Магия? Где магия? Где ты здесь видишь магию?
Это все физика, биология, химия — просто чуть выше,
чем у обычных людей.
Магии не существует
Иначе все было бы слишком просто.
Евнем Альбедо
Элис сморщилась и тяжело приподняла веки, пытаясь разглядеть в тумане сна, что это рядом шуршит и мешает ей быть в счастливом забвении.
Оказалось, что это бессонный Себастьян переливал воду из графина в миску для компресса, сидя с самым обеспокоенным видом на свете и что-то глухо бормоча себе под нос. Кажется, он даже не собирался ложиться спать. Видимо, ему хватило проблем, и сейчас расслабленным себя не чувствовал.
— Себастьян? Все в порядке? — девочка стянула со лба мокрую тряпку и чуть приподнялась на локте, все еще не совсем проснувшись.
Демон вздрогнул и обернулся:
— А? Да, — он выглядел очень рассеянным, — вот только температура так и не спала. Уже шесть утра, иного выхода, кроме как ехать на Фудзияму, я не вижу, — Себастьян почесал нос и, подпер руками голову, пребывая ну совсем в плохом настроении. — Вот и как тебя угораздило так заболеть, еще и неизвестно чем?
Виконтесса в ответ только вздохнула. Ну, а что она еще может сказать? Признаться, что она заключила с дымом невесть какой договор, потому что не доверяла своим хранителям? Пф, бред какой-то. Если уж взялась, то нужно довести до конца. Конечно, Богиней Смерти можно и не становиться, все-таки, уже и смысла нет, но зато вылечиться нужно. Да и вообще, знакомство с Богиней Жизни навряд ли каким-либо образом испортит девочке будущее. Это же Богиня Жизни! Вот Богиня Смерти, это да — и название пугающее, и неизвестно, что она сделать может.
— Ладно, я принесу тебе сейчас одежду, ты ведь сможешь сама собраться? — хранитель вопросительно посмотрел на Элис, а та кивнула: ей было не на столько плохо, чтобы она и одеться не могла. — Потом спустишься, я сделаю чай, попьем и вперед, хорошо?
— Хорошо, — зевнув, виконтесса протерла глаза и неожиданно вздрогнула, — уф, холодно что-то.
— Зима же, — демон усмехнулся и вышел, оставив девочку одну кутаться в одеяло. Но не надолго: уже через пару минут Себастьян вернулся и положил на кровать шерстяное платье светло-голубого цвета, — вот, я жду тебя внизу, — он улыбнулся своей подопечной и, взлохматив ей волосы, снова вышел.
Спустившись по лестнице, хранитель остановился в коридоре и ладонями протер уставшее лицо, стирая свою улыбку. Радости не было никакой, так с чего же косить под дурака? Демон фыркнул и направился на кухню.
За окном было темно, но не так, что совсем ничего не видно, нет. Это особая, зимняя темнота. Тусклый свет, лившийся с едва видных звезд и смутной луны, отражался от снега и туманно озарял мертвенно-тихий лес. Ни цепочки следов, ни дороги — домик Себастьяна притаился среди деревьев, ничем себя не выдавая. Спокойное, молчаливое утро без следа живности. Зимняя стужа все превратила в лед, убила, оставив лишь тех, кто был согласен молчать по ночам, не нарушая опасной войны мороза с самим собой.
Хранитель хмуро зажег свечу и приподнял её над головой. Пару раз щелкнув выключателем, демон разозленно что-то прошипел и со злостью оглянул темную кухню. Света не было — ночью снова разразилась буря и оборвала провода, и сейчас они, занесенные снегом, лежали где-то в полях. Благо, Себастьян не отказывался от привычных масляных ламп.
— Нет, ну вот и что это такое? — протянул искуситель расстроенно. — Вот в такие моменты магия очень даже нужна, — он снова посмотрел в окно, — только пользоваться ею уже бесполезно. Какое гадство! — Себастьян поставил банку со свечой на стол и потянулся.
— Темно, — Элис, поеживаясь, вошла в кухню, — даже очень, — она, немного страшась, осмотрела комнату, прижав дрожащие от легкого озноба ладони. — Где Рафаэль?
— Решил для начала сходить на разведку, мы же не знаем, куда точно идти, — глухо кашлянув, демон чирикнул зажигалкой, которую он достал из кармана жилета. Лампа, висящая над столом, загорелась и осветила кухню мягким, чуть волнующимся, светом. — Все в порядке?
— Д-да, вот только холодно, — пробормотала девочка.
Себастьян задумчиво подошел к плите и поставил чайник, а затем повернулся к виконтессе:
— Иди сюда?..
