранители. Но сама подумай: Бывшая, умершая, Богиня Смерти — и ангел-хранитель. Поэтому глава Вышки запретил произносить её имя. Оно исчезло со страниц книг, из памяти ангелов. И она стала просто ангелом. «Ангелом в маскировке». -Но ты-то помнишь её имя? Скажи мне его.       Нефилий ласково погладил меня по волосам и поправил повязку: — Ну уж нет. Тайна — она и есть тайна. — Я стала помощником ангела-хранителя, — сказала Туня, — но даже не знаю, кого она охраняет. Но ты-то?.. — Конечно. Но не скажу. Все что нужно было, она сама тебе рассказала. Захочет — расскажет еще. А сейчас, я думаю, ей нужно вылечить её буйную головушку. — И лучше полностью, — фыркнула Туня, — А еще лучше ампутировать, чтобы не мучилась.       Нефилий посмотрел на неё с явным презрением: — Скажи, а когда она рассказывала про себя в Фудзияме, про Валькирию, она говорила про себя, или про кого-то другого? — Про себя, — моя помощница не совсем поняла вопрос, но решила ответить так. Нефилий удовлетворенно кивнул. — Но скажи, если её чувство любви к тебе забрала девушка, ну, та, которая исчезла, но она тебя сейчас не любит, верно? Что ты будешь делать? — Влюблю в себя. Делов-то. Надо же мне выходить из френдзоны.