Галлюцинация
21 октября 2018 г., 16:51
И долго на свете томилась она, Желанием чудным полна, И звуков небес заменить не могли Ей скучные песни земли.
— Да пошел ты! В самую дальнюю даль! — посыл Себастьяна казался не таким уж и негативным, если бы удалось проигнорировать его зверски злобный голос, настолько зло звучащий, что даже мороз по коже шел. Бр-р-р. Послышался глухой негромкий удар где-то справа от виконтессы, невдалеке. Элис открыла глаза, собираясь предотвратить новую потасовку между ангелом и демоном, но оказалось, что Рафаэль, из самый прекрасных побуждений, запустил своему любимейшему коллеге в голову толстенным томом. К счастью для Себастьяна, у ангела был сбит прицел, — вечная работа в темноте! — и книга выбрала мишенью симпатичную табуретку, которая с величайшей готовностью упала на пол, на ковер гостиной. Едва девочка вскочила с дивана, как лица двух её хранителей одновременно тут же повернулись к ней (выглядело это жутко). Демон как ошпаренный ринулся к своей подопечной, сгреб её в охапку и притянул к себе, зарычав на ангела, словно рассерженный пес. Видимо, пока Элис болтала с красным дымом, её перенесли из кладовки, а пока пытались разбудить, из-за чего-то поссорились. И судя по поведению Себастьяна это было как-то связано с самой девочкой. — Прекрати сейчас же, Цербер недоделанный! — ехидно воскликнул Рафаэль, выставив руки в боки. Но демону на новое обзывательство было чуть-чуть плевать. — Не игнорируй меня! Элис, пребывая в некоторой растерянности, смущенно озиралась, пытаясь понять что же все-таки происходит. А еще её возмущало, что она снова вернулась с серого мира, а её хранителям было на это, как видно, немного все равно. Или не немного. Себастьян схватил девочку за щеки и как следует растянул, да так, что ей стало больно: — Аккуратнее надо быть! Получишь по пятой точке за такое поведение, ясно? Полюбила компанию дыма?! Он тот еще пройдоха, — демон, мягко говоря, негодовал, — запру в комнате, будешь сидеть и читать историю Древнего Мира! Мозги будешь всякой фигней ненужной заполнять, и пока всю книгу не расскажешь наизусть слово в слово, я тебя не выпущу! Пожалуй, искуситель не учел, что только для него изучение Древнего Мира является наказанием. Я вот, к примеру, очень люблю изучать историю. Правда, смысла в этом не вижу: я все своими глазами видела. — Ай-яй! Больно, больно же! — виконтесса попыталась отбиться, но Себастьян был хитрым гадом и придавил её сверху подушкой. И щеки никто не трогает, и не больно, и пошевелиться нельзя. И устроить истерику тоже. — Пусти! Вы меня и так хотите в детдом отдать, так сразу же там и запирайте! — Элис чувствовала себя ну очень сильно оскорбленной: по её мнению, было бы интереснее сидеть в светлой комнате и читать книги по истории, чем быть запертой в детдоме без воспоминаний. — Отставить истерию! — приказал демон и сел на подушку сверху, придавив свою бедную подопечную. — Никуда ты не поедешь, так что хватит ныть! Девочка с ясно читаемой гримасой недоверия повернулась к хранителю и показала рукой жест «бла-бла-бла», показывая, что Себастьян только что снес яйцо чуши, и если он продолжит так шутить, то превратится в курицу и будет бегать по дому, громко кудахча. Не знаю, с чего она представила чушь в виде яйца, но в её фантазии это выглядело более чем смешно. Рафаэль все это время сидел в кресле, наблюдая за возней парочки с таким лицом, словно был готов сжечь их заживо, предварительно, конечно, облив керосином, чтобы побыстрее и не так мучились (истинно ангельские побуждения!). Но вот когда его коллега ляпнул «никуда не поедешь!», ангел встал, расправил плечи и громогласно произнес: — Какого mentula?! — Не матерись при ребенке, даже если материшься на латыни! — возмутился Себастьян, изображая из себя чуть ли не святого, никогда не матерящегося человека, который всегда говорит на чистейшем английском без примеси латинских ругательств. Это просто мы с вами пока еще это не застали, потому что Элис рядом, разве что только тот словесный понос на крыше храма, но это не считается, а вот когда это чудо света выпьет, тогда мы узнаем с вами и латинский алфавит, и как правильно ударения ставить, и составим словарный запас матерных слов на все случаи жизни. Пригодится, у меня вот такой есть. — Да как ты смеешь вообще? — рассердился Рафаэль, уже переходя со своего обычного томного спокойного голоса на чуть визгливый громкий. — Это ты-то мне говоришь? И что значит вот это твое «не поедешь», а? Мы должны… — Я никому ничего не должен! — весело вскрикнул демон, выудил девочку из-под подушки, посадил себе на руки, перепрыгнул через диван — Элис при этом вскрикнула от неожиданности, — и, игнорируя своего коллегу, выбежал в коридор, потом проскочил одним махом лестницу в светлую спальню и захлопнул дверь, влетев в