Элис подскочила к хранителю и прижалась к нему. Тот с улыбкой, — когда тебя обнимают, настроение обычно улучшается, и быть злым демоном, ненавидящим электричество, уже куда труднее, — поцеловал подопечную в холодный нос и вдруг, неожиданно, почувствовал трепетание. Откуда, какое — он не успел понять, только почувствовал что-то, хотя даже и не понял до конца что именно.
А чайник, испортив столь милый момент, начал презрительно булькать. Девочка засмеялась — такие уж смешные звуки были.
Себастьян, как уже все помнили, был мастером в заваривании чая. Он это умел, знал все секреты этого таинства: все же, не первую сотню лет живет. Тем более, что искуситель чуть ли не в каждой стране побывал, где хоть когда-то был чай, и изучил абсолютно все вариации, с чем можно пить чай. Чай с лимоном, с облепихой, с бергамотом, с чабрецом — нет, это для слабаков. Лучше найти редчайшее фруктовое дерево на планете в лесах Амазонки, срубить его, посадить во дворе, предварительно сделав теплицу, а потом собирать с него плоды и листики и экспериментировать, — вот это для настоящих экстремалов. Мастерство тупизма не пропьешь; в тупизме вся суть белого и серого мира. В тупизме и в чае.
Особо много времени распивать чаи не было, и, посидев минут десять, разговаривая обо всякой ерунде, демон все же нехотя поднялся со своего очень удобного стула, заставил Элис надеть пальто (откуда у него, черт возьми, такое маленькое детское пальто?!) и достал фибулу Рафаэля из кармана. По сути он не очень хорошо справлялся с магическими предметами, предпочитая по старинке
ходить ногами/колоть дрова/убивать мамонта копьем все делать самому.
Так, стоп, он же не родился еще, когда мамонта копьем убивали. Это Нефилий был рожден точно в это время: этот дух может и пламя из камня достать, и из шкур животных сделать себе костюм на время обитания в джунглях, — в общем, полезнейший друг при выживании в непроходимой местности, что про Себастьяна тоже можно сказать, но Нефилий все равно выйдет чуть полезнее. Чуть-чуть.
С силой разрезав пространство острым концом украшения, словно оно было каким-то желейным, Себастьян обернулся к Элис. Та испуганно схватила его за руку. Усмехнувшись, демон подтолкнул девочку к образовавшемуся белому светящемуся кругу.
— Вместе? — спросил он с легкой улыбкой.
Девочка кивнула, и на «раз-два-три» они вдвоем вошли в межпространственный портал.
Вспышка там, внутри, была яркой, настолько, что ослепила виконтессу на доли мгновения. Она вцепилась в своего друга со всей силы, сильно струхнув с происходящего. Это было очень странное чувство — будто бы Элис вдруг стала жидкой, потом как бы состоящей из газа, а потом вдруг и вовсе исчезла, причем совсем, — даже мысль испарилась, даже чувство испуга, страх исчезли, спрятавшись между слоями пространства, — а затем тело вновь соединилось с сознанием. Кристально-белый свет испарился, и девочка, не удержавшись на ногах, рухнула на серую землю, испачкав пальто, но тут же вскочила на ноги, растерянно оглядывая солнечный пейзаж.
— Хах, — усмехнулся Себастьян, — смотри. Это — Япония, страна восходящего Солнца.
Элис смотрела на городок, раскинувшийся чуть поодаль от вулкана, с открытым ртом. Конечно, она знала, что демоны и ангелы могут перемещаться с помощью разных магических штук, но одна дело просто знать, а другое дело — самой переместиться из темной Англии в светлую Японию за доли секунды.
— Тут к-как-то, — девочка вдруг закашлялась, — как-то не так, — ей стало не хватать воздуха.
— А? — Себастьян растерялся. Он ничего странного не замечал.
Буквально ниоткуда появился Рафаэль, который мигом подскочил к своей подопечной:
— Все нормально! Адаптация, — ангел достал из сумки (откуда он взял с собой сумку? откуда у этих двоих вещи из ниоткуда появляются?!) бутылку воды, — на, выпей, на такой высоте организм быстро обезвоживается, — хранитель повернулся к демону и пару раз стукнул себя по лбу. Себастьян только плечами пожал: благодаря магии ангелы и демоны без труда заменяли воздух на воду, воду на землю, а землю на огонь. Правда, в первом варианте замены велика вероятность захлебнуться, а в последнем сгореть, а когда используешь эферы земли вместо чего-либо, нужно помнить, что вовсе не обязательно зарывать в землю с головой и хоронить себя там.
Рафаэль снова достал из сумки что-то вроде кислородной маски, только не в таком привычном для вас пластиковом варианте. В начале двадцатого века кислородных масок было не очень много, точнее, это были скорее противогазы, чем кислородные маски. За неимением спроса, так сказать, их еще не изобрели.
Зато ангелы уже давно не только изобрели, но еще и во много раз улучшили свою технологию. Попробуй, полетай, когда тебе в харю летит ветер, воздух разрежен, и ты летишь и задыхаешься за неимением кислорода. Полезная штука. Рафаэль, правда, редко летает, — зачем, у него же есть отличный кабинет с видом на вампирский город! — но все равно держит при себе маску на всякий случай, никогда ведь не знаешь, что может случиться через пару секунд.
В любом случае маски ангелов уж точно противогазами можно было назвать с трудом. Они больше походили на полиэтиленовые пакеты в воде с еще одним дополнительным мини-пакетиком внутри, или на беременных медуз без щупалец. Точнее, щупальца были: два ремешка, которые при полете связывались на затылке, позволяя не держать маску рукой и свободно изображать из себя супермена.
Так, стоп. Он тоже еще не появился. Черт побери! Как же невероятно скучно в начале двадцатого века! Все самое скучное уже сделано, а все самое интересное только предстоит сделать, и даже не знаешь, о чем рассказывать!
Рафаэль аккуратно прижал маску к лицу своей подопечной. Та резко вздохнула, а потом очень часто задышала, сильно перепугавшись от того, что произошло.
— Все, все, не волнуйся. Пару минут подышишь в ней, потом начнешь потихоньку снимать, ладно? Пару секунд без маски — пять в ней, пять секунд без неё — пять в ней, а дальше как пойдет, хорошо?
Элис кивнула хранителю. Она уже пришла в себя.
— Отлично, — Рафаэль поднялся. — Ну, что, — обратился он к Себастьяну, — как твое ничего?
— Ничего, — без улыбки ответил демон. — Ты нашел проход?
Ангел что-то начал говорить.
Поднявшись, девочка подошла к хранителям, с осторожностью ступая по марсианской поверхности вулкана дрожащими ногами, и взяла Себастьяна за рукав. Ей очень хотелось, что бы искуситель сейчас обратил на неё внимание и поговорил с ней. Виконтесса и сама не знала почему: вот хочется и все. Надо ей этого. Однако Себастьян продолжал говорить с хранителем, Элис даже особо не прислушивалась, о чем. Она смотрела вниз.
Там, гораздо ниже облаков, где нет такого сильного, пронизывающего ледяного ветра, пробирающего до костей, лежал город. Отсюда он казался очень маленьким, пустым, но светлым, будто в нем поселились добрые невидимки, готовые налить каждому желающему чашку чая и рассказать сказки о том, как они живут, бестельные, в своем городке.
Девочка тоже чувствовала себя так, словно лишилась своего тела, и теперь стояла на холодном ветру, пустая, заполняясь новыми, чудными для неё, но прекрасными грубыми природными формами стоящего высоко-высоко над головой солнца, и мягкими, но тяжелыми тучами бледно-серых облаков.
«Элис Найт? Элис На-а-айт!» — громко крикнул чей-то голос.
Виконтесса вздрогнула и обернулась. Она совсем не поняла откуда шел звук, и теперь растерянно глядела из стороны в сторону, ища звавшего. В голове из ниоткуда появилось странное напряжение, какая-то тяжесть.
«Эли-и-ис Найт, не крути головой, ты все равно меня не найдешь, — сообщил голос, — короче, без лишних слов сообщаю: падай в кратер».
Девочка пару секунд стояла, хлопая глазами, а потом повернулась к демону:
— Ты ничего не слышишь?
— А? — Себастьян отвлекся от ругательства (а он именно ругался) с ангелом, — нет. А что? Ты что-то слышишь? Снова болезнь?
— Я тоже ничего не слышу, — встрял Рафаэль, хотя его совершенно не просили.
— Нет, наверное, просто высоко, — Элис почесала ухо, как бы делая вид, что ничего особенного не происходит. — Чуть-чуть шумит, как жужжание.
— А, ну да, такое может быть, — проронил ангел, и снова ляпнул что-то гадкое по отношению к Себастьяну. Тот взвился и все началось по новой.
Пока хранители где-то на заднем фоне мыслей собачились, словно один из них хотел поиметь другого, но оба не могли определиться кто из них кобель, а кто сука, — девочка снова принялась вглядываться в кратер, точнее, в то, что от него виднелось. Сам кратер был не виден, только обрыв.
«Вот что ты ждешь, скажи мне на милость? Ерундой страдаешь? Берешь, ножками топ-топ-топ, и хоп! — прыгаешь в кратер. Давай, я тебя долго ждать не буду!»
«Ааа, черт, — подумала виконтесса, вообще не понимая, как нужно отвечать на голос, который звучит у неё в голове, — что ж делать?»
«Что делать?! Прыгать! Гоп! — и прыгнула! Что непонятного?»