комнату на крыльях раздолья. Он явно неожиданно впал в детство. Виконтесса, конечно, была очень благодарна и все такое, но как следует шандарахнула своего искусителя по шее, чтобы больше неповадно было её хватать и куда-то тащить без её разрешения. — Не смей так больше делать! — Не бей! Подумай! — Себастьян выронил свою подопечную на кровать и потер ушибленное место, что-то с обидой бурча. Надувшись, демон сел на пол у кровати, отвернувшись к стене, словно маленький ребенок, которому дали подзатыльник за то, что он украл у мамочки из-под носа шоколадку, которую ему обещали отдать после обеда. Элис скуксилась. Либо она слишком сильно ударила, либо вообще бить не стоило, но, вообще-то, можно было и поаккуратнее! Но все равно девочке не хотелось, чтобы её искуситель обижался. — Ой, — виконтесса, сложив ручки на груди, слезла с кровати и прижалась к Себастьяну, — прости пожалуйста. Ну прости, правда, прости-прости, я же не хотела, чтобы ты обижался! И чтобы тебе было больно тоже! Но нельзя так людей хватать! Ты меня напугал! — её актерское мастерство позволило даже пустить слезу. Демон обернулся и хитро заулыбался, всем своим видом показывая, что у него есть то ли какой-то страшный секрет, то ли он сам что-то страшное придумал. Вполне в его стиле: не послушаться доброго ангела, сделать по-своему и потом всем хвалиться, что все получилось. А если не получилось — то забыть, делов-то. Ни стыда, ни совести: порой это полезно. — Да, извини, и в прям не надо было, — Себастьян засмеялся и почесал затылок, взъерошив себе волосы, — но вышло весело! Рафаэль сейчас небось стоит как истукан и пялится в окно! Хах, — он хохотнул, — ну и рожа! Ты видела?.. — Как ты меня оставишь? — перебила Элис, потому что сейчас её мысли больше были заняты именно этим, а не ошалевшим ангелом внизу в гостиной. — Тебе же нельзя! — девочка вдруг подумала, что очень зря согласилась на сделку с красным дымом, если её искуситель придумал как можно ей остаться. Очень зря. — Ой, да мало ли что мне нельзя, не будь занудой, — демон фыркнул, — но рассказывать тебе ничего не буду, — увидев возмущенное лицо виконтессы, Себастьян показал ей язык и оскалился, — ничегошеньки! Но обещаю, — он развел руки, — что мы будем вместе. Ты мне веришь? Элис кинулась к нему в объятия, почувствовав, как к ней приливает радость: — Конечно! Конечно-конечно я тебе верю! — она прижалась к искусителю. — И очень сильно люблю! Себастьян тут же покраснел и стал похож на наливное яблочко, с каждой секундой краснеющее все больше под солнцем ласки виконтессы. Чувствуя себя более чем довольным своей жизнью, демон, не прекращая радостно улыбаться, растянул ноги на ковре и расслабленно откинулся на столбик кровати. Но жизнь — это гадкая штука, особенно когда рядом ходит озлобленный ангел-хранитель. — Смагард! — заорал Рафаэль, пинком вышибая дверь. — Ты что удумал? Сидеть тебе в Аду до конца своих дней, если я на тебя доложу! — Но ты же не доложишь, я тебя знаю, — демон подмигнул, — ты же такой хороший хранитель, разве будешь ты портить жизнь своей подопечной и обрекать её на муки одиночества в жизни? Фу таким быть! Фу, фу! — хохотнув, искуситель состроил невинное лицо. — Да отстань ты со своим фуканьем! — ангел всплеснул руками. — Я лишь хочу, чтобы все было по правилам! — Все по правилам! Все более чем по правилам! Я могу жить в белом мире, так как, — Себастьян начал говорить дикторским голосом, — a — меня не преследует ни Эдем, ни Ад, b — я почти не использую магию, и c — я не питаюсь душами вот уже сто лет, — он снова заговорил нормально. — Неужели тебе этого недостаточно? Рафаэль просто развернулся и вышел, давая понять окружающим, что ему все надоело. Единственная проблема — окружающим было все равно на его временную истерию, потому что всем и так понятно, что он рано или поздно смирится с присутствием Элис рядом с его адским коллегой. Нужно лишь немного подождать, пока ангел не поймет, что демон не причинит их подопечной вреда. А он уже на полпути к этому, так что Рафаэль отстанет скорее «рано», чем «поздно». Девочка перелезла через Себастьяна, громко обсуждая с искусителем, чем они вдвоем могут заняться, когда все баталии поутихнут, легла на кровать, укутавшись в одеяло по самый нос, и вдруг затихла, уставясь в потолок. Искуситель удивленно поднялся, но когда увидел, с каким ужасом виконтесса смотрит на трещины стыка потолка и стены, чуть сам не упал в обморок (правда демоны от страха этого не делают, но не суть важно). Элис настигла первая галлюцинация. Первая часть подарка дыма. Обещанный монстр — как на блюдечке. Только вот его мало было назвать «странненьким», как называл его дым. Это был действительно монстр, какое-то страшное безликое существо с длинными конечностями, которыми это нечто цеплялось за стены. Существо висело, не