Только сейчас Элис разобралась, что когда она говорит сама с собой, медленно произнося сама по себе слова в голове, тот, кто гонит её в кратер тоже слышит её голос. Как бы они «говорят». Мысленно. От осознания такой вот «магии» у девочки даже холодок по коже прошел.
«Да, да! Телепатия! А теперь топай ножками и прыгай в кратер! Как ты думаешь, нужно в храм попадать?»
«А как попадать?» — смущенно подумала виконтесса. Она с большим трудом соединяла слова, почему-то, вместо правильных, ей на ум постоянно приходило слово чай и фейерверк. А еще камень. Она просто хотела что-то спросить, начинала спрашивать, но где-то на середине слова мысль обрывалась и появлялось слово «камень», обрывая всю мысль. При размышлениях это нормально, а вот при телепатическом разговоре звучит примерно так: «А почкамень так нет, не так, а небооблако черт». Так что я вам буду убирать лишние слова, чтобы вы лучше понимали.
«Как попадать? — голос стал растерянным. — Как попадать? Прыгаешь, там будет такой проход, ты такая хоба в него и уже тут. А что не так?»
«Разве я не разобьюсь, если прыгну в вулкан? Там же лава, я сгорю!» — Элис говорила такие очевидные вещи, что она даже подумала, не слишком ли глуп тот, кто зовет её прыгать бог знает куда.
«Ты что, дурочка? Там же проход! Как телепорт, как портал! Ты в него влетаешь, а потом вылетаешь, один раз остановившись ненадолго кое-где, да и все. Ты даже не сгоришь, потому что Фудзияма — это потухший вулкан, — голос вдруг хмыкнул, — ну-у-у? И ты не разобьешься, ты вообще не умрешь. В какой-то степени»
«В какой-то степени?!» — воскликнула девочка мысленно. Она даже не поняла как именно воскликнула, но внимание вдруг присосалось именно к последней фразе.
«Да хватит тебе, — прозвучал немного раздраженный непослушанием голос, — ты не сможешь иначе попасть внутрь, в храм. И навеки останешься проклятой, неужто ты этого хочешь? Даю тебе десять минут, после этого проход закроется. Я жду»
И напряжение в голове исчезло, словно то лишнее, что появилось, вдруг пропало.
Элис испуганно вцепилась в Себастьяна, страшась всего, что сейчас происходит. Но все же она стремительно думала как поступить сейчас. Теоретически, девочка уже видела, на что способна магия, и понимала, что наверняка возможно сделать в паре сантиметров над лавой проход в храм Трёх Богинь, но ее неверие, ведь виконтесса не так уж давно познакомилась с волшебством, отталкивало ее подальше от кратера, не позволяя спастись от проклятия.
Рафаэль растерянно сел на самый край, у обрыва, и стал смотрел вниз. Он чувствовал себя в высшей степени гадко, ведь искуситель ему поверил, привел их подопечную сюда, а он, как хранитель, даже не знает что делать. Ангел даже не подозревал, что Элис имеет ключ к замку секретов Фудзиямы, но боится им воспользоваться из-за незнания простейших аксиом нашего мира.
Боязнь смерти — она страшная. Она единственная, кто действительно пугает, ведь осознание того, что ты больше никогда ничего не почувствуешь, кажется страшнее всего на свете. Однако есть нечто, что страшнее и боязни смерти. Это боязнь смерти своих близких, тех, кто дорог тебе. Если они ничего не почувствуют более, не увидят, не узнают — в чем смысл? Когда кто-то тебе дороже тебя самого, ты стремишься защитить его, уберечь от неведения ценой своего собственного сознания.
Элис нерешительно отпустила рукав демона и подошла к Рафаэлю:
— Отсюда все кажется таким страшным. Я боюсь, вдруг упаду вниз?
— Если упадешь, мы тебя поймаем, — пробормотал ангел, — мы летать умеем, — он развернулся и посмотрел на своего коллегу, который стоял и смотрел вниз, на город, — точнее, я умею.
— А Себастьян не умеет? — спросила девочка. Ее руки начали дрожать от страха: время истекало, а решить она так и не смогла.
— Себастьян? Он давно не летал. Когда долгое время не летаешь теряется связь с мышцами крыльев, — хранитель говорил как-то туманно, не задумываясь, будто был где-то совсем в другом месте или о чем-то сосредоточенно думал, но отнюдь не о теме разговора, — ага… Это неприятно, но можно снова научиться летать. С трудом, конечно, но можно… — Рафаэль нахмурился и вдруг позвал Себастьяна. Тот отвлекся от созерцания пейзажа и подошёл. — У меня есть мнение, что проход там, внутри кратера. Иначе просто негде, но проверять, — ангел показал знак, будто отрубает себе голову, — если я не прав.
Демон задумчиво заглянул в кратер. Он каким был, темным и страшным, так и остался.
— Да, возможно там, — протянул Себастьян, — но как проверить безопасно?
— Да никак, только туда и лететь.
Искуситель что-то начал говорить ангелу, девочка уже снова не слышала. Она подошла к краю, — раз Рафаэль все же почувствовал там что-то наподобие прохода, то, скорее всего, все же там что-то есть. Значит, указывающему голосу можно верить. Если, конечно, это не голос дыма. Но Элис сильно сомневалась, что это дым: больно уж нахальным был новый знакомый.
«Ладно, — подумала виконтесса, — терять мне вроде больше нечего».
Мастерство решений, не иначе. Как говорится, если есть что терять, то можно собрать это заново, а если нет — то и волноваться не о чем.
Оглянувшись на своих хранителей, Элис шагнула к краю кратера, села на ледяную землю и свесила ноги вниз. Пару раз глубоко вздохнув, виконтесса скользнула чуть ниже, но вдруг ухватилась в последний момент за землю. Нет, она не могла спрыгнуть, это выше ее сил. Это ведь верная смерть!
— Элис?! — воскликнул сзади Себастьян. — Ты чего творишь?
— А? — девочка обернулась и уже хотела подняться, но вдруг камень под ней дрогнул и выскользнул со своего места.
Элис вскрикнула и покачнулась. Секунда — хранители даже не успели отреагировать, — и она рухнула вниз вместе с выступом.
Ветер бил по лицу не хуже мокрой тряпки, с каждой секундой теплея. Со всех сил зажмурив глаза, даже руками закрыв, девочка хотела было завизжать, но поток воздуха заткнул ей рот, словно кляп. По ушам било с ужасной силой, Элис попыталась их как-то прикрыть ладонями, но тогда ветер не давал ей вздохнуть даже на мгновение. Вокруг все шумело, било и кромсало — виконтесса только и успевала, что дышать, да и то с большим трудом. Чуть приоткрыв глаза — они тут же начали слезиться, — Элис взглянула вниз, туда, куда она падала.
Полыхнуло жаром, виконтесса даже ничего рассмотреть не успела, и шум прекратился. Как и все остальное: ни цвета, ни света, ни звука, ни хоть чего-нибудь. Девочка в жизни такого не чувствовала. Вокруг всегда что-то было: тепло или холод, звуки, сквозняки, — это все было, а сейчас ничего нет.
Элис испуганно оглядывалась. Она и понятия не имела, что же делать дальше. Она вообще успела? Или десять минут все же прошли? Где она вообще находилась? Виконтесса протёрла глаза ослабевшими от страха руками и вдруг чихнула.
Словно не удержавшись на ногах, Элис вдруг свалилась на какие-то доски, на пол, которого раньше не было. Ко всему прочему, теоретический низ ещё и покачивался из стороны в сторону, будто палуба. Проморгавшись: откуда-то сверху неожиданно начал лить свет, и совсем ослепил девочку.
Но вот она поднялась, едва удерживаясь на движущемся поле и огляделась. Сказать, что у виконтесса случился шок: ничего не сказать.
Элис стояла на палубе плывущего в море гигантского корабля, чем-то похожего на знаменитый затонувший Титаник, про который девочка когда-то узнала от Михаила, любившего читать газеты под ночь, стаскивая их у Эклиптии. Подбежав к краю, виконтесса, перегнувшись через перила, уставилась на воду. Точнее, на то, что в теории должно быть водой, но ей не являлось.
Это было скорее жидкое время. Элис сама не знала, с чего она решила, что океан — это время, но в воде, или что это там было, плавали числа, корни, стрелки, окружности, цепочки, и вот те странные штучки у больших напольных часов, под стеклом, маятники. Виконтесса недоуменно шмыгнула носом и огляделась.
Палуба как палуба, ничего особенного. Была только узенькая железная лестница наверх, видимо, на капитанский мостик, да ещё широкая, с другой стороны, в пассажирские каюты. Больше ничегошеньки не было. Даже свет, — девочке захотелось узнать, откуда он так резко появился, — стал обычным, будто солнце, от которого свет и исходил, всегда была на ставшем ярко-голубым небе.
Решив найти кого-нибудь, Элис направилась к широкой лестнице, однако вдруг застыла и прислушалась. С капитанского мостика, больше просто не откуда, доносилась странная песня. Причем пел ее кто-то наигранно смешным голосом, нарочно игнорируя ноты.
«Не-е-ет, не надо слов, не надо паники, — на этих словах корабль начал поворачивать куда-то влево, — это мой последний де-е-ень на Титанике! Во-о-от и вся любовь, снимаю батики» — дальше слова были для девочки совсем непонятны, и она поспешила наверх по железной лесенке. Нужно же познакомиться с певцом, мало ли, может он и есть тот, про кого говорил красный дым.