двигаясь, повернув голову к девочке, словно следя за ней, изучая её. Выглядело это так жутко, что кирпичей не наложит только тот, кто готовился к этой встрече всю жизнь, смотря ужастики и играя в хоррор-игры. У виконтессы такой подготовки не было, и она завизжала от страха, ужасно испугавшись. Себастьян сначала ничего не понял, потом тоже ничего не понял, но на всякий случай спросил у Элис, что, собственно, не так и чего она визжит. Девочка тут же пришла в себя и вспомнила, что дым говорил, что эти существа «неопасны, но выглядят многообещающе», значит, и бояться их нечего, но вот сделать вид, что напугана надо, что она, собственно, и поспешила сделать. — Там монстр! — девочка подскочила к демону, чуть ли не врезавшись в него. — Там монстр, Себастьян! Стра-а-ашный! — А? — Себастьян выглядел слегка растерянным и озирался в поисках непонятного чудовища. — Ага. А где он? Я ничего не вижу. Искуситель чувствовал себя совсем не в своей тарелке. Мистические существа без проблем могут видеть себе подобных, жителей серого мира, но вот этого-то почему не видно? И почему его видела Элис? Себастьян этого не понимал. Зато он прекрасно осознавал, что его подопечная просто так орать ни с того ни с сего не будет — не в её стиле, да еще и с глазами по пять рублей, значит она точно что-то видела, и это отнюдь не шутка. «Тогда кто там, наверху?» — думал демон, пристально смотря в тот угол, где, по его мнению, был монстр. Приоткрыв дверь, искуситель позвал Рафаэля, не отрывая взгляда от потолка. Ангел поднялся в комнату с таким видом, словно хочет убивать всех, кого встретит на своем пути, но увидев, что со странной парочкой явно что-то не так, удивленно приподнял брови и спросил какого, собственно, черта здесь происходит. — Там монстр! — повторила виконтесса, — вон там! — она указала в угол, в котором все еще видела это существо. — Нет там никого, — хранитель пожал плечами, — это точно. Ты чего? Все там нормально. Разве что штукатурку было бы неплохо поменять. Себастьян показал своему коллеге средний палец: — Ха-ха, юмор основанный на моей боли, прямо в самое сердце ударил. Мой дом, где хочу, там меняю штукатурку, — демон разозлился. Тут что-то с Элис происходит, а этот дурак, вместо того, чтобы разобраться, указывает на то, что штукатурка потрескалась! И это в доме-то, где его не было четыре года! Не время сейчас об этом думать! — лучше подумай, что находится в том углу! — Да никого там нет, я же сказал. Я бы увидел серомирного, даже скрытого магией или невидимого, все же, — Рафаэль пальцем постучал по виску, — я важная персона и имею важные штуки. Так что нет там никого, — под «важными штуками» ангел имел ввиду всякие магические прибамбасы, которые всегда носил с собой на случай особой опасности. Такие случаи могут с ним случиться на каждом шагу: все-таки он живет в замке с вампирами. — А если из черного? — Себастьян верил виконтессе, и прекрасно понимал, что если в комнате действительно кто-то есть, кого они с Рафаэлем не видят, то девочке угрожает реальная опасность. Мало ли что может явиться, чтобы убить ребенка, знающего о физической магии! — Из черного мира может кто-то явиться? — Э-э-э, — вот здесь ангел как-то растерялся, — вообще может, — он задумался, — но зачем? Черномирные вообще не существуют в белом мире… Хей, — обратился Рафаэль к девочке, — как он выглядит? — Такой, — девочка замешкалась, пытаясь подобрать слова, а потом взволнованно заговорила, — такой, большой, коричневый, похож на человека, и еще одновременно на насекомое, потому что лапы длинные. И еще у него лица нет, но все равно, когда он смотрит, то это вот прямо чувствуешь, хотя у него глаз нет, и еще… — она скривилась, от этого несуществующего взгляда несуществующего монстра ей было не по себе, — нет, это все. Не знаю, что еще рассказать. Рафаэль замолк, пытаясь вспомнить, где он мог видеть такого монстра — описание ему точно что-то напоминало, а Себастьян следил за выражением лица его подопечной, которое с каждой секундой становилось все плаксивее, будто она вот-вот заплачет от страха. — Ты покраснела, — заметил демон, — дай-ка, — он потрогал ей лоб. — Ох, да ты же вся горячая! У тебя температура! Ангел отвлекся от своих размышлений: — Тогда может это у неё галлюцинации просто? Ведь… — Грибы она не ела! — перебил Себастьян возмущенно. Галлюцинации у него ассоциировались только с грибами — больше ни с чем. Ну, может еще с наркотиками. Или с белками. — Да при чем здесь вообще грибы?! — воскликнул Рафаэль, уже не зная, как сдержать рвущиеся наружу плохие слова в адрес коллеги, — вот при чем здесь грибы?! Ты много детей видел, которые два раза в сером мире бывали?! Я вот — нет! Поздравляю: её сознание теперь плывет между серым и белым миром и придумывает себе всякую ерунду! Её нужно вести к лекарю, который может такое вылечить, — хранитель задумчиво почесал подбородок и неуверенно продолжил: — вот только я понятия не имею к кому. Демон тоже задумался. Являясь в прошлом тем еще пройдохой и гадким существом, искуситель раньше часто разразнивал людей, из-за чего и ссоры были, и драки, и даже войны. И нередко сам Себастьян попадал под прицел воюющих, что приводило к неизбежным травмам. А так как у демона был отличный друг — Нефилий Вилард, местный красавчик и прекрасный маг, — то синеволосый чародей отправлял своего воинственного знакомого в известную межпланетную лечебницу имени Великой Луны (ударение на первый слог), где Себастьяна лечили и отправляли обратно, на Землю, где все снова шло по кругу, и искуситель снова оказывался в лечебнице, оказавшись под влиянием какого-нибудь проклятия, насланного врагом, или с дырой в груди, — да, такое тоже было, когда демону пушечное ядро в грудную клетку влетело, а он очень не хотел перерождаться. Так что Себастьян понятия не имел ничего насчет земных лекарей и врачей для серого мира: ему и внеземных хватало сполна. Но вот в чем проблема — не на всякой планете параллельных реальностей есть совмещенные миры, чаще всего мир только один, так что в межпланетной лечебнице болезни, связанные с междумирьем, не лечат. — Конечно, я бы мог отвезти её в замок вампиров, — с сомнением протянул ангел, рассматривая пустой угол, — там есть один хороший… — Ага, чтобы её там загрызли? — с сарказмом спросил искуситель, — они у тебя там бешеные все, шаг ступи — и ты обескровлен. Рафаэль развел руками: — Меня же не загрызли! Хотя ты прав, конечно, — ангел снова задумался. С минуту он молчал, думая, а потом снова заговорил, не переставая колебаться и нерешительно осматривать комнату, — а знаете… — хранитель снова примолк, хотя ничего толком еще и не сказал, — знаете, есть у меня мысль. Не самая правильная, наверное, но там могут и помочь… — Рафаэль как-то странно посмотрел на внимательно слушащую его Элис, — в общем, есть у меня знакомая в Фудзияме, Богиня Сна, она управляет этим серым миром, может чего и подскажет, — затем его словно озарило, — о, да, с ней же еще Богиня Жизни живет, а у неё есть книга Жизни, она от любой болезни может излечить, даже междумирной, — но вдруг ангел поник, — проблема в том, что я понятия не имею как к ним попасть. Как бы я знаю, где их база, но вот как туда проникнуть, — хранитель в замешательстве посмотрел на Себастьяна, ища у него поддержки идеи. Демон сел на кровать, пристально смотря на девочку. Та только носом шмыгала: ну что ей еще остается делать? Хранители делают все в точности, как говорил дым, видать, он и вправду всезнающий, но как же сделать так, чтобы они все же решили поехать? Единственно, Элис уже сомневалась, что ей вообще нужно становиться этой Богиней Смерти — раз Себастьян придумал, как оставить её у себя, то это уже и без надобности. Но съездить все равно нужно, чтобы вылечиться, но не более того. Виконтесса даже укорила себя, что не доверяла своему другу и решила делать все сама. Чего она может, одна-то, без помощи? — А ты сама что думаешь? — спросил демон, не отводя взгляда. Элис покраснела еще больше и пожала плечами: — Если это единственный выход, то раздумывать особо не над чем. Мне кажется, нужно сходить, иначе эти монстры меня всю жизнь будут преследовать, — она подняла глаза к потолку, но та галлюцинация уже исчезла. Зато на шкафу теперь сидело маленькое пушистое фиолетовое существо с большими глазами и желтым клювом, сильно похожим на ферби. Правда, девочка еще не знает, что это такое — игрушка еще даже в задумке не появилась, но мы ведь с вами в курсе. — А я их боюсь. Себастьян посадил виконтессу к себе на колени, задумчиво положив подбородок на её голову и закрыл глаза, словно заснул. — Так что? — спросил Рафаэль, тоже присаживаясь на кровать, — идем? Демон открыл глаза и повернулся к своему другу: — Да, конечно. Но давай все же подождем, может, у неё не температура от галлюцинация появилась, а как раз наоборот: галлюцинации от температуры. Собъем её и посмотрим, может, все улучшится, — искуситель хотел искренне верить, что все дело не в магии, и что вовсе не она причинила его подопечной вред. Себастьян знал магию, и любил ей пользоваться в меру, чтобы уберечь то, что ему дорого или уничтожить то, что ему угрожало. Однажды он видел, какой вред причиняет магия: страшнейшее проклятье из всех существующих, — и боялся, боялся, что-то, что сейчас происходило с Элис, может быть чем-то подобным, поэтому слепо надеялся, что во всем виноват белый мир. Можно лишь добавить, что, зная об этой нерешительности искусителя, дым сделал длинное по действию проклятие, почти триста лет, так что он мог не волноваться, что девочка с хранителями не успеет. Хотя, сказать честно, он в своем сером вообще не