Взобравшись, Элис остановилась у железной двери с маленьким круглым окошечком, отряхнула платье — почему-то вся грязь с него пропала, — и, глубоко вздохнув, постучала.
«Я все сделала сама, я никому ничего не должна», — песня вдруг резко оборвалась. Девочка тут же покрылась испариной: черт возьми, а если там кто-то, кто желает ей зла?!
— А, ты, — дверь распахнулась сама собой, и из-за нее послышался звонкий голос, — здравствуй. Давно не виделись.
Элис, опасаясь, переступила порожек и шагнула в комнату.
Она была вполне себе обыкновенная: штурвал, разные странные устройства с кнопками — некоторые девочка могла узнать, к примеру, компас, и большие часы с мощным металлическим ключом, а вот непонятное массивное устройство со стрелками и рычажками виконтессе было незнакомо. Зато мне знакомо — таких устройств было шесть, и они служили для передачи команд об изменении оборотов двигателей с капитанского мостика в машинное отделение.
Зато капитан был более чем необыкновенный, по крайней мере, по мнению Элис. Это был более чем странный человек (если, конечно, человек), с длинными ушами, как у эльфа, короткими волосами, чуть достающих шеи, и необычайно забавным костюмом. И еще у него на лице была красивая маска, красная, с длинным золотым пером, которое болталось, когда этот удивительный капитан болтал головой из стороны в сторону.
Он стоял спиной к девочке, но она все равно заметила некоторый странности. Во-первых, она совершенно не понимала, хилый это мальчик, или просто высокая девочка. Во-вторых, она никак не могла понять, что все-таки за костюм на певце: черная водолазка, поверх которой была надета белая рубашка, поверх которой была надета еще и красная жилетка, а на ногах очень длинные черные ботинки, которые надевались на белые штаны и доставали аж до середины бедер, как чулки. А еще на бедрах у капитана висело что-то вроде шлейфа из красной ткани, длинного, до самого пола. И на руках от локтя до начала пальцев было что-то вроде черных перчаток без малейшего намека на существование самих пальцев.
А рядом со штурвалом, на полу, валялось то ли копье, то ли посох, явно магического происхождения.
Элис пребывала в некотором недоумении, все же, она понятия не имела, что встретит вот такого вот персонажа, но вы же все наверняка догадались, что этот капитан и есть ваш покорный слуга. Я, да. Ну как можно не догадаться по маске с золотым пером, не издевайтесь надо мной. Я единственная, кто такую носит в этой истории.
— Эм, простите, — пробормотала виконтесса, — не хотела вас тревожить, но…
— Знаешь, как говорят? Никогда не обращай внимания на все, что было до слова «но», — я крутанула штурвал. — Отпустила-а и взлетела выше к далеким берегам, вопреки шансам и острым волна-ам, — ко мне просто прилипла эта песня! — Ну да ладно, значит, тебя прислал красный дым, для того чтобы я сделала тебя сделала Богиней Смерти, мдэ?
Девочка покачала головой:
— Нет-нет, — она вдруг испуганно пискнула. — Понимаете, я уже не хочу богиней… Это ведь такая ответственность! Я пришла к Богине Жизни, чтобы она излечила меня от заклятия красного дыма, и все. Простите, — последнее слово она произнесла с видим сожалением, будто понимала, что сильно всех подводит.
Я повернулась к Элис лицом и облокотилась на штурвал:
— Серьезно? Ты лишаешься самой прекрасной возможности в жизни, даже отвратительно, — я фыркнула, — и сказать нечего. Прямо-таки гадишь в свою жизнь всем, чем можно, и чем нельзя, как же это ужасно, — горестно вздохнув, я изобразила крайнюю печаль, всей ладонью касаясь щеки и состроив невероятно грустную гримасу. Из-за этого маска на левой стороне лица чуть приподнялась, и виконтесса заметила на скуле изображение в виде маленькой стрелки с кругляшом на конце.
— Почему же я лишаюсь прекрасной возможности? — удивилась девочка, рассматривая меня. Демоны и ангелы выглядели более менее человечески, а дым выглядел слишком фантастически, но вот мое странное
безликое ебло поведение её удивляло.
Я пожала плечами:
— Потому-у-у-у-у что это бесплатно. Короче, — я снова повернулась к окнам, однако со штурвалом снова играть так и не начала, — я уверена, о том, как Рафаэль и Себастьян стали ангелом и демоном соответственно, тебе никто не рассказал?
Элис покачала головой и навострила уши. Вот же глупая девчонка, прямо слов нет, одни маты! Причем на разных языках!
— Значит. Рассказывать очень долго, так что присядь, — я отмахнулась, как будто рядом муха летала, а виконтесса тот час оказалась на стуле. — Постараюсь объяснить кратко, а ты слушай и не перебивай, если возникнут вопросы, задашь их в конце лекции, ясно?
— Ясно, — Элис уверенно выпрямилась. В последнее время ей столько всего интересного рассказывают, что прямо голова бухла, но от этого все знания менее интересными не становились.
— Души людей появляются в сердцах звезд, когда особые инопланетные вещества соединяется вместе электрическим разрядом. Едва это происходит, как душа летит в любую сторону, где есть магнитный hekuri ore, который притягивает эти самые вещества. В этом железняке душа соединяется с телом. На нашей планете тела одинаковые: семилетние дети без пола, с темной кожей, средней длины волосами и карими глазами. Так начинается первая жизнь, которую еще называют «Младшая Школа Добра и Зла», там детей учат многим вещам, типа, отличать добро от зла, ходить, говорить на всех языках планеты, даже вымершим или еще не появившемся и все такое. Потом деток как бы «убивают», отправляют на землю в человеческом обличии. Как ты понимаешь, до этого они были ангелами высшей категории. Уже на земле души детей, уже наученные в школе, попадают в тела только что родившихся младенцев, забывая все, чего учили ранее, но далее, по жизни, вспоминая все рефлекторно. Правда, чем дольше люди что-то не вспоминают, тем труднее потом это извлечь из памяти. Поэтому иностранные языки нужно учить в раннем детстве, — я поучительно покивала, делая вид, что я очень умная. — Далее, когда человек умирает, ему выдаются баллы, в зависимости от того сколько он там нагрешил и что делал. И по этим баллам человек выбирает, кем станет на все оставшиеся жизни. Может стать духом, демоном, ангелом, да вообще почти что кем угодно. Как видишь, — я хмыкнула, — даже богиней. Там уже человечек выбирает и живет себе припеваюче. Однако ты уже знаешь, что есть темно-серый мир — это мир, так сказать, «злых» существ, и светло-серый мир — мир «добрых». У темно-серых свои проблемы, у светло-серых свои. Везде есть проблемы. Максимально нет проблем у тех, кто прямохонько посередке: у Трех Богинь, но стать ими не просто, если ты простой человек. Нужно прыгнуть в кратер вулкана Фудзиямы, — та еще задачка. Но это не суть важно. Далее человек живет аж пять жизней в своем новом обличии и кайфует, так сказать, с тем, что ему уготовлено. Фу-у-у-ух. — я выдохлась, потому что говорила это все на одном дыхании. — Дальше… Как бы тебе сказать, — я снова повернулась к Элис, — видишь ли, когда ты прыгнула в кратер, ты по-любому закончила свою жизнь, просто потому что мы с дымом сговорились сделать новую Богиню Смерти и, как ни крути, ты ей будешь, даже если не захочешь. Как минимум, потому что теперь перед тобой стоит выбор, какую из серых личностей выбрать, а наиболее подходящая тебе — это Богиня Смерти, плюс ко всему, ты и в Фудзияму сиганула.
Девочка поднялась со стула с очень сильно злым лицом:
— Так вы меня обманули?! Вы, вдвоем с дымом! Вы специально заманили меня сюда! — она была готова зарыдать. — И это вы подстроили пожар!
— Эй! — возмутилась я. — ни в коем случае! Да, заманили, да обманули, но пожар мы не устраивали. Скажем так: ты невероятно нам подходишь, поэтому мы так с тобой поступили отвратительно, однако подходить ты нам стала уже после пожара, так что не надо гнать на нас с дымом всех собак. Тьфу такой быть. Мы тебе вообще, считай, помогли.
— Вы сократили мое время на целую жизнь! — воскликнула Элис рассерженно.
— Тут уже мне возразить нечего, — я развела руками.
Виконтесса была готова, в прямом смысле слова, лопнуть от ярости. Она так надула щеки, словно была готова улететь на них, как на воздушных шариках. А еще у неё очень сильно раскраснелось лицо, и выглядело это препротивно. Нет, серьезно, даже когда когда Элис плачет, она выглядит мило, но вот когда злится — она становится похожа на огненного дьявола во плоти.
— В любом случае, — выдохнула я, — у тебя есть только один выбор, потому что в Фудзияме ты можешь стать только Богиней Смерти. Ну, или помощником какой-нибудь богини, но тогда ты будешь вечно заперта в этом храме и не сможешь выходить никудашеньки.
— А как же ангелы, демоны? — удивилась девочка, медленно начиная успокаиваться. Её сложно было рассердить, и успокаивалась она при этом очень быстро. — Духи?
— Ну, это надо было где-то вне Фудзиямы умереть, — я хитро улыбнулась, — ну что, теперь вариант стать Богиней Смерти тебе кажется не таким уж и страшным, верно?
— Ага, — хмуро согласилась Элис, — вот только ты — гад! И дым твой тоже гад!