волновался. Ему было как-то все равно. Себастьян уложил виконтессу в кровать, наказав вести себя тихо и звать только в случае крайней необходимости, и ушел на кухню, задумчиво покачивая головой из стороны в сторону. Там он поставил на плиту чайник и затих, с тоской смотря на белоснежный пейзаж за окном. Рафаэль же остался с Элис. Ему хотелось помочь своей подопечной, но как именно можно помочь? Разве что составить компанию, пока куда более разбирающийся в лечении людей демон сам все не сделает, все же он куда чаще бывал в белом мире и больше знает про человеческий организм. Больше-то и придумать было нечего. Ангел взял рандомную книгу с книжных полок, открыл её на первой же странице и принялся читать, изредка поднимая глаза, чтобы проверить, не заснула ли его маленькая девочка и слушает ли она его. Увы, хранителю сложно осознать, что девочка уже отнюдь не маленькая, а уже очень даже и взрослая, просто не привыкшая к своему телу и окружающему её уменьшившемуся миру. Да и к своему внутреннему тоже. Не все замечают поток времени, не все осознают, что планеты не стоят на месте, как и звезды, и галактики, и вселенные — все это крутится, вертится, передвигается и меняется. Нужно учиться успевать замечать и принимать изменения. Книгой оказался «Затерянный мир» Артура Конан Дойль, про путешествие на неведомую землю, заселённую доисторическими животными. Рафаэль её уже читал — пару лет назад, когда выдались свободные полчаса на работе, но сейчас был совсем не против снова поприветствовать уже знакомых героев. — «В тот вечер я больше часу выслушивал его монотонное чириканье о снижении стоимости серебра, обесценивании денег, падении рупии и о необходимости установления правильной денежной системы», — рассказывал ангел. — «Представьте себе, что вдруг потребуется немедленная и одновременная уплата всех долгов в мире!» — воскликнул он слабеньким, но преисполненным ужаса голосом. — «Что тогда будет при существующем порядке вещей?» Я, как и следовало ожидать, сказал, что в таком случае мне грозит разорение, но мистер Хангертон, недовольный моим ответом, вскочил с кресла, отчитал меня за мое всегдашнее легкомыслие, лишающее его возможности обсуждать со мной серьезные вопросы, и выбежал из комнаты переодеваться к масонскому собранию», — Рафаэль поднял глаза. — Ты в порядке? Видишь каких-нибудь монстров? Элис выглядела грустной: ей не хотелось, чтобы её любимые хранители волновались за неё и беспокоились, и теперь она чувствовала себя очень глупо, будто бы подвела их в чем-то. — Вон там, — девочка указала на настольную лампу на тумбочке, — сидит что-то маленькое, на белочку похоже, только синюю почему-то и с очень длинными ушами. А так все. — Нда, — протянул ангел и продолжил читать. Себастьян вернулся спустя полчаса с самым уставшим видом на свете. В руках он принес миску, чтобы ставить компрессы, и еще большую кружку с чаем, который пах смородиной и лимоном. Молча демон приложил ко лбу виконтессы небольшой кусочек ткани, который девочке показался очень холодным, поставил тарелку с чашкой на тумбочку, и подошел к окну, отвернувшись от Элис. — Смагард? — настороженно позвал Рафаэль, — ты в порядке? — А? — искуситель рассеянно повернулся, — ага, просто немного волнуюсь, — он снова отвернулся к окну. — Совсем немного. Элис была готова заплакать. Себастьян выглядел так отстраненно, словно думал только лишь о девочке, сосредоточившись лишь на ней, и это казалось таким милым виконтессе, что прямо сердце у неё разрывалось. Она помнила: когда к Элис приходила болезнь, будь то даже самая обычная простуда, Михаил так же выглядел, задумчиво и нелюдимо, стараясь делать все, что бы девочке было лучше. Всегда. Демон посмотрел на виконтессу: — Ты пей чай, пей. Может, станет легче, — он как-то очень тяжело вздохнул. — Угу, — Элис взяла в руки кружку и немного отпила. По её щекам сами собой покатились слезы: девочка совсем не хотела плакать, это как-то само получалось. Тут же подойдя к виконтессе, Себастьян обнял её, тихо успокаивая. Рафаэль наблюдал за этим с жалостью, только вот он и сам не понимал кого жалеет: Элис или своего глубокоуважаемого коллегу. — Ну что такое? — мягко спросил искуситель, — почему ты плачешь? Не нужно, иначе у тебя температура поднимется. Не плачь, милая. — Вы так заботитесь обо мне, так жалеете, — девочка тыльной стороной ладони вытирала ручьями катившиеся слезы, — я вам так дорога! — она всхлипнула. — Это так странно! Я вас совсем-совсем не знаю, а вы знаете меня лучше, чем кто-либо! Как такое вообще возможно? — Элис начала дрожать, словно её бил озноб, — но я вас тоже так люблю, даже если почти не знаю! И совсем не хочу никуда уходить! — виконтесса уткнулась в плечо Себастьяну и сдавленно шмыгнула, стараясь как-то прекратить свои неконтролируемые рыдания. Хранители переглянулись. «Начинаю понимать, почему ты так сильно хочешь её оставить у себя» — прозвучало в голове у демона. Тот скривился и покачал головой. Не до телепатических признаний Рафаэля сейчас. — Все, кому говорят, — заговорил Себастьян, — отставить истерику! Это, конечно, очень мило, но если ты продолжишь рыдать в три ручья, то ты сгоришь, — искуситель стукнул по лбу девочки. — И что нам тогда делать? Давай, успокаивайся, а мне нужно кое-куда сходить, — он как-то изменился в лице, снова став подозрительно равнодушным, — а Рафаэль с тобой побудет, хорошо? — Угу, — снова буркнула Элис и скользнула под одеяло, да так, что осталась только макушка видна. Ей было стыдно, что она сейчас так разревелась — у её хранителей и так волнения по горло, а тут такая истерика. Снова. Демон устало вздохнул и вышел из комнаты, осторожно притворив дверь. По лестнице он не пошел: просто остановился, без какой-либо цели уставясь в полумрак коридора, — потом сел на верхнюю ступеньку, сжав голову в ладонях. Ему было о чем поразмыслить. Нерешительно переведя взгляд со спрятавшейся девочки на дверь, Рафаэль приподнялся и, погладив её по волосам, попросил подождать пару минут, чтобы он поговорил с Себастьяном. Девочка что-то пробормотала, видимо, согласившись, и ангел быстро вышел, тут же наткнувшись на своего коллегу. — Что с тобой? — хранитель сел рядом, — выглядишь просто ужасно, будто по тебе стадо слонов пробежалось, и еще мимо пробегавшая собачка сверху нагадила, — Рафаэль усмехнулся, но тут же нахмурился, потому что Себастьян совсем не реагировал. — Ты что, так сильно за неё волнуешься? Да перестань ты, ничего страшного. Собьем мы эту температуру, вроде не смертельно-ж, чего же ты боишься? Демон отмахнулся: — Не в этом дело. Раф, понимаешь, — он сосредоточенно начал тереть лицо, — я боюсь, что это все-таки из-за меня. Я же демон, и все прекрасно осознают, что мне никак нельзя быть с человеком! Может, кто-то наслал на неё проклятие из-за меня? Вдруг это моя вина? — Себастьян уставился на своего злейшего друга. — Вот скажи, скажи мне: что со мной не так? Почему изначально я был уверен, что серый мир с Элис вообще никак не связан, а теперь валю всю вину на себя, хотя и понимаю, что это совершенно нелогично? — Самоосознание на высоте, — хранитель пожал плечами. — Ну, это в твоем стиле. Но нет таких проклятий, виной которых мог бы стать ты. И Аду, и Раю — им плевать на тебя и твою жизнь с высокой колокольни, ты птица низкого полета для них. Помощи ждать оттуда нет смысла, но и зла тоже, поверь. Не нужно обвинять Бога в случайностях: он играет с нами в кости, и сам не ведает, что творит. Я почему волнуюсь о твоем решении перейти в белый мир под маской человека, — Себастьян шикнул на ангела, тот спохватился и заговорил тише, — я боюсь, что ты не справишься, что допустишь в своей вымышленной истории какую-нибудь мелочь, малейшую погрешность, и все: кто-нибудь беломирный узнает о магии и растрезвонит на весь свет. Сначала ему не поверят, потом усомнятся, а потом того, кто увидел твою ошибку боготворят. Ты помнишь, как было тогда, когда люди узнали про волшебство? Веками они уничтожали тех, кто даже не был причастен к этому разделу физики, даже наши ученые до сих пор не могут сказать, как точно мы создаем волшебство. Мы учимся тому, чего нет веками, и если что-то пойдет не так, ты сломаешь и без того косой дом изучения магии, ты понимаешь? — Как будто я единственный демон на планете, который хочет жить как человек, — неслышно пробормотал Себастьян. — Не в Элис дело, — продолжал увлеченный своей речью Рафаэль, — я уверен, что с тобой она будет в порядке. Дело именно в вероятности, что тебя поймают. — Когда-то я уже переходил в мир людей, — протянул демон неуверенно, — и никто не думал, что я — страшное существо, и меня нужно сжечь. — Вероятно, потому что сделал себе историю попа, и поэтому все тебе верили, — не без сарказма ответил ангел, — попам верят, даже когда они колдуют на глазах и списывают все на Бога. Себастьян не сдержался и издал смешок. — Ага, — хранитель тоже улыбнулся, — таковы люди. Но в любом случае, ты сейчас нужен Элис, поэтому иди к ней и перестань делать такое лицо, словно кто-то умер! — Это не самое страшное, что может случиться, — усмехнулся демон, — но ты прав. Пойду поищу в кладовке градусник, — попрятал туда своих червей, ничего не найдешь, — в голосе искусителя прозвенел укор, — а потом к ней, — он поднялся и сделал шаг вниз. — Стой-стой, давай лучше я, а ты иди к Элис. Рядом с тобой она чувствует себя в безопасности, — Рафаэль устало потянулся, похлопал своего дьявольского коллегу по плечу и, перепрыгнув сразу через пять ступенек, спрыгнул с лестницы и скрылся в коридоре. Себастьян с ухмылкой проследил за вмиг повеселевшем ангелом, а потом, фыркнув, вернулся в комнату