— Ага, — я была согласна с этим утверждением, — только я не гад, а гадина.
— Ой. Я-я, думала вы к-как бы мальчик, — виконтесса вдруг очень резко начала стесняться, да еще и начала обращаться на «вы», — простите.
— Да ничего. Я, так же как и дым, не имею никаких особых половых признаков, — я достала свои карманные часы, — воу-воу, сколько времени? Мне уже пора, так что выбирай скорее. Иначе я оставлю тебя человеком, перемещу наверх, и ты на все оставшиеся пять жизней будешь человеком. Представь, как это отвратительно: всего шестьдесят-семьдесят лет жизни, причем, возможно, ты умрешь в сороковых годах в войне, а еще ты ничегошеньки не будешь помнить. Ага, если я тебя сейчас перерожу, ты очнешься наверху, в своем теле, но без памяти-и-и-и, и тогда уж тебя точнехонько загребут в детский дом. Ну? — я, на самом деле, вовсе не хотела так улыбаться, но это получалось само собой.
— Черт возьми! — в сердцах воскликнула Элис, — ты такая гадина, что просто слов нет!
Я часто-часто закивала, показывая, что «да, это точно», я то еще говно на палочке. Еще и хитрое, пиздец. И матершинное, пиздец. Зато иногда отпускаю смешные шуточки из моего рта и умею делать смешные рожи перед зеркалом.
— Черт с вами! Стану я Богиней Смерти, если сохраните мне память! — сдалась девочка. Ну еще бы: выбора особо и нет.
— Не только память сохраним, но ты еще и магию приобретешь, — я хмыкнула, — так что давай, я верю в тебя, — я помахала ей ручкой, типа да, ты милая, но пока-пока. — Объясняю по-быстрому что будет дальше. Я сейчас смотаюсь куда подальше, только не говори никому, что видела тут меня, потому что я здешняя, как бы, злодейка, — я закашлялась, совершенно случайно, — а ты переместишься в комнату. Она будет с довольно фиговым дизайном, предупреждаю. На столе будет лежать книга, эту книгу хватаешь и бежишь из этой комнаты, там будет только одна дверь. Выбежала, будет очень большая библиотека. Туда забегаешь, спрашиваешь у первого встречного «где Богиня Жизни и Богиня Сна», тебя к ним отводят, ты с ними знакомишься, поверь мне, ты с ними точно поладишь, потом обязательно скажи им, что снаружи тебя ждут твои хранители, Богини их мигом перенесут внутрь, всех со всеми перезнакомь, все узнай, а потом, едва тебя отпустят, сваливай с Себастьяном домой, чтобы тебя разговорами о прошлом не задолбали, понятно?
— Понятно, — виконтесса теперь стояла растерянная, — но вот…
— Без «но вот»! Книгу читаешь, она выглядит толстой, но на деле еще толще, учишь по ней магию, спрашивай у Себастьяна, у Рафаэля — они помогут обязательно, я буду к тебе забегать, буду помогать, чисто по-дружески, ясно?
— Ясно, — тихо ответила Элис.
— Отлично, что ясно. А что не ясно, я расскажу потом, потому что сейчас ужас как опаздываю! — внезапно на левой руке, под моими «недоперчатками» зазвенели часы. Я приоткрыла запястье, и виконтесса, удивленно открыв рот, увидела, что на руке у меня сразу пять пар наручных часиков, причем самых разных. Звенели наиболее странные: с темно-синим, в белую крапинку, циферблатом, а вместо самих цифр и стрелок были маленькие шарики разных цветов, а посередине, где обычно стрелки соединялись, находился желтый шарик. Элис потребовалось пару секунд, чтобы понять, что это самая настоящая Солнечная система, только очень сильно уменьшенная.
— Постой! Всего секунду подожди! — чуть не плача вскрикнула девочка, когда увидела, что я быстро выключила звук и уже схватила свой, начавший искрить, посох с магическим камнем.
— Да? — я помедлила.
— Так ты — Мастер, да? Мастер Времени, из книги! «Темные территории»!
— Почти, — я кивнула. — Персонаж, конечно, списан с меня, а вот история частично подправлена.
— Да? В чем же? — спросила виконтесса с круглыми, от удивления глазами.
— Страна умерла, дракон был не один, а я, как видишь, все еще жива, — я развела руками и, вдруг подпрыгнув, прочертила вокруг себя посохом круг, весело заорала «свободу попугаям!» и исчезла с «Титаника», тут же оказавшись в школе «Гебург», директором которой, как ни странно, является Нефилий Вилард.
— Неф! — я кинулась ему на шею, едва оказавшись в его оранжевом кабинете, — все идет! Все идет, идет, идет!
— Ага, — без капли интереса ответил он и вернулся от холодильника за свой стол, снова принявшись что-то писать.
— Какой же ты скучный…