девочки. — Ну, что, милая? Вы здесь с Рафаэлем читали, да? — искуситель, взял в руки «Затерянные миры». — Продолжим? Виконтесса высунулась из-под одеяла: — Давай, — стянув со лба компресс, Элис тяжело вздохнула, — жарко очень, может открыть окно? — Нет, извини, — демон сел на кровать, примостившись рядом с подушкой, — оно двойное, и с этой стороны запечатано. Давай я лучше дам тебе одеяло полегче… Весь остаток дня, — Рафаэль вернулся позже, весь пыльный, грязный и в страшной жиже, поэтому Себастьян отправил его пинком мыться, — троица сидела у виконтессы в комнате, и все были заняты чтением книг. Изредка демон проверял температуру, та с каждым часов все повышалась и повышалась, к вечеру даже достигла отметки 39,4, потом искуситель тяжко вздыхал, словно был виноват во всех смертных грехах, и менял компресс. Не сказать, что Элис от этого было легче, но ей было приятно, что о ней так заботились (хотя она так и не перестала чувствовать себя какой-то обузой). К вечеру, когда настало время ужина, оба хранителя оставили девочку одну в комнате, выключив свет, чтобы глаза отдыхали, и пошли готовить, так сказать, пищу. Виконтесса, правда, сказала им, что совсем не хочет есть, но Себастьян это проигнорировал — его подопечная и так не обедала, а хоть что-нибудь скушать надо, иначе иммунитет падет без витаминов. Пока демон колдовал над кастрюлями, Рафаэль сидел на табуретке у стеночки, качаясь вперед-назад, следя за действиями напарника. Максимум этого белобрысого олицетворения добра — это налить чай и, пожалуй, все. Больше он ничего не умел, а учиться даже и не собирался, поэтому, чтобы не мешать Себастьяну, хранитель сидел от него подальше. Ну, а еще он не хотел, чтобы друг заставил его работать. Но когда демон рухнул на стул, делая вид, что умирает под звуки бульканья из кастрюли, ангел все же подал голос и задал вопрос, уже давно мучавший его: — А когда примерно должна спасть температура? Себастьян на мгновение даже как-то напрягся, потом снова откинулся на твердую спинку и сказал, что к утру, теоретически, должна понизиться. Правда говорил он совсем неуверенно, и даже не смотря на своего милейшего коллегу и краем глаза. Рафаэль снова примолк. Ангел как-то совсем не верил, что дело в беломирных болезнях: галлюцинации монстров черного мира (он вспомнил откуда они!) от людских хворей не появляются. Но хранитель решил все же дождаться утра, а там уже настоять на своем и отвезти Элис в Фудзияму. Тем более, что Богиня Жизни — это его знакомая, она уж точно поможет. Ну, как точно, если, конечно, они смогут попасть в сам храм. Виконтесса в это время сидела на кровати, завернутая в два одеяла, одно, теплое, обволакивало ноги, а другое, почти совсем не греющее, плечи. Но девочке все равно в ногах было холодно, а телу — жарко, и она сидела, мучаясь и страдая, и думала как же исправить положение. Галлюцинации у Элис так и не исчезли, под потолком, где-то у люстры, висело нечто, напоминающее большую склизкую каплю, которая то увеличивалась, то уменьшалась, и, собственно, больше ничегошеньки не делала. От «многообещающих» описаний дыма и следа не осталось, и бояться стало уже совсем неинтересно. Фыркнув, девочка поправила подушку, легла и уставилась в окно, за которым быстро темнело небо. Звезд видно не было — их заволокли множественные серые облака, словно прилепленные к черно-синей фанере ночи на нитках — настолько ненастоящими они казались. Только снег и был светлым. Возможно, это покажется странным, но можно даже сказать, что небо и земля поменялись местами: обычно прозрачно-лучистое небо стало темным, а темная земля — бледной, и это выглядело довольно мистически. Хотя ничего мистического в этом и нет. Элис прикрыла глаза, возненавидя уже свой договор с дымом. Вот зачем она решила все делать сама? Теперь вот лежит и страдает, как будто дел больше нет! И слабость по всему телу, и такое чувство, словно ты ногами где-то в Арктике, а головой — в Аду, и вообще отвратительное самочувствие! «Гадкий пройдоха! — повторила девочка за Себастьяном. — Обманщик! Сказал ведь, что всего температура на пару градусов поднимется! Пара градусов — это не тридцать девять, он что, считать не умеет?» — виконтесса прямо-таки бушевала от возмущения. Она ему доверилась, а дым так поступил! Подлость да и только! Решив, что она все выскажет этому гадкому охраннику серого мира при встрече, Элис потянулась за кружкой теплого, некрепкого чая, но на полпути её рука дрогнула и остановилась. Перед окном кто-то стоял. Сначала девочка испугалась — вдруг не глюк? — но тут же успокоилась, ведь капля слизи на потолке исчезла, а значит, это что-то, что пришло ей на замену, и так же не тронет. Облегченно вздохнув, виконтесса все-таки взяла кружку и немного отпила, не отрывая взгляда от странного монстра. Хотя монстром это существо отнюдь не казалось: в полумраке с трудом, но все же можно было разглядеть отдаленные человеческие черты тела. Приглядевшись, Элис решила, что это очень даже похоже на девушку, вот только на какую девушку? Она была явно взрослее, чем наша больная, и вообще была худощавее, даже на ту странную Элис из сна не похожая. Медленно фигура подошла кровати, а затем вошла прямо в неё, словно бы мебели вообще и в помине не было, остановившись прямо рядом с девочкой, едва касаясь краем чуть рваного платья виконтессы. — Найти своего семейного хранителя, — томно произнесла галлюцинация, — он поможет тебе в нелегком пути, — и исчезла. Элис удивленно поморгала, изображая крайнее недоумение, потом потерла руками уши, пока они уже не начали полыхать, — первая слуховая галлюцинация, «болезнь» дыма, похоже, прогрессирует, — и, завернувшись в одеяло, зажмурила глаза. Ей уже видеть ничегошеньки не хотелось, а слышать тем более. Но в эту же минуту вошел неподражаемый Себастьян, держа в руках миску с бульоном. Причем не просто вошел: он переругивался с ангелом по поводу его сестры, возмущенно отпуская словечки на озлобленном латинском через плечо. Белобрысый же что-то там кричал с первого этажа, только девочка совсем не понимала что именно. По секрету вам скажу: Рафаэль рассказывал, что его милая сестренка страдает по прекрасному дьяволу, истекая всеми жидкостями, которыми только можно и нельзя. Себастьяну было на это по барабану, о чем он, в общем-то, и сообщал. Ангела такое наплевательское отношение к его родственникам возмущало до краев, но когда демон сел к девочке на кровать, очень увлеченный созерцанием бульона, Рафаэль замолк, тихо полыхая, с какой-то ненавистью, а может и с ревность, смотря на то, как искуситель ухаживает за своей подопечной. Хотя Элис и уверяла, что совсем не хочет есть, миска быстро опустела, и хранители, вместе с девочкой, сели дальше читать книжки. Ангел принес еще немного из гостиной, и всем хватило своих историй: о драконах, ведьмах и колдунах. Да и еще о разных штуках. Уже под ночь троица решила, что пришла пора ложиться спать. Особо не волнуясь ни о чем, Рафаэль сел с одной стороны кровати, присунув под спину подушку, да так и заснул, закрыв глаза и проигнорировав выключатель лампочки, оставив её включенной. Элис так и продолжала лежать под своими одеялами, сонно моргая уставшими веками, но ей хотелось еще немного побыть со своими хранителями, поэтому она терла глаза ослабевшими руками, силясь сдержать сон. Себастьян же неторопливо убрал все книги на места, кроме тех, что принесли с первого этажа, — их он положил на подоконник, — выключил светильники, затушил все свечи, кроме одной, в банке, которую он поставил на тумбочку, и тоже сел на кровать. В отличие от ангела он так просто заснуть не мог, по крайней мере сейчас, но очень хотел побыть вместе с девочкой и как-то помочь ей. — Ложись спать, милая, — демон поцеловал виконтессу в лоб и подоткнул одеяло, — если к утру температура не спадет, поедем в Фудзияму. Хорошо? — Да, — коротко ответила Элис, судорожно схватив хранителя за руку. — Ты же не уйдешь сейчас никуда? Ни на кухню, никуда, а останешься, да? Я не хочу, чтобы ты уходил. Себастьян улыбнулся. Демону была приятна такая нужда в том, что бы он был рядом. Столько лет он был никому не нужен, а тут бах! — и вот он уже самое важное существо для его милой подопечной. Разве это не чудесно, разве это не то, чего он столько времени добивался? — Не уйду, не бойся. А ты спи. Я обещаю, — он наклонился поближе, — что никуда-никуда от тебя не уйду. Буду сидеть рядом и охранять от всего злого, что только есть на свете, честно. Сейчас я, — Себастьян как-то нахмурился, — сейчас я точно буду рядом и буду смотреть, чтобы ничего не случилось. — Конечно, — прошептала девочка мягко, не отпуская своего демона. — Ты мне так нужен. Искуситель выглядел чуть ошарашенным после этих слов, но довольным. Обняв свою подопечную, он прилег рядышком, не переставая улыбаться от счастья. Да, именно на это он и рассчитывал. Как же чудесно, что, порой, мир меняется так, как нужно, ты встречаешь тех людей, которых нужно, ты узнаешь то, что тебе нужно. В таких случаях говорят «случайность», но я хочу открывать вам очень важный секрет.В этой истории совсем нет случайностей.
— Себастьян, — виконтесса уже была в полудреме. — А у меня есть семейный хранитель? — она закрыла глаза, едва удерживаясь на плаву меж сном и явью. — Есть, милая. Это Рафаэль — он твой семейный хранитель по отцовской линии. Он три поколения смотрит за Найт. А что? — Себастьян поправил девочке волосы, с улыбкой умиления наблюдая за сонной мордочкой своей подопечной. — Просто, — Элис зевнула и тут же заснула. Глупые галлюцинации. Зачем искать хранителя, если он и так уже здесь, рядом? И так помогает, куда